Витя Коробков - пионер, партизан - [83]
Подозрения деда Савелия оправдались. «Мужичок» действительно оказался шпионом. Он назвался Федором Дюковым и сначала уверял, что бежал из лагеря военнопленных. Навели справки через подпольщиков: в лагере Дюкова не было. Шпион долго еще запирался, но, изобличенный, вынужден был сознаться. Да, его послали в этот отряд потому, что его предшественнику грозил провал. Так ему сказали. Он должен был каждую ночь встречаться с немецкими связными или оставлять донесения в условленном месте. Он рассказал, что гитлеровцы одновременно с ним и еще раньше заслали в горы несколько шпионов. Ими руководит некто «Жорж», фамилии которого Дюков не знает.
Это имя заинтересовало Сизова. Уж не Головин ли? Тот Жорж Головин, который еще в самом начале войны сбежал в Феодосии, воспользовавшись очередной бомбежкой, когда его вели на допрос.
Сизов не любил откладывать дело в долгий ящик. Посоветовавшись с Куликовским, он прихватил деда Савелия, несколько партизан и «мужичка» и отправился на операцию. Ночью подошли к указанному Дюковым дому.
— Стучи, — приказал Сизов.
Дюков постучал и прошел с дедом Савелием в хату.
Головина удивил несвоевременный приход шпиона.
— Нового агента привел, — объяснил Дюков.
Дед Савелий по-стариковски словоохотливо разговорился с Жоржем, сообщил ему несколько «важных» сведений и сумел так расположить к себе фашистского наемника, что тот решил его тотчас же представить начальнику разведки. Дед упирал на то, что ему необходимо до света вернуться в отряд: как бы не хватились его.
Не успели Жорж, Дюков и Савелий выйти во двор, как на них навалились разведчики.
Головина доставили в партизанский лагерь. На допросе он предъявил документы на имя крестьянина Тимофея Карасева, безвыездно проживавшего в Старом Крыму более двадцати лет.
— Послушайте, Головин, — напрямик сказал ему Сизов. — Ведь я вас знаю. Стоит ли запираться? Ваша биография нам хорошо известна.
— Откуда? — Жорж впился глазами в лицо следователя, припоминая.
— У вас короткая память. Вы забыли, где и когда мы с вами встречались. Напомню. Вы назвались тогда Вершковым и якобы служили в феодосийском порту. Сигналили фашистским самолетам, но были схвачены. Правда, тогда вам удалось уйти. Постараемся, чтобы теперь этого не повторилось. — Сизов кивнул вестовому: — Позови младшего Коробкова.
Витя был на месте, в лагере, и вестовой скоро привел его.
— Узнаешь? — спросил Сизов. — Парашютист, диверсант, «лесник», сигналист в порту. Знакомая личность.
Витя вгляделся в горбоносое лицо, в глубоко сидящие злобные глаза:
— Головин?! Как он сюда попал?!
— Об этом мы его сейчас спросим, — сказал Сизов, поудобнее усаживаясь за грубо сколоченным из досок столом.
Головин понял, что запираться бесполезно, и начал давать показания. Сбежав из-под ареста, он несколько дней скрывался на старой квартире. Когда Феодосию заняли немецко-фашистские войска, явился в гестапо и стал тайным агентом. Ему поручали самые сложные дела. Это он заслал в подпольную организацию предателя Гулевича. Вначале Гулевича посадили в лагерь военнопленных, потом перевели в лазарет, оттуда он связался с подпольем. Через Гулевича гестапо стало известно, что из леса прибудет представитель подпольного обкома партии Артем. Было все сделано, чтобы его арестовать. Головин сам участвовал в слежке. Но слежка была замечена, и Артему удалось замести следы. Гулевич был глуп и трусоват. Он боялся разоблачить себя и знал очень мало. После ареста Листовничей и ее группы в городе остались еще явочные квартиры. По-прежнему подпольщики расклеивают листовки, отправляют в лес бегущих из лагеря военнопленных.
Впрочем, подробности о положении в городе сейчас Головину неизвестны — его давно перевели на борьбу с партизанским движением. Фашистское командование требует разгрома партизан.
— Кого вы заслали в отряд? — спросил Сизов.
— Мною был заслан Федор Дюков, — ответил Головин.
— Еще?
— Андрей Вятченко. Больше никого не удалось. Шпионов Дюкова и Головина расстреляли. Вятченко в отрядах не нашли.
НОЧНЫЕ КОШМАРЫ
Михельсон просыпался по ночам в холодном поту. Ему снилось, что партизаны поймали его и в лесу при зловещем зареве костра идет партизанский суд. Здесь собрались все те, кого истязал и убивал Михельсон, добиваясь показаний. Вот стоит Владимир Сердобольский. Тогда, на допросе, Альфред терзал его до тех пор, пока не увидел, что партизан мертв. Вот пробирается сквозь толпу молодой Стоянов. Он сказался немым на допросе в гестапо, и, сколько ни бился тогда Михельсон, из мальчишки не удалось выдавить ни слова. Зато у него хватило дерзости ударить Альфреда в живот и плюнуть следователю Клейну в лицо. Клейн сказал тогда, что русские упорны, как танки, и их не победить. Фашист, как видно, был прав… А кто это с таким презрением и насмешкой смотрит на Михельсона? Красивая Мария? Эту он тоже лично умертвил… Сколько рук тянется к нему… Спасите, спасите!
