Утренний ветер - [2]
— Нет, этого им не удастся сделать, — говорит Владо уверенно, со злостью вырывая шнур из трубки. Он кидает трубку на лежащий у печи хворост и сбрасывает со стола аппарат. Чтобы гады им не воспользовались! Он проводит рукой по лбу и останавливает взгляд на рассыпанных картах.
Ему кажется, что красный валет ухмыляется. Красный валет… Им он пошел, когда началась стрельба. «Это наши стреляют, — махнул он рукой, но вдруг встрепенулся — пулеметы!» Ребята повскакали с мест, схватили винтовки и бросились к дверям. Они летели прямо под свинцовый дождь. Войтех долго кричал. Немцы добивали его прикладами. Он бросился в бой как был — с одной побритой щекой. Феро, тот успел даже умыться. За ним — Яно с бородой, похожий на Робинзона. Как ему везло в картах!
Зачем они выбежали? Все они были опытные солдаты, так что он, Владо, в сравнении с ними — зелень! Вначале он тоже потерял голову, но вовремя одумался. Схватив Мароша за рукав, он крикнул: «Куда бежишь? Оставайся здесь!» И сам остался охранять вход…
Выстрел. Да, это Марош. Попал? Он целится через отверстие над дверью. У него лучшая позиция. А вообще, они, как в средневековом замке. Без необходимости не стреляют.
Но чего, собственно говоря, ждут немцы? Они так близко, что это кажется невероятным. Слышны их голоса. Молодой человек в красном свитере напрягает слух. Затаив дыхание, он вслушивается в слова. По-немецки он понимает. Фашисты разговаривают между собой:
— Без гранат мы тех не возьмем. А их больше нет.
— Да, неосмотрительно израсходовали все гранаты, а теперь придется ждать.
— Спрячься, так стоять рискованно!
— Партизан там много, до черта.
— В шестнадцать ноль-ноль здесь будет обер-лейтенант Бриксель.
— Значит, через час.
— Найдут нас?
— Конечно.
Да, без гранат немцы их не возьмут. Фашисты теперь ждут какого-то обер-лейтенанта Брикселя…
Шестнадцать ноль-ноль… Владо быстро смотрит на часы — пятнадцать часов две минуты. Остается час. Еще час! Кажется, они ничего предпринимать не собираются. Ждут, пока придет подкрепление. Сами отдохнут, подымят сигаретами, а потом… Потом фашисты их выкурят, забросают подвал гранатами… Но главное — телефоном они теперь не воспользуются!
Остается час времени. Приблизительно столько надо, чтобы дойти сюда от партизанского штаба. Шансы остаться в живых — минимальные. Подкрепление к немцам придет вовремя, а с ним наступит их конец. Странно как-то. Это что, судьба? Жребий? Случай? Конец пути от рождения к смерти?
До того времени делать нечего, кроме как сторожить полоску снега перед щелью. Ничего другого.
Его передернуло.
— Э-ей, Марош! — позвал он.
Из коридора хриплый голос ответил:
— Что?
— Еще час.
— Ну и что?
— Нервы сдают. Мне не по себе.
Владо опирается локтем о стену, а ноги холодные, словно не свои. Он окликает Мароша, потому что знает, что этот парень не станет жаловаться на судьбу. И тут перед глазами возникает эпизод из детства: Марош лезет по шершавому стволу ели, уже дотрагивается рукой до гнезда сороки, но ветка под ним обламывается, он взвизгивает и летит вниз головой на сухую хвою. На земле он извивается от боли, вытирает рукавом слезы. Марош разбил левое колено, а красное пятно на левом локте быстро синеет. Он дотрагивается до локтя и вскрикивает: сломал! Но через момент уже успокаивается. Хорошо еще, что сломал левую руку, правой будет достаточно, чтобы еще раз попытаться залезть на дерево и посмотреть, есть ли там в гнезде птенцы.
«У Мароша все хорошо, потому что в жизни бывает и хуже. Определенно, — думает Владо, — Марош и сейчас не теряет надежды». И он повторяет:
— Мне что-то не по себе.
Из коридора раздается голос Мароша:
— Не дури. Их много, что я буду делать один?
— А двое? Разве это что-нибудь меняет?
— Еще бы! Не бойся, выдержим!
«Выдержим, — горько повторяет про себя Владо, — а что потом? Продлить жизнь на час! И все же в этих минутах — капля надежды. Что, если немцы опоздают и наши ребята придут раньше? Кто знает. Ясно только одно: впереди час. Час жизни!»
