Утренний ветер - [4]
«Ведь все мы так недалеко друг от друга, — думает Ела, — а кажется, что живем в разных частях света». А может быть, и еще дальше — на разных планетах. В конце концов на пароходе можно приплыть из одной части света в другую, а вот ей к Владо попасть невозможно.
Такова жизнь… За стеной слышны шаги. Взор Елы за окном привлекает запорошенный снегом цементный отлив: однажды Владо писал о хорошем цементном подвале, напоминающем дот. Слышны равномерные глухие звуки, издаваемые тяжелыми солдатскими сапогами с железными подковками. Хмурое, серое лицо часового выныривает из-за угла забора через каждые сорок секунд, поворачивается, как глобус, и снова раздаются шаги. Размеренные, аккуратные, злящие. Они охраняют немецкого майора, который живет в их доме и сейчас куда-то звонит из соседней комнаты. Эти шаги убивают Елу.
Солнечный мартовский день. Ела смотрит на записку. Приближается фронт, война скоро кончится. Она должна бы ликовать от радости, но комнату наполняет непонятное беспокойство. Вдруг ее охватывает страх. Завтрашний день представляется ей, как хождение по краю пропасти в беззвездную ночь. Она садится на кровати, завертывается в одеяло и прикладывает ко лбу холодный компресс. Холод уменьшает жгучее чувство беспокойства, по сосудам он проникает глубоко под кожу, достигает коры головного мозга, ослабляет боль.
«Что со мной, что со мной происходит? — спрашивает себя Ела. — Откуда без причины, без малейшей причины такое волнение?.. Где сейчас Бриксель, что он делает? Нет, с Владо ничего не случится, все должно завершиться хорошо. Война закончится, и нам будет принадлежать весь мир».
Снова слышны шаги, мерзкие, свинцовые шаги, вселяющие тоску и тревогу. И девушка чувствует себя, как в тюрьме, в атмосфере полной неожиданности. А ведь нервы — они не железные.
3
Владо смотрит на ручные часы. Они продолжают идти.
Когда поднесешь их к уху, они тикают, как сердце птички. Потом они снова прячутся под рукавом красного свитера. Странно, почему он взял в горы этот свитер? Его он, Владо, надел тогда, когда впервые был наедине с Елой. И тогда был ясный, солнечный день. Он помнит его до деталей, как будто это было вчера, а не год назад.
Они едут на лыжах с горы. Ветер свистит в ушах. Летит стайка куропаток. Владо приседает и мгновенно останавливается. Ела пытается подражать ему и падает, но быстро встает, отряхивается. Горная речка шумит подо льдом. Рекс увяз по брюхо в снегу. У него черный намордник, из щелок которого проглядывает розовый язык.
Владо подъезжает к Еле, очищает от снега ее рукав. Смотрит на каштановые волосы, в которых искрятся звездочки снега. Овчарка мгновенно подлетает к ним и пытается схватить Владо за перчатку.
— Рекс, ты что? Ревнуешь?
Владо замечает тонкие пальцы девушки, лежащие на голове Рекса, и дотрагивается до них.
— Холодные, — говорит он и трет их своими ладонями. — Давай левую. Так. Она более теплая. Чему верить? Поговорке или биологии?
— Что ты имеешь в виду?
— Руки холодные, сердце горячее.
— Не знаю, — краснеет Ела и снимает крепления. — Отдохнем.
Они садятся на скрещенные лыжи. Рекс пролезает между ними и прижимается к Еле. Владо смущенно выводит бамбуковой палкой на белом склоне буквы «Е» и «В», смотрит на палку и неожиданно переводит разговор на другое.
— Этот бамбук рос, слыша рев тигра в тропической ночи, а сейчас он здесь, среди снега. Если бы он мог рассказать…
— Я бы испугалась.
— Даже при условии, что мы здесь? — Владо показывает глазами на Рекса. — Но так, наверное, лучше: пусть вещи молчат. Представь себе, если бы часы в моей комнате начали тебе рассказывать.
— Мне стало бы грустно?
— Не знаю, но ты узнала бы мои мысли.
