В лабиринте замершего города - [5]
— Внимание, говорит Москва… Передаём текст сводки Советского Информбюро…
Рядом с мужчиной, за машинкой — женщина. Сеанс — от 12 до 3 часов ночи.
Утром статьи и сводки были уже доставлены на другие тайные квартиры. И другие люди занялись их размножением, а затем — рассылкой со специальных распределительных пунктов.
Около полудня из дома вышел «портной» Дьёрдь. На руке висела, блестя шёлковой подкладкой, офицерская шинель. Сотруднику канцелярии губернатора майору Рашлу, ведавшему «службой порядка» в городе, и в голову не могло прийти, что его шинелью будет прикрыто несколько экземпляров партизанской газеты. Собственно, Рашлу в это время было не до обновки. Он стоял навытяжку перед разбушевавшимся комендантом Львова полковником Баухом. На щеках полковника вздулись желваки:
— Листовки на немецком языке обнаружены в трёх эшелонах, шедших на фронт. Даже в моём арсенале! Вы понимаете, Рашл, что произойдёт, если листовки окажутся и в наших казармах, если они попадут к солдатам гарнизона?..
В эти дни шеф службы СС информировал губернатора: «Пятеро рядовых 455 полка и ещё шесть рядовых 385 полка под различными предлогами уклонились от выполнения санитарных операций. При обыске служба СД указанных полков выявила прокламации… Следует заменить венгерскую охрану на посту возле Подзамче, которая, по агентурным сведениям, благожелательно относится к пропаганде большевиков…»
«Санитарными операциями» эсэсовцы называли массовые расстрелы военнопленных в песчаных карьерах, при созданных наспех пересыльных лагерях. Иштван и Янош писали листовки, в которых разоблачались действия палачей, и венгерским солдатам все более открывался смысл кровавой агрессии. Работа подпольщиков не пропала даром.
Это окрыляло, и группа Дацюка действовала увереннее. Начали подбираться к немецким частям. И вот Янош Фодор перечитал текст:
«Братья, немецкие солдаты! Гитлер и его клика — это злодеи и лгуны, каких ещё не видел свет… На их совести миллионы зверств. Гитлеровцы привели немецкий народ к смертельной катастрофе. Чтобы защитить себя, они подставляют вас под стволы пушек… Спасайте свои жизни, спасайте честь немецкого народа, переходите на сторону Красной Армии…»
Подпольщики раздобыли машинку с латинским шрифтом, переделали несколько литер, чтобы можно было печатать материалы на венгерском и немецком языках. Кроме сводок Совинформбюро они принимали по радио сообщения Национального комитета свободной Германии, да и сами сочиняли тексты, используя собственные разведданные.
Но этого казалось антифашистам мало. Они рвались в открытый бой с врагами.
На длинном столе лежало раскроенное сукно. «Модистка» Маргарет, заняв место у швейной машинки, не отрывала глаз от окна, выходившего на улицу. Это был её пост, когда Дацюк встречался с «портным».
Сейчас подводили итоги борьбы, оценивали обстановку, намечали новые задачи.
— Разгром под Сталинградом посеял среди немцев не только уныние, — говорил Дацюк. — Многие стали задумываться… Нужно ещё активнее находить пути к сердцам солдат, слепо втянутых в войну. Тогда листовки приобретут особую действенность. Но наступило время устанавливать и личные контакты. Это опасно, нелегко, но необходимо.
В прихожей раздался условный звонок. Пришёл Янош. Устало опустился в стороне на стул:
— Смотреть этим гадам в глаза, вежливо улыбаться… Я же не актёр! Жалуются мне на партизан, а я ещё должен прискорбно вздыхать!.. Есть новость. Заявилась в магазин «овчарка» — сожительница капитана из охранного батальона. Пристала — достань ей, где хочешь, лимоны. Оказывается, в Красном партизаны подожгли цистерны с бензином. Все взлетело на воздух к чертям собачьим. Капитан чудом уцелел, только обожжён. Вот она к нему в госпиталь и бегает.
— Все понятно, — резюмировал Дацюк. — Лимоны достанем. Авось появится источник информации.
Член Совета Народной Гвардии Андрей Дацюк знал многое. В Совете он отвечал за деятельность групп в городе. Но мало кто знал, что лишь один Дацюк тесно связан с группой закарпатцев-политэмигрантов и руководит их операциями. Совет очень дорожил этой боевой группой, глубоко её законспирировав.
