Вечный всадник - [7]
— Слышал, бабушка.
— А я принимала в нем участие! И не раз. Я была заядлая спорщица. Дедушка говорил, что у меня мужская логика, со мной можно разумно разговаривать, и что за это он меня полюбил. Посмотри на лицо деда, на мое, вот мы вместе перед войной, вот с твоей мамой, вот старые уже, дедушка с палочкой, но мы что-то еще ждем в жизни, мы не все сделали, от вас ждем, но ждем, не успокоились. А вот певец твой, этот мальчик…
— Вы его не знаете, бабушка, Вощихин такие песни поет — о голубой тайге, о смелых людях, о счастье, которое впереди, такие прекрасные песни!
— Я не о песнях говорю, ты в эстраде лучше меня разбираешься. Еще чаю налить?
— Я сам, бабушка. И прошу тебя при мне ничего не делать. Я и в магазин схожу, и приготовлю.
— Хозяйка-то на примете есть?
— Имеется.
— Хорошая?
— Красивая.
— Тоже неплохо. Как зовут?
— Зинка.
— Как?
— Зинка! То есть, конечно, Зинаида!
— У вас серьезно?
— У меня серьезно, бабушка. А она любит другого. Но он женат.
— Кто он?
— Тихонов.
— Плохой человек?
— Тихонов? Что ты, бабушка, чудесный человек, внешне ничем не выделяется, но крепче других, терпеливее. И справедливый, чужого не возьмет ни грамма. Он на Зинку даже не смотрит, жену любит, а Зинка от него млеет. Но ты, бабушка, за меня не волнуйся, я стойкий, я сам разберусь.
— Разберешься. Не спеша разберешься. Я тебе на диване постелю, как прежде.
— Хорошо, бабушка, но я еще на Калининский схожу на полчасика, можно?
— Можно. Взрослый уже. Мог бы не спрашивать.
— Не мог, бабушка. А что мои одноклассники, где они? Встречаешь?
— Димку Лосева видела. Слава богу, как не встречаться, в одном подъезде жили.
— Жили?
— Уехал Димка. Женился на чьей-то дочке и укатил в Женеву.
— В Женеву? Вот здорово! А у Зинки вроде совсем нету родителей. Она о них не говорит, а я не спрашиваю. Неудобно. А Володьку Ерхова не видишь? Тоже сосед. Через дом живет.
— Живет. Важный стал. Своя машина. Меня встретил — голову отвернул, сделал вид, что не узнал, хотя видно было, что узнал.
— Володька? Он же у нас без конца вертелся, оставался ужинать, у меня сдувал все контрольные, все диктанты. Я ему сейчас позвоню, я его телефон до сих пор помню!
— Не надо, Лешка. Я не обижаюсь. Меня твой дед научил не обижаться.
— Но если обидели, бабушка, как не обижаться?
— В обиду себя давать нельзя, но обижаться — последнее дело, обидчики этого не заслуживают, велика для них честь — наша обида. Так говорил твой дед, и я так думаю.
— Тут что-то есть, бабушка, как говорит наш Пряжников, тут надо помозговать. Ладно, звонить не стану. Я пошел, бабушка, на полчасика!
Калининский проспект жил в памяти Лешки наполненным людьми, сверкающим огнями вывесок и реклам, всегда праздничным, и свой приезд в Москву Лешка не мыслил без его посещения. По дороге на проспект в окне одного из творческих домов Лешка увидел рекламу выставки картин художника Давида Какабадзе. Лешка прошел мимо рекламы, но потом вернулся. «Ведь это, наверно, выставка того Какабадзе, который, будучи юношей, искал погибающего Пиросмани?!» — вспомнил Лешка книгу о великом грузинском художнике. Выставка была закрыта, но Лешка выпросил у вахтера проспект. Годы совпадали. Это был тот самый Какабадзе.
Лешка вышел на центральный столичный проспект, и настроение у него стало праздничным. Такому настроению не могли помешать ни обыденное освещение — то ли огни горели не на полную мощность, то ли воспоминание о их яркости было преувеличенным, и ни то, что людей на проспекте было мало: прогуливались приезжие, слонялись с равнодушными лицами беспечные юнцы. Только у входа в магазины и вечерние кафе царило оживление. Лешка смотрел на выстроившиеся как на парад высотки, потом на прохожих и не находил на их лицах следов радости. Наверно, эти люди привыкли к проспекту — и он поэтому не вызывает у них больших эмоций, а может, просто устали за день и ушли в свои дела и заботы, а возможно, живут совсем другой жизнью и им сейчас не до веселья.
III
— Живой, Кубыкин?
— Живой, Илья Александрович!
— Я через час приеду. За папками с документацией. А больше ты мне пока не нужен. Займись Вощихиным. Не забудь взять командировку. Я отмечу. Кстати, как бабка?
— Больна, но ходит.
