Утренний ветер - [5]
— Человек — маленький, бессильный, — улыбается Ела.
— Он пассивный. Но как только он поймет, что родился для счастья, человек изменится.
— В счастье — эгоизм, Владо.
— Это неправда. Счастье не может существовать, когда кругом несчастье.
Их взгляды встречаются. Девушка опускает голову, ее глаза прячутся за зеленые очки, и Владо видит вместо горящего взгляда Елы отражение солнца. Оно маленькое, как монетка, и совсем холодное.
Ела мажет кремом лоб и нос. Она могла бы среагировать на намек, на его слова о счастье, но стоит сделать маленький шаг, как ей придется все сразу решать… Пусть уж само время решит, так будет лучше и безболезненней. Надо отдалить то, что мучает сегодня, а завтра все будет как нельзя лучше.
Она спокойно растирает крем по лицу и, словно не поняв намека, спрашивает:
— Может ли человек надолго оставить после себя след? Ведь жизнь такая короткая.
— Может. Вот посмотри, молния длилась какую-нибудь долю секунды, а навсегда оставила свой след на липе, что перед нашим домом.
Ела чертит прутиком вербы на снегу. У нее получается круг. На него направлены две стрелки. Девушку охватывает любопытство исследователя, любопытство коварное и требующее быстроты решения. Как будто бы что-то подсознательное ведет ее руку с прутиком. Получился круг и две стрелки.
— Аристотель? — интересуется Владо.
— Нет, физика.
— Две действующие друг против друга силы? Круг — это ты?
— Одна из них действует дольше, другая сильнее. Что будет с кругом?
Она снимает очки. Владо замечает, как лукаво блестят ее глаза, он распрямляет ногу и пожимает плечами:
— Ты ему сказала обо мне?
Ела кивает и снимает с колен лапы Рекса. Владо берет его за ошейник и медленно встает:
— Что будет с кругом? Ты должна была бы отдать предпочтение силе с большим притяжением.
— Сложный экзаменационный вопрос, пан профессор…
Владо вытирает со лба холодный пот. «Пан профессор, пан профессор»… Слова эти звучат у него в ушах. Уже год они держатся в его памяти.
Вечность, счастье… В нескольких шагах от белой полоски с кусочком голубого неба стоят солдаты с изображением черепа и скрещенных костей в петлице. А Ела — в деревне, за железной стеной, которая со всех сторон окружила-его цементный блиндаж.
4
Ела смотрит на солнце. Кажется ей, что это луна, светлая и большая, что сейчас не день, а тихая серебряная ночь. Владо сидит около нее в станционном кафе, пьет кофе и курит. Он как-то смешно пускает дым через нос, отгоняет его и покашливает.
Хрипло играет патефон, поет Зара Леандер. В ее голосе заключено что-то чувственное и фатальное, жестокое и горько-сладкое.
— «Забудь меня, если можешь, забудь навсегда», — вслух переводит Ела. Она чувствует тепло ладони Владо, косится на буфетчика, убирает свою руку и говорит: — Я уже знаю о тебе столько, что мне даже не верится. Может быть, нам несколько замедлить наш слалом?
— Но стоит ли это делать, — усмехается Владо и гасит в пепельнице недокуренную сигарету. — Посмотри, всему бывает конец. Замедлить? Для чего? Ты для меня не транзитная станция, а конечная остановка.
Патефон медленно затихает, скрипит так, что мурашки пробегают по спине, и умолкает. Буфетчик дремлет. С грохотом проходит товарный состав. Он удивительно длинный и тяжелый. Со свистом исчезая вдали, поезд оставляет за собой серое облако и рождает мысли об окопах, новой пронафталиненной униформе, о запахе эфира, лучах прожекторов, затаенном дыхании во мраке бомбоубежищ и сиренах. Ела готова расплакаться: лед на Ваге перед окном кафе — как замерзшие слезы, холодная вода в реке — как немая и страшная могила для живых, груды угля за станцией — это окаменевшая боль всего мира. Мобилизация страшит: призывают всех, даже студентов. Идут поезда, бесконечно длинные поезда идут на восток.
Шум на станции исчезает. Наступает тишина, успокаивающая, какая-то невероятная. На оттаявшее окно дышит зимняя ночь. Они с Владо пьют вино. Оно кажется ей кислым, но Ела чувствует, как у нее развязывается язык, как ей становится хорошо.