Час времени в жизни человека бывает разным: от стремительно несущегося и переменчивого, как игра лучей солнца в капле росы, до неподвижного, навевающего скуку. Час, проведенный во вражеском окружении, с моментами отчаяния и искрами надежды, придает мыслям, чувствам и воспоминаниям скорость света.
Владо стоит у маленького отверстия-амбразуры в красном свитере, в синих лыжных брюках, в меховой шапке, сдвинутой набекрень. За полуприкрытыми дверями раздается кашель Мароша. Печка отдает свой последний жар. Цементные стены потеют. Тепло разливается по коридору, соединяющему два подвала и ведущему к выходу, к железным дверям со смотровым отверстием.
В цементном подвале человек чувствует себя, как в трюме затонувшего корабля. Подоспеет помощь или нет? Валы ударяют о стены. Сейчас приближается самый страшный из них — девятый, после которого останутся лишь щепки.
Из-под снега торчат закоптелые, обуглившиеся бревна, а недавно на этом месте стоял полукаменный-полудеревянный дом лесника с оленьими рогами над верандой. Осенью, когда треск автоматов заглушил рев оленей, альпийские стрелки вермахта подожгли дом лесника, пастушьи хибарки и сенники. От дома сохранился цементный подвал, и партизаны воспользовались им, чтобы устроить здесь передовой сторожевой пост с телефонной связью для передачи сообщений прямо в штаб подразделения. Удачное расположение обоих подвалов, с коридором и железной дверью, со щелью, похожей на амбразуру, и с глазком над дверью создавало благоприятные условия для обороны. Блиндаж можно было захватить, только забросав его гранатами, или ценою значительных жертв.
![Ленинград, Тифлис…](/storage/book-covers/89/8941e6a9aea4cfd276c7ca15959ef33f62d41fc1.jpg)
Павел Долохов (Павел Маркович Долуханов) известен прежде всего как ученый с мировым авторитетом, крупнейший специалист в области археологии Восточной и Северной Евразии, профессор Ньюкаслского университета, член Нью-Йоркской академии наук и проч. «Ленинград, Тифлис…» — первый роман знаменитого археолога — как нельзя лучше иллюстрирует старую истину, что талантливый человек талантлив во всем.Это семейная сага, которая охватывает целую эпоху — от конца девятнадцатого века до 80-х годов двадцатого. Легкий изящный стиль и захватывающий сюжет не дают оторваться от этой доброй и жизнерадостной книги.
![Кто убил лебедей?](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Из записных книжек](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Хэппи энд](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Жопландия. Вид Сбоку (сборник)](/storage/book-covers/0f/0ff8988f1c02a4f045418bee76b674eb7b6db084.jpg)
Записки из Жопландии. Жанр… жанр не определён. Вполне – вполне возможно, что и хренотень, но! – но я предпочитаю слово «капустник». А вообще – если разобраться – тооо…, то получилось… получилось нечто… нечто среднее. Где-то… где-то между занимательной философией – ну, не сдержался – не смог – не смог не поумничать – и… и эротикой – тоже – занимательной. Отредактировать тексты – как тексты рифмованные, так и, извиняйте, тексты не рифмованные – у меня, к сожалению, возможности сейчас нет – потом – позже – а посему – а посему – настаивать на соблюдении авторских прав – обращаюсь и к книгоиздателям российским, тактики «как бы чего не вышло» придерживающихся – я, конечно же, никоим образом не смею.
![Степени приближения. Непридуманные истории (сборник)](/storage/book-covers/54/54c51042f1e4917d2e4bcd6bee301ccb8583caa7.jpg)
Якову Фрейдину повезло – у него было две жизни. Первую он прожил в СССР, откуда уехал в 1977 году, а свою вторую жизнь он живёт в США, на берегу Тихого Океана в тёплом и красивом городе Сан Диего, что у мексиканской границы.В первой жизни автор занимался многими вещами: выучился на радио-инженера и получил степень кандидата наук, разрабатывал медицинские приборы, снимал кино как режиссёр и кинооператор, играл в театре, баловался в КВН, строил цвето-музыкальные установки и давал на них концерты, снимал кино-репортажи для ТВ.Во второй жизни он работал исследователем в университете, основал несколько компаний, изобрёл много полезных вещей и получил на них 60 патентов, написал две книги по-английски и множество рассказов по-русски.По его учебнику студенты во многих университетах изучают датчики.