Внуки Колумба - [45]

Шрифт
Интервал

Лицо мадемуазель ангельски невинно. Липсту она напоминает кошку, которая только что съела птичку.

— Просто ума не приложу, как тут оказалось мое корыто!

— Святое чудо, правда? Но, говорят, чудес теперь не бывает.

Мадемуазель приблизилась к Липсту и, заглядывая в глаза, таинственно прошептала:

— Послушайте, но ведь Зелтыни до сих пор нету! Как я давеча сказала ей, что не потерплю свинства у себя в доме, она обругала меня и убежала. Если бы вы только слышали, как она меня обзывала! Я ей слово, она мне десять. И не возвращается. Что вы на это скажете? Темная личность!

Липст пожал плечами:

— Не могут же все быть ангелами. Что бы вы, два ангела, тут делали в таком маленьком раю?

Из комнаты выбежала мать в одной сорочке.

— Что за шум? Что тут опять случилось?

— Ничего, ничего, мама. Маленькое недоразумение.

— Да, да, — махнула рукой мадемуазель, поспешно ретируясь. — На Липста наскочило корыто.

Мать, бледная как полотно, налила в стакан воды из крана и выпила. Липст отодвинул корыто к стене.

— Иди спи, мама, — сказал он. — Не простудись. Огонь я погашу.

— Ай, ай, — вздохнула мать. — Нет покоя ни днем, ни ночью. Как в сумасшедшем доме. И где ты пропадаешь так поздно? Еда вся остыла.

— Дела были, мама. Хулиганов ловили.

— Доловитесь вы на свою голову.

Липст обнял мать за плечи. С распущенной косой она выглядела неожиданно молодо.

— Иди спать, мама, — сказал он. — Я сам все сделаю.

— Еда под подушками. В другой раз говори, когда придешь. Слышишь?

— Ладно, мама! В другой раз скажу…

Ужин еще теплый. Все заботливо укрыто. Липст сел к столу, наложил тарелку каши и начал было есть. Однако, как ни странно, есть не хотелось.

Липст смотрел на пестрый узор скатерти, нехотя ковырял ложкой кашу, а мысли его словно затянуло пестрой прозрачной пеленой. Яркий свет и черные тени. Равномерное тиканье часов… Усталость потихоньку опутывала Липста тонкими прочными нитями.

Липст выключил свет и стал раздеваться. В окно лилось голубоватое сияние луны. Дверь в комнату матери открыта. Сон у мамы чуткий. Она, наверно, еще не заснула. Он подошел к постели матери.

— Мам, ты спишь?

— Что, сынок?

Липст присел на краешек кровати.

— Там каши еще осталось немного. На утро.

— Надо было всю съесть.

— Мам, знаешь что…

— Ну, говори.

— Все же нет тебе от меня никакого толку.

Мать пошевелилась под одеялом.

— Детей не для толку растят, а для радости.

— Ну, большой радости ты от меня тоже не видала.

— Не говори так, Липст. Не надо так.

Молчание. Голубоватый блеск луны. У матери руки куда жестче, чем у Ии и Вии.

— Мам, знаешь что…

— Ну?

— Хулиганов мы ловили только до двенадцати. А потом…

— Ладно, Липст. Я и так знаю, куда ты опять ходил.

Липст подоткнул одеяло с боков, чтобы мать не зябла.

— Как ее звать-то?

— Ее зовут Юдите.

— Юдите, — повторила мать. — Ладно, сын. Не в имени дело.

Липст еще минуту посидел, потом поднялся.

— А кашу я всю не съел. На утро осталась. Ладно?

— Хорошо, хорошо.

Липст лег в постель и закрыл глаза. Мысли медленно уплывают за пестрый занавес. В ушах стихающим эхом звучат слова матери:

— Хорошо, хорошо, хорошо…


— Ты! — увидав Липста, воскликнул Угис. — Я падаю в обморок! До карнавала каких-то два часа, а он спокойно разгуливает!

— Не волнуйся, сейчас уйду. Забежал по дороге проведать. Ну, как твои дела?

— Дела хороши, — вместо Угиса поспешила ответить Вия. — У него только сердце ноет. Сегодня он сердечник.

В подтверждение Угис помахал белым шаром головы. Подпертый подушкой, он сидел в постели и походил на снежную бабу в белой рубашке. Вия пристроилась рядом на стуле и держала на коленях тарелку с горячим супом. Она зачерпывала суп чайной ложечкой и, прежде чем поднести к губам Угиса, старательно дула на ложку. Липст даже рот разинул от этакой идиллии.

— Да, — вздохнул Угис, — кажется, на этот раз я так и не попаду на карнавал. Наверно, не попаду… Видик у нас, ничего не скажешь, — аховый… Разве такое чучело может появиться в обществе?!

— Видик видиком, — сказала Вия, — но у тебя ж температура. Береженого бог бережет, смерим еще раз. Вот градусник, держи как следует!

— Не желаю я видеть этот градусник!

— Уги, детка, не спорь! Больным спорить строго воспрещается.