— Знаешь, — говорит Владо, — каждый человек излучает какие-то флюиды. Один их улавливает, другой — нет.
Еле не хочется отказываться от своей идеи:
— Вот видишь, значит, мир не только материя.
— А что же в таком случае передатчик и улавливатель? Идея? Дух?.. Нет, Ела, все реальнее и проще. Передаю я, скажем, по радио на волне икс, и на той же волне ты это поймаешь приемником. И у людей это приблизительно так же.
— Значит, ты веришь в передачу мыслей на расстояние?
— Допускаю. Только я не вижу в этом ничего потустороннего, ничего не связанного с человеком.
Пассажирский поезд опаздывает на двадцать минут. Под фонарем плечистого железнодорожника поблескивают рельсы. Ела смотрит на них через окно, и лицо ее мрачнеет. В бесконечности две линии сливаются в одну. Да, в бесконечности. Разве человек может изменить это? И он представляется ей маленьким, бессильным, как крошка табака в бокале вина. Человек скован судьбой, железной броней, предоставлен действию магнетических сил. Что он может сделать?..
Владо чокается, отпивает и говорит:
— В человеке сосредоточен весь космос. Понимаешь? А если говорить о нас, — добавляет он тихо, — то ты, наверное, еще помнишь из физики: если воткнуть в стол две одинаковые стальные иглы и качнуть одну, то заколеблется и другая…
![Ленинград, Тифлис…](/storage/book-covers/89/8941e6a9aea4cfd276c7ca15959ef33f62d41fc1.jpg)
Павел Долохов (Павел Маркович Долуханов) известен прежде всего как ученый с мировым авторитетом, крупнейший специалист в области археологии Восточной и Северной Евразии, профессор Ньюкаслского университета, член Нью-Йоркской академии наук и проч. «Ленинград, Тифлис…» — первый роман знаменитого археолога — как нельзя лучше иллюстрирует старую истину, что талантливый человек талантлив во всем.Это семейная сага, которая охватывает целую эпоху — от конца девятнадцатого века до 80-х годов двадцатого. Легкий изящный стиль и захватывающий сюжет не дают оторваться от этой доброй и жизнерадостной книги.
![Кто убил лебедей?](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Из записных книжек](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Хэппи энд](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Жопландия. Вид Сбоку (сборник)](/storage/book-covers/0f/0ff8988f1c02a4f045418bee76b674eb7b6db084.jpg)
Записки из Жопландии. Жанр… жанр не определён. Вполне – вполне возможно, что и хренотень, но! – но я предпочитаю слово «капустник». А вообще – если разобраться – тооо…, то получилось… получилось нечто… нечто среднее. Где-то… где-то между занимательной философией – ну, не сдержался – не смог – не смог не поумничать – и… и эротикой – тоже – занимательной. Отредактировать тексты – как тексты рифмованные, так и, извиняйте, тексты не рифмованные – у меня, к сожалению, возможности сейчас нет – потом – позже – а посему – а посему – настаивать на соблюдении авторских прав – обращаюсь и к книгоиздателям российским, тактики «как бы чего не вышло» придерживающихся – я, конечно же, никоим образом не смею.
![Степени приближения. Непридуманные истории (сборник)](/storage/book-covers/54/54c51042f1e4917d2e4bcd6bee301ccb8583caa7.jpg)
Якову Фрейдину повезло – у него было две жизни. Первую он прожил в СССР, откуда уехал в 1977 году, а свою вторую жизнь он живёт в США, на берегу Тихого Океана в тёплом и красивом городе Сан Диего, что у мексиканской границы.В первой жизни автор занимался многими вещами: выучился на радио-инженера и получил степень кандидата наук, разрабатывал медицинские приборы, снимал кино как режиссёр и кинооператор, играл в театре, баловался в КВН, строил цвето-музыкальные установки и давал на них концерты, снимал кино-репортажи для ТВ.Во второй жизни он работал исследователем в университете, основал несколько компаний, изобрёл много полезных вещей и получил на них 60 патентов, написал две книги по-английски и множество рассказов по-русски.По его учебнику студенты во многих университетах изучают датчики.