Михельсон просыпался и в испуге оглядывался по сторонам: не слышал ли кто-нибудь его дикого крика. Опять этот кошмар! Хоть не ложись в постель. Он опускал босые ноги на пол и вытирал рукавом холодный пот со лба. Сидел на кровати, широко раскрыв глаза, и бессмысленно глядел на голую белую стену комнаты. С трудом удавалось отогнать ночные видения. Но явь была не лучше сна. Совсем недавно партизаны совершили налет на старокрымскую тюрьму. Как удалось потом выяснить, они имели приказ штаба Крымского фронта освободить схваченного гестапо радиста. Ночью поднялась стрельба. Казалось, город окружен со всех сторон. Гестаповцы растерялись, не сумели организовать оборону. А тем временем партизаны захватили тюрьму и увели с собой более сорока с таким трудом выловленных партизан и подпольщиков. Среди них были и Михаил Гусько, и радист Сергей Орлов, и разведчик Александр Иванов. Более того, партизанам удалось выявить осведомителей, которых Михельсон подослал в камеры, и обезвредить их. «ГФП-312» лишилась лучших своих кадров.
Эта повесть о дружбе и счастье, о юношеских мечтах и грезах, о верности и готовности прийти на помощь, если товарищ в беде. Автор ее — писатель Я. А. Ершов — уже знаком юным читателям по ранее вышедшим в издательстве «Московский рабочий» повестям «Ее называли Ласточкой» и «Найден на поле боя». Новая повесть посвящена московским подросткам, их становлению, выбору верных путей в жизни. Действие ее происходит в наши дни. Герои повести — учащиеся восьмых-девятых классов, учителя, рабочие московских предприятий.
Произведения Якова Ершова широко известны детскому и юношескому читателю. Это повести «Ее называли Ласточкой», «Найден на поле боя», «Подростки». Новая книга писателя состоит из четырех повестей. В повести «Журавли над школой», давшей название всей книге, рассказывается о сельских ребятах, об их интересе к родной природе. Событиям Великой Отечественной войны и следопытским поискам сегодняшних школьников посвящены повести «Мальчишки в солдатских касках», «Рыжая Галка» («Сокол» продолжает поиск»), «Малая Таманская».
В Германии эту книгу объявили «лучшим романом о Второй Мировой войне». Ее включили в школьную программу как бесспорную классику. Ее сравнивают с таким антивоенным шедевром, как «На Западном фронте без перемен».«Окопная правда» по-немецки! Беспощадная мясорубка 1942 года глазами простых солдат Вермахта. Жесточайшая бойня за безымянную высоту под Ленинградом. Попав сюда, не надейся вернуться из этого ада живым. Здесь солдатская кровь не стоит ни гроша. Здесь существуют на коленях, ползком, на карачках — никто не смеет подняться в полный рост под ураганным огнем.
Все приезжают в Касабланку — и рано или поздно все приходят к Рику: лидер чешского Сопротивления, прекраснейшая женщина Европы, гениальный чернокожий пианист, экспансивный русский бармен, немцы, французы, норвежцы и болгары, прислужники Третьего рейха и борцы за свободу. То, что началось в «Касабланке» (1942) — одном из величайших фильмов в истории мирового кино, — продолжилось и наконец получило завершение.Нью-йоркские гангстеры 1930-х, покушение на Рейнхарда Гейдриха в 1942-м, захватывающие военные приключения и пронзительная история любви — в романе Майкла Уолша «Сыграй еще раз, Сэм».
Хотя горнострелковые части Вермахта и СС, больше известные у нас под прозвищем «черный эдельвейс» (Schwarz Edelweiss), применялись по прямому назначению нечасто, первоклассная подготовка, боевой дух и готовность сражаться в любых, самых сложных условиях делали их крайне опасным противником.Автор этой книги, ветеран горнострелковой дивизии СС «Норд» (6 SS-Gebirgs-Division «Nord»), не понаслышке знал, что такое война на Восточном фронте: лютые морозы зимой, грязь и комары летом, бесконечные бои, жесточайшие потери.
Роман опубликован в журнале «Иностранная литература» № 12, 1970Из послесловия:«…все пережитое отнюдь не побудило молодого подпольщика отказаться от дальнейшей борьбы с фашизмом, перейти на пацифистские позиции, когда его родина все еще оставалась под пятой оккупантов. […] И он продолжает эту борьбу. Но он многое пересматривает в своей системе взглядов. Постепенно он становится убежденным, сознательным бойцом Сопротивления, хотя, по собственному его признанию, он только по чистой случайности оказался на стороне левых…»С.Ларин.
Вскоре после победы в газете «Красная Звезда» прочли один из Указов Президиума Верховного Совета СССР о присвоении фронтовикам звания Героя Советского Союза. В списке награжденных Золотой Звездой и орденом Ленина значился и гвардии капитан Некрасов Леопольд Борисович. Посмертно. В послевоенные годы выпускники 7-й школы часто вспоминали о нем, думали о его короткой и яркой жизни, главная часть которой протекала в боях, походах и госпиталях. О ней, к сожалению, нам было мало известно. Встречаясь, бывшие ученики параллельных классов, «ашники» и «бешники», обменивались скупыми сведениями о Леопольде — Ляпе, Ляпке, как ласково мы его называли, собирали присланные им с фронта «треугольники» и «секретки», письма и рассказы его однополчан.
Он вступил в войска СС в 15 лет, став самым молодым солдатом нового Рейха. Он охранял концлагеря и участвовал в оккупации Чехословакии, в Польском и Французском походах. Но что такое настоящая война, понял только в России, где сражался в составе танковой дивизии СС «Мертвая голова». Битва за Ленинград и Демянский «котел», контрудар под Харьковом и Курская дуга — Герберт Крафт прошел через самые кровавые побоища Восточного фронта, был стрелком, пулеметчиком, водителем, выполняя смертельно опасные задания, доставляя боеприпасы на передовую и вывозя из-под огня раненых, затем снова пулеметчиком, командиром пехотного отделения, разведчиком.