— А что ей еще остается? У меня тоже старики из рук вон, но держатся, я приеду — носятся как с писаной торбой. Откуда у них только силы берутся? Я думаю, они многое делают через силу и всю жизнь работали через невозможное. Привыкли. Умеют использовать внутренние резервы. А их мало осталось. На глаз видно. Ты старушку свою береги. Я тебя отпускаю до воскресенья, а там утром ту-ту! На «Ту-154». Хороший самолет, но пора бы нашу линию освоить «Илам». Час экономии!
— Освоят!
— Я тоже думаю. Не забудь, Кубыкин, спускайся, как договорились. Я на такси.
— Не опоздаю, Илья Александрович!
— Проверяю адрес! Дом сорок семь, квартира тридцать два?
— Все правильно.
— Тогда до встречи.
Лешка передал документацию Васькову. Тот сегодня выглядел франтом. Дома одевался скромно, ходил в синем выцветшем пиджачке, а тут нарядился в замшевый, постригся, надушился, весь цветет. «В министерство едет!» — подумал Лешка, разглядывая Васькова.
![Михаил Булгаков. Морфий. Женщины. Любовь](/storage/book-covers/9c/9c54e7fb906da6b6c912bd7e8fa0877defe70db1.jpg)
Каким был человек, создавший самый загадочный и чувственный роман в русской литературе? У Булгакова было три жены, два развода и одна страсть. Преданная Лаппа, экстравагантная Белозерская и отчаянная Шиловская – кто же из них была той, единственной?Его биография могла бы походить на биографию обычного земского врача тех лет: правильная семья, служба, белогвардейство, скитания и мучения русского интеллигента… Если бы не два обстоятельства. Его невероятная оглушающая литературная гениальность и… морфий.Автор книги – известный писатель и исследователь Варлен Стронгин, изучив практически каждый день из жизни Михаила Афанасьвевича, сумел настолько захватывающе изложить историю жизни и любви Булгакова на бумаге, что, поверьте, эта рукопись не сгорит…
![Вольф Мессинг. Судьба пророка](/storage/book-covers/9f/9f708925f84cc179efcb0ba206e587cdc053f365.jpg)
Загадка Вольфа Мессинга, заключающаяся в его способности предвидеть будущее и с поразительной точностью «читать» мысли других людей, не объяснена до сих пор. Однако многого не знал и не понимал даже он…
![Михаил Булгаков. Три женщины Мастера](/storage/book-covers/07/07b5195b50a5119db0d2983ca8e6d65a1893528e.jpg)
Каким был человек, создавший самый загадочный и чувственный роман в русской литературе? У Булгакова было три жены, два развода и одна страсть. Преданная Лаппа, экстравагантная Белозерская и отчаянная Шиловская – кто же из них была той, единственной? Его биография могла бы походить на биографию обычного земского врача тех лет: правильная семья, служба, белогвардейство, скитания и мучения русского интеллигента… Если бы не два обстоятельства. Его невероятная оглушающая литературная гениальность и… морфий. Автор книги – известный писатель и исследователь Варлен Стронгин, изучив практически каждый день из жизни Михаила Афанасьвевича, сумел настолько захватывающе изложить историю жизни и любви Булгакова на бумаге, что, поверьте, эта рукопись не сгорит… Книга также выходила под названием «Михаил Булгаков.
![Любовь Полищук. Безумство храброй](/storage/book-covers/a4/a4264595ea38e4abc58dac2cecdd54d39736babf.jpg)
Почему безумству храбрых мы поем песни? Почему мы считаем храбрость проявлением безумства? Вероятно, потому, что она на фоне общей вялотекущей жизни выглядит своеобразным вызовом людям, случаем из ряда вон выходящим.Была ли смелой Любовь Полищук? Безусловно. Еще в юношеские годы она решилась перебраться из далекого от центра культуры сибирского города в столицу и стать там артисткой. И это была не блажь смазливой девушки, рассчитывающей на свои внешние данные, а твердое решение выучиться актерскому мастерству.
![Савелий Крамаров. Cын врага народа](/storage/book-covers/13/135d516862607fec308650c7d35daa89be3ab144.jpg)
У артиста Савелия Крамарова была нелегкая судьба. На родине его охотно утверждали на роли, пока он не стал всенародным любимцем. Тогда завистники, порывшись в его личном деле, обнаружили, что его отец был «врагом народа». И началась травля…Недоброжелатели стали утверждать, что своими ролями он оглупляет образ советского человека и вообще в советском кино не место артисту с такой вздорной внешностью. Крамарову пришлось эмигрировать в Америку. И здесь его актерская карьера не заладилась…
![Александр Керенский. Демократ во главе России](/storage/book-covers/21/21524290548d85f0dddf924dd31581cff24b4e62.jpg)
В 1917 году впервые в истории России в политику пришел человек широко образованный, с кристально чистой душой, никем не назначенный, не навязанный, любимый интеллигенцией и рабочими. Он потерпел неудачу, но до конца жизни остался верен демократическим принципам, мечте о преображении России в цивилизованное государство. Книга В. Стронгина рассказывает о жизни и деятельности А.Ф. Керенского.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.