Вия расстегнула на Угисе рубашку. Он извивался, поджимал коленки к животу, краснел и бледнел. Это снова был старый Угис. Хотя бы потому, что он стеснялся показать Вии голую грудь. А может, и потому стеснялся, что при процедуре присутствовал Липст.

— Вия, ну, пожалуйста! Я не хочу! Слышишь?

— Не валяй дурака, — высунул голову Робис из-за занавески. — Не забывай, что Вия измеряет тебе температуру по комсомольской линии. Липст, поди-ка сюда! Иди посмотри, какая у меня будет маска.

— Нельзя, нельзя! — за спиной у Робиса испуганно закричала Ия. — Ты с ума сошел, Робис! Я же совсем голая!

— Ладно, — сказал Липст. — Я налюбуюсь твоей маской на вечере.

— Ты один придешь на карнавал?

— Нет, наверно, мы придем вдвоем, — ответил Липст со слабо скрытой гордостью.

— Ну, тогда на вечере ты наверняка ничего не увидишь. Лучше покажу тебе сейчас.

— Нет, лучше вечером. Я увижу, не сомневайся.

— С тобой будет Юдите? — растерянно заморгал глазами Угис. — И я не повидаю ее? Это катастрофа! Я сейчас же встаю и иду на карнавал! Честное слово, пойду!


Еще от автора Зигмунд Скуиньш
Повести писателей Латвии

Сборник повестей латышских прозаиков знакомит читателей с жизнью наших современников — молодежи, сельских тружеников рыбаков. В центре книги — проблемы морально-этического плана, взаимоотношений человека и природы, вопросы формирования личности молодого человека.


Кровать с золотой ножкой

Зигмунд Янович Скуинь родился в Риге в 1926 году. Вырос в городском предместье, учился в средней школе, в техникуме, в художественной школе. В девятнадцать лет стал работать журналистом в редакции республиканской молодежной газеты.В литературу вошел в конце 50-х годов. Внимание читателей привлек своим первым романом «Внуки Колумба» (в 1961 году под названием «Молодые» опубликован в «Роман-газете»). В динамичном повествовании Скуиня, в его умении увлечь читателя, несомненно, сказываются давние и прочные традиции латышской литературы.К настоящему времени у Скуиня вышло 68 книг на 13 языках.3. Скуинь — заслуженный работник культуры Латвийской ССР (1973), народный писатель Латвии (1985), лауреат нескольких литературных премий.В романе «Кровать с золотой ножкой» читатель познакомится с интересными людьми, примечательными судьбами.


Ладейная кукла

В сборнике представлены рассказы латышских советских писателей старшего поколения — Вилиса Лациса, Жана Гривы, а также имена известных прозаиков, успешно работающих в жанре рассказа сегодня — это Эгон Лив, Зигмунд Скуинь, Андрис Якубан и др. В книгу вошли произведения, связанные одной общей темой, — рассказы знакомят читателей с жизнью и трудом латышских моряков и рыбаков.


Большая рыба

Из сборника повестей писателей Латвии.


Нагота

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мужчина во цвете лет. Мемуары молодого человека

В романе «Мужчина в расцвете лет» известный инженер-изобретатель предпринимает «фаустовскую попытку» прожить вторую жизнь — начать все сначала: любовь, семью… Поток событий обрушивается на молодого человека, пытающегося в романе «Мемуары молодого человека» осмыслить мир и самого себя. Романы народного писателя Латвии Зигмунда Скуиня отличаются изяществом письма, увлекательным сюжетом, им свойственно серьезное осмысление народной жизни, острых социальных проблем.


Рекомендуем почитать
По собственному желанию

Герои нового романа Б. Бондаренко «По собственному желанию» — наши современники, ученые, конструкторы, геологи, живущие в Сибири, на Урале, Дальнем Востоке, в Москве и подмосковном научном центре Долинске. Главная тема романа — ответственность каждого человека за все, что делается им в жизни.


Все случилось летом

В настоящее издание включены наиболее известные и получившие широкое признание произведения крупнейшего современного латышского прозаика Эвалда Вилкса (1923—1976) — его повесть «Все случилось летом» и лучшие рассказы, такие, как «В полночь», «Первый вальс», «Где собака зарыта?» и другие.


Присяга

В книге собраны очерки и рассказы, посвященные военно-патриотической теме. Это документальная повесть о провале одной из крупнейших подрывных акций гитлеровской разведки в глубоком советском тылу. Читатели также прочтут о подвигах тех, кто в октябрьские дни 1917 года в Москве боролся за власть Советов, о судьбе бывшего агента немецкой секретной службы и т. п. Книга рассчитана на массового читателя.


Никитский ботанический: Путеводитель

Путеводитель знакомит читателя с одним из интереснейших уголков Крыма — Никитским ботаническим садом. На страницах путеводителя рассказывается об истории Сада, о той огромной работе, которую проводят здесь ученые. Дается подробное описание наиболее примечательных растений, растущих в трех парках Никитского ботанического.


Ленинградский проспект, Засыпушка № 5

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Слава - солнце мертвых

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.