Только правда (Некрасов) - [4]
Полицейский. Он снял их в воде, чтобы было свободнее...
Гобле. Ничего подобного! Они валялись на третьей ступеньке. Над водой.
Жорж карабкается наверх и исчезает.
Погодите! Он здесь разделся. Значит, он оделся во что-то другое. Стой! (Оборачивается туда, где был Жорж.) Держите его, держите!
Полицейские убегают.
Робер. Ирма?
Ирма. Робер?
Робер. Ты понимаешь?..
Ирма. Дай мне руку.
Робер. Прощай, Ирма!
Ирма. Прощай, Робер!
Гоблe (оборачивается к ним). А вы, подлецы!..
Робер и Ирма, держась за руки, прыгают в воду.
Выловить их! Выловить! Держите его! Держите!
Полицейские возвращаются бегом и кидаются в воду.
(Вытирает лоб). Я ведь говорил, что мне его не поймать!
Занавес
КАРТИНА ВТОРАЯ
Кабинет главного редактора газеты «Суар-а-Пари». Большой письменный стол редактора, маленький — секретарши, стулья, телефон и т. п. Плакаты. Зеркало. На стене три фотографии Палотена.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Жюль Палотeн, Фифи.
Жюль (рассматривая фотографии, которые она ему показывает).
Похожи, по-твоему?
Фифи. Очень. Как вы красивы, господин Палотен!
Жюль. Возьми кнопки, мы повесим их на стенку.
Вешают фотографии, продолжая разговаривать.
Фифи. Было заседание правления.
Жюль. Когда?
Фифи. Вчера.
Жюль. Меня даже не подумали предупредить! Конечно, они хозяева... Ты не знаешь, о чем они говорили?
Фифи. Люсьен пробовал подслушать, но они разговаривали очень тихо. Когда они расходились, председатель правления сказал, что сегодня он заедет к вам.
Жюль. Чувствую, что этот скряга хочет меня слопать.
Телефонный звонок.
Фифи. Алло!.. Хорошо, господин председатель! (Жюлю.) Что мне сказать? Он спрашивает, может ли он прийти через час.
Жюль. Он хозяин: когда хочет, тогда и приходит.
Фифи. Конечно, господин председатель.
Жюль. Старая крыса! Выжига! Скряга!
Стучат.
Кто там?
Дверь открывается, на пороге Сибило.
Это ты, Сибило? Входи. Что тебе?
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Жюль, Сибило. Фифи уходит.
Сибило. Господин главный редактор, семь лет назад вы решили посвятить пятую страницу нашей газеты борьбе с коммунистической пропагандой и целиком доверили это мне. С тех пор я тружусь, не щадя сил. Я уж не говорю о том, что потерял здоровье, волосы на голове, равновесие духа. Но есть одно благо, от которого я не могу отказаться в интересах самой газеты. Это прожиточный минимум. Как найти злостную издевку, разящую заметку, убийственное словцо, как пророчить конец света, если я хожу в дырявых ботинках?
Жюль. Покажи. Целые. Сколько ты получаешь?
Сибило. Семьдесят тысяч.
Жюль. Неплохо.
Сибило. Я всем говорю, что получаю сто.
Жюль. Пожалуйста. Я даже разрешаю тебе надбавить до ста двадцати. Тогда все будут думать, что ты получаешь девяносто.
Сибило. Спасибо, господин Палотен! А не могли бы вы дать мне на самом деле?..
Жюль. Сто двадцать?
Сибило. Нет, что вы! Девяносто. Право же, мне очень трудно!
Жюль У тебя взрослая дочь. Она тебе не помогает?
Сибило. Она сама очень мало зарабатывает. И потом у нее другие убеждения.
Жюль. При чем тут убеждения? Деньги не пахнут.
Сибило. Она... прогрессистка...
Жюль. Девчонка!.. Это быстро пройдет.
Сибило. Приходится одалживать у нее. Для профессионального борца с коммунизмом это как-то неудобно...
Жюль. Наоборот, разоряй их, разоряй!
Сибило. Конец месяца — для меня кошмар.
Жюль. Сибило, наша газета покоится на любви, на сотрудничестве между классами. Я хочу, чтобы мы все вдохновлялись чистой любовью. Я бы тебя выгнал, если бы думал, что ты работаешь ради денег. Нет, ты борешься из любви к любви, против негодяев, которые хотят помешать богатству буржуазии и пролетариата.
Входит Фифи с гранками.
Ступай! Я подумаю.
Сибило. До свидания, господин Палотен! Я вам очень признателен. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Жюль, Фифи.
Жюль (берет гранки, пробегает). О! О! О! (Кричит, подойдя к двери.) Тавернье! Перигор! На летучку!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же, Тавернье, Перигор.
Жюль. Слушайте, что вы наделали? Это же первая страница! Над вашими заголовками будут смеяться даже папуасы! «Революция в Египте»! Нечего сказать, нашли, чем порадовать читателей! Еще одна революция!
Пeригор. Но это в Египте!