Им снова овладевает смущение. Он приглаживает растрепанные волосы, пытается улыбнуться. Тень крыльев орла проплывает по белой равнине, скользит вверх по крутизне. Владо смотрит на небо, на хищную птицу, сравнивая ее мощные крылья с прозрачным облаком, легким и золотым, как перышко канарейки. Затем подставляет лицо солнцу. Через щелки глаз он видит лыжню. Две параллельные линии удаляются, потом как будто бы сливаются, потом снова расходятся и ведут к замерзшей речке с сосульками на вербах.
У Елы беспокойные пальцы. Они бегают по лыже, как по клавиатуре. Но определенной мелодии они не выстукивают. Ему кажется, что Ела чего-то ждет и боится. Может быть, сейчас она должна будет что-то решить и поэтому волнуется.
Владо замечает это и уже ощущает свое превосходство. Он чувствует, как пропадает выражение растерянности на его лице, как появляется около рта складка, которая делает его лицо серьезным, даже каменным.
— После нас остался след на снегу, — говорит он. — Завтра его найдут лыжники. В этом есть какая-то символика. Знаешь, я иногда думаю, что человек живет для того, чтобы оставить после себя след. Почему ты так смотришь на меня?.. Не всякому дано построить египетскую пирамиду, но след после себя оставляет каждый. Вероятно, в этом и заключается бессмертие.
— Нет, Владо, должно быть что-то вне нас, сверх нас. Понимаешь? Пусть это называется как угодно: бог, судьба, провидение…
— Я верю только в человека, — говорит Владо и краснеет. Это не его изречение, но лучше сказать он не может.
![Ленинград, Тифлис…](/storage/book-covers/89/8941e6a9aea4cfd276c7ca15959ef33f62d41fc1.jpg)
Павел Долохов (Павел Маркович Долуханов) известен прежде всего как ученый с мировым авторитетом, крупнейший специалист в области археологии Восточной и Северной Евразии, профессор Ньюкаслского университета, член Нью-Йоркской академии наук и проч. «Ленинград, Тифлис…» — первый роман знаменитого археолога — как нельзя лучше иллюстрирует старую истину, что талантливый человек талантлив во всем.Это семейная сага, которая охватывает целую эпоху — от конца девятнадцатого века до 80-х годов двадцатого. Легкий изящный стиль и захватывающий сюжет не дают оторваться от этой доброй и жизнерадостной книги.
![Кто убил лебедей?](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Из записных книжек](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Хэппи энд](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Жопландия. Вид Сбоку (сборник)](/storage/book-covers/0f/0ff8988f1c02a4f045418bee76b674eb7b6db084.jpg)
Записки из Жопландии. Жанр… жанр не определён. Вполне – вполне возможно, что и хренотень, но! – но я предпочитаю слово «капустник». А вообще – если разобраться – тооо…, то получилось… получилось нечто… нечто среднее. Где-то… где-то между занимательной философией – ну, не сдержался – не смог – не смог не поумничать – и… и эротикой – тоже – занимательной. Отредактировать тексты – как тексты рифмованные, так и, извиняйте, тексты не рифмованные – у меня, к сожалению, возможности сейчас нет – потом – позже – а посему – а посему – настаивать на соблюдении авторских прав – обращаюсь и к книгоиздателям российским, тактики «как бы чего не вышло» придерживающихся – я, конечно же, никоим образом не смею.
![Степени приближения. Непридуманные истории (сборник)](/storage/book-covers/54/54c51042f1e4917d2e4bcd6bee301ccb8583caa7.jpg)
Якову Фрейдину повезло – у него было две жизни. Первую он прожил в СССР, откуда уехал в 1977 году, а свою вторую жизнь он живёт в США, на берегу Тихого Океана в тёплом и красивом городе Сан Диего, что у мексиканской границы.В первой жизни автор занимался многими вещами: выучился на радио-инженера и получил степень кандидата наук, разрабатывал медицинские приборы, снимал кино как режиссёр и кинооператор, играл в театре, баловался в КВН, строил цвето-музыкальные установки и давал на них концерты, снимал кино-репортажи для ТВ.Во второй жизни он работал исследователем в университете, основал несколько компаний, изобрёл много полезных вещей и получил на них 60 патентов, написал две книги по-английски и множество рассказов по-русски.По его учебнику студенты во многих университетах изучают датчики.