Убежище - [3]

— Я захотел бы узнать ваше мнение по ключевым вопросам, — сказал я.

Мэтью кинул на меня взгляд в зеркальце заднего вида.

— Слушай, не заводи его, а?

— Алан имеет право на всю необходимую информацию о кандидате, — сказал Боб. Он приложил палец к поджатым губам, сосредоточенно обдумывая свою платформу. Спустя минуту он сказал: «Ну вот. Я считаю, что каждый, у кого возникнет желание, должен иметь возможность выпить с главой государства и потолковать с ним о насущных делах. Раз в неделю мы проводим лотерею среди рядовых граждан, и победитель отправляется на выпивку с президентом. Бухло приносит гражданин. Нечего надираться за счет налогоплательщиков — конституция этого не предусматривает».

— Справедливо.

— Теперь второе: в последнее воскресенье месяца каждая муниципальная единица в Соединенных Штатах устраивает жрачку на открытом воздухе. Жаровни выносятся на главную площадь. Провизия ваша, уголь дает правительство. Разве плохо? Это полезно для общества.

— Звучит разумно, — сказал я.

— Но больше всего я горжусь пунктом третьим. Федеральные власти устанавливают единый общенациональный стандарт меню для китайских ресторанов. Я гарантирую, что если вы зайдете в любую самую занюханную лапшевницу, например в Толидо, штат Огайо, и закажете номер сорок два, вам дадут именно цыпленка кун-пао, а не что-нибудь другое. Те повара, которые откажутся играть по общим правилам, получат пинка под зад.

— Похоже, страна будет что надо, — сказал я.

— Можешь не сомневаться, — возвысил голос Боб. — У меня и кабинет практически готов. Помнишь девицу из рекламы покрышек? Так ее…

— Пардон, — сказал Мэтью. — Вы не могли бы заткнуться, если вам не трудно? Извини меня, Боб, но сколько раз я уже слышал эту пургу? Пожалуйста, смени пластинку.

Боб ответил Мэтью уничтожающим взглядом. Я понял, что за три недели, прошедшие после звонка брата, в горном племени из двух мужиков наметились признаки серьезного раскола.

Мы миновали сокращенную версию провинциального городка — заправочную станцию, красный амбар с двускатной крышей и подслеповатой неоновой вывеской, свидетельствующей о том, что это «Пицца-Хат», и бакалейную лавку с прилепленными к витрине рекламными купонами из газет. Наконец, Мэтью заговорил, чтобы прогнать сгустившееся в машине угрюмое молчание.

— Слышь, Алан, как тебе моя новая тачка?

Я сказал, что мне нравится.

— Только что купил. Лучше у меня еще не было. Движок вэ-шесть. Спортивный вариант. Сцепное устройство четвертого класса, намертво приварено к раме. Я думаю, легко потянет три тонны. Может, и три с половиной.

— Ты точно не собираешься возвращаться в Миртл-Бич? — спросил я.

— Зачем? Я им сыт по горло. Партнерство я разорвал. Хью Окинклосс…

— Пресловутый мистер Окинклосс, — устало сказал Боб. Мэтью прищурился на него, будто хотел огрызнуться, но не стал.

— Да, Хью Окинклосс — засранец. Из-за него я крупно влетел с ГУНО.

— С чем, с чем? — переспросил я.

— ГУНО, — сказал Мэтью. — Герметичная универсальная наружная отделка. Синтетическое воздухонепроницаемое покрытие. На самом деле просто имитация штукатурки, но беда в том, что на ней заводится плесень. — Мэтью разразился страстной филиппикой о рисках применения ГУНО, проникновении влаги и деликтной ответственности, которую влечет за собой продажа кондоминиумов, гниющих от вредоносных спор. Халатность Хью Окинклосса привела к тому, что были построены и проданы пять зараженных зданий. Теперь домовладельцы требовали компенсации за полученные заболевания дыхательных путей, а одна пара заявила, что у их детей-младенцев возникли нарушения мозговой деятельности. Суд еще не определил размеров наказания, однако Мэтью был уверен, что когда адвокаты вволю намашутся своими мачете, от него останутся только рожки да ножки.

— А как же Кимберли, помолвка?

— Кто, Ким Чен Ир? — буркнул он. — С ней кончено. Для меня ее больше нет.

— Почему?

— Потому. Стерва она позолоченная, с жопой вместо головы.

— Ты что, бросил ее?

— Типа того.

На мой взгляд, огорчаться тут было особенно не из-за чего. Я встречался с Кимберли лишь однажды, почти год назад, в шикарном ресторане. Я помню, как она велела Мэтью «не быть таким евреем», когда он не захотел заказывать бутылку шампанского за девяносто долларов. Потом она поведала нам о своем брате, который служил в морской пехоте и уже в третий раз отправился в Ирак. Она сказала, что одобряет предложенный им метод подавления беспорядков — если я правильно понял, он заключался в том, чтобы снабжать питьевой водой только те районы, жители которых отличаются примерным поведением, и не мешать всем остальным мучиться от жажды и умирать от дизентерии. Кимберли регулярно ходила в церковь, и я спросил у нее, как примирить эту водяную тактику с «не убий». Она ответила, что заповедь «не убий» из Ветхого Завета, так что ее можно не считать.

— Жалко, — все же посочувствовал я. — А я думал, у вас с ней полный порядок.

Мэтью взял с пепельницы кулек с семечками и вытряс в рот хорошую порцию. Потом выплюнул изжеванную шелуху в бумажный стаканчик, стоявший в ямке на приборной доске.

— Честно говоря, — после паузы сказал он, — я просто не вижу смысла в покупке автомобиля, у которого нет приваренного к раме сцепного устройства четвертого класса.