Жюль. Дурак, Египет в двух шагах. Революции — это как эпидемии. Мы должны щадить нервы наших читателей. На задворки Египет! На четвертую страницу! Заголовок поскромнее: «Беспорядки в Египте». Беспорядки всегда подавляются.
Перигор. А что на первую?
Жюль. Это я вас спрашиваю! Предлагайте. Хорошенько подумайте. Я хочу заголовок динамический, атомный!
Тавернье. Может быть, Марокко!
Жюль. Сколько там убитых?
Перигор. Семнадцать.
Жюль. На два больше, чем вчера. Это пойдет на вторую страницу. Заголовок: «Маракеш. Массовые демонстрации преданности Франции».
Перигор. Главное — первая страница.
Жюль. Как Аденауэр?
Тавернье. Он вчера опять обругал французов.
Жюль. Тогда ни слова. А война? В каком она сегодня виде? Холодная? Горячая?
Перигор. Никаких перемен.
Жюль. То есть тепловатая. Как вы сами.
Перигор поднимает руку.
Нашел заголовок?
Перигор. «Война отдаляется».
Жюль. Не годится. Война может отдаляться сколько ей угодно, но только не на первой странице. На первой война всегда приближается. Что в Вашингтоне? Даллес что-нибудь изрек?
![Тошнота](/storage/book-covers/e0/e0a87e6532e8f02b4cefcded8200dd8c9bc526f3.jpg)
«Тошнота» – первый роман Ж.-П.Сартра, крупнейшего французского писателя и философа XX века. Он явился своего рода подступом к созданию экзистенционалистской теории с характерными для этой философии темами одиночества, поиском абсолютной свободы и разумных оснований в хаосе абсурда. Это повествование о нескольких днях жизни Антуана Рокантена, написанное в форме дневниковых записей, пронизано острым ощущением абсурдности жизни.
![Ставок больше нет](/storage/book-covers/c5/c5c8bc2a20e83c86075eb191a6fcb52a8d93412c.jpg)
Роман-пьеса «Ставок больше нет» был написан Сартром еще в 1943 году, но опубликован только по окончании войны, в 1947 году. В длинной очереди в кабинет, где решаются в загробном мире посмертные судьбы, сталкиваются двое: прекрасная женщина, отравленная мужем ради наследства, и молодой революционер, застреленный предателем. Сталкиваются, начинают говорить, чтобы избавиться от скуки ожидания, и… успевают полюбить друг друга настолько сильно, что неожиданно получают второй шанс на возвращение в мир живых, ведь в бумаги «небесной бюрократии» вкралась ошибка – эти двое, предназначенные друг для друга, так и не встретились при жизни. Но есть условие – за одни лишь сутки влюбленные должны найти друг друга на земле, иначе они вернутся в загробный мир уже навеки…
![За закрытыми дверями](/storage/book-covers/64/64b508c945e28c86169446fc427be00e6c6de1e1.jpg)
В первой, журнальной, публикации пьеса имела заголовок «Другие». Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие».На этот раз притча черпает в мифологии не какой-то один эпизод, а самую исходную посылку — дело происходит в аду. Сартровский ад, впрочем, совсем не похож на христианский: здание с бесконечным рядом камер для пыток, ни чертей, ни раскаленных сковородок, ни прочих ужасов. Каждая из комнат — всего-навсего банальный гостиничный номер с бронзовыми подсвечниками на камине и тремя разноцветными диванчиками по стенкам.
![Возраст зрелости](/storage/book-covers/7e/7e607ee3972a521feb089f7d791e45f2008a294c.jpg)
"Дороги свободы" (1945-1949) - незавершенная тетралогия Сартра, это "Возраст зрелости", "Отсрочка", "Смерть в душе". Отрывки неоконченного четвертого тома были опубликованы в журнале "Тан модерн" в 1949 г. В первых двух романах дается картина предвоенной Франции, в третьем описывается поражение 1940 г. и начало Сопротивления. Основные положения экзистенциалистской философии Сартра, прежде всего его учение о свободе, подлинности и неподлинности человеческого существования, воплощаются в характере и поступках основных героев тетралогии. .
![Мухи](/storage/book-covers/d9/d97fdd95994c6c56ff433accf9265cd041383958.jpg)
За городскими воротами, зашагав прочь от Аргоса, странствующий рыцарь свободы Орест рано или поздно не преминет заметить, что воспоминание о прикованных к нему взорах соотечественников мало-помалу меркнет. И тогда на него снова нахлынет тоска: он не захотел отвердеть в зеркалах их глаз, слиться с делом освобождения родного города, но без этих глаз вокруг ему негде убедиться, что он есть, что он не «отсутствие», не паутинка, не бесплотная тень. «Мухи» приоткрывали дверь в трагическую святая святых сартровской свободы: раз она на первых порах не столько служение и переделка жизни, сколько самоутверждение и пример, ее нет без зрителя, без взирающих на нее других.
![Экзистенциализм — это гуманизм](/storage/book-covers/45/45f1d1867982f3ab57c870ff4e4ec00e739e36c1.jpg)
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г. и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит читателя в популярной форме с основными положениями философии экзистенциализма и, в частности, с мировоззрением самого Сартра.