— Кстати, нужен срочно килограмм серебра, — заметил Дацюк. — Моя сестра Христина на фабрике лакокрасок подпоила кладовщика. Тот согласился ей продать ротаторную краску. Но требует за одно кило столько же серебряных изделий. Иштван, возьми это на себя.
Шипош молча кивнул. Дацюк поправил очки:
— Так вот мы говорили о личных контактах. Вокзал обслуживают венгры. А сейчас, как воздух, нам нужны «подходы» к железнодорожникам. Скорее бы «выйти» на надёжных людей. Но не ошибиться. Иначе — конец…
Операция «Главный вокзал» была поручена Мошколе.
Перед отправлением варшавского поезда на перроне Львовского вокзала появился элегантно одетый человек. Клетчатое пальто, толстый вязаный шарф, мягкая шляпа, в руке — портфель из жёлтой кожи. Человек расхаживал вдоль поезда, поглядывая на разодетых фрау, за которыми денщики тащили тяжёлые чемоданы.
Когда поезд тронулся, он вытащил платок и начал махать. Рядом стоял венгерский офицер из железнодорожной комендатуры — весь собранный, подтянутый. Он всегда провожал мягкий вагон, в котором отъезжали высшие офицеры. Перрон постепенно пустел. Тогда элегантный человек с портфелем, приветственно коснувшись шляпы, обратился к офицеру:
![Костры ночных Карпат](/storage/book-covers/03/038d4338d17ae95f4eeaaf12cdf9120ba3d808be.jpg)
Это было в Карпатах, за месяц до начала войны. Майской ночью берегом Теребли недалеко от посёлка Буштины шли трое — в рыбацких сапогах, с удочками, сетью. Но не речка позвала их в ночь. Остановились на лугу. Здесь решили принять советский самолёт с радистом на борту.В книге — очерки о военно-разведывательных группах, созданных в Закарпатье в предгрозовые годы, о людях, ставших разведчиками не по призванию, а по велению сердца.Здесь нет вымышленных лиц и событий. Истории, о которых пойдёт речь, богаче вымысла.
![На берегу Днепра](/storage/book-covers/72/726e40248e73bdc18487f31c5555b3f20a9adaff.jpg)
Во время Великой Отечественной войны П. Гаврутто командовал ротой парашютистов-разведчиков. Был ранен.Показу боевых действий советских парашютистов-десантников и посвящена книга «На берегу Днепра».
![Оставалось семь дней](/storage/book-covers/2c/2cbaf74b61fb64e931db98872f82e049013cb84d.jpg)
События, о которых рассказывается в повести, не вымышлены. В начале Великой Отечественной войны в двенадцати километрах от Минска, в поселке Семково, гитлеровцы создали специальный детский лагерь, куда согнали 300 ребят. Фашисты использовали их в качестве рабочей силы, брали у них кровь и проводили над ними различные медицинские эксперименты.В конце 1943 года, опасаясь раскрытия своих злодеяний, эсэсовцы решили ликвидировать Семковский лагерь и уничтожить находящихся в нем детей.Узнав об этом, местные партизаны провели в феврале 1944 года смелую операцию и спасли ребят.
![Разведчики 111-й](/storage/book-covers/aa/aa49f637c416eb3fdd4e553aeae99fad07d93e11.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Поздняя повесть о ранней юности](/storage/book-covers/62/623c37b54c2652e91d84569a510021b0fb3bc00e.jpg)
В биографических очерках рассказывается о трудном детстве, о войне и о службе в армии после нее. Главным в жизни автора было общение с людьми того исторического времени: солдатами и офицерами Красной Армии, мужественно сражавшимися на фронтах Великой Отечественной войны и беззаветно служившими великой Родине.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Блок 11](/storage/book-covers/bb/bb8361f9ce10d6615ee0ed16cbbfafa1820f9d20.jpg)
Вторая мировая война, Освенцим. Десять узников концлагеря приговорены к расстрелу из-за того, что несколько их товарищей по несчастью совершили удачный побег. Но команда «Огонь!» так и не прозвучала. Комендант предложил смертникам самим решать, кому жить, а кому погибнуть. К восьми часам следующего дня заключенные должны назвать имя того из них, кто будет казнен…