Только правда (Некрасов) - [2]
Робер. Вы могли не хвататься...
Жорж. Нет, не мог. Меня заставили.
Ирма. Кто заставил?
Жорж. Человеческая природа. Самоубийство противопоказано человеческой природе.
Робер. Вот видите!
Жорж. Что я вижу? Слушай, ты, может быть, начитался Руссо? Конечно, я знал, что утопиться нелегко. Но я считал, что стоит мне прыгнуть — и я обязательно пойду ко дну. Как я мог предвидеть, что старый болван захочет играть на моих низменных инстинктах?
Робер. Мы не хотели вам зла.
Жорж Это-то и плохо. Все люди хотят друг другу зла, почему же ты не как все? Будь ты человек человеком, ты бы вежливо подождал, пока я не опущусь на дно, потом пошел бы на мост, аккуратненько забрал мой пиджак, и мы все трое были бы счастливы: я бы спокойно умер, а вы бы заработали три тысячи франков.
Робер. Ваш пиджак стоит три тысячи?
Жорж. Может быть, и все четыре.
Робер хочет ускользнуть.
(Хватает его.) Стой! Пока я жив, это мой пиджак.
Робер. Что верно, то верно.
Жорж. Хороший новый пиджак, сшит по последней моде, на шелковой подкладке... Не видать тебе его! Я с ним умру. Теперь ты понял, болван?.. В твоих интересах было, чтобы я умер.
Робер. Это я знал, но я думал о ваших интересах.
Жорж (грозно). Что ты сказал?
Робер. Я хотел оказать вам услугу.
Жорж. Врешь!
Робер хочет запротестовать.
Молчи, не то я тебя задушу!
Робер. Делайте что хотите, я сказал вам правду.
Жорж. Слушай, старик, я прожил тридцать пять лет, я изучил человеческую низость, я думал, что знаю все, но вот в мой последний час какой-то подонок у моего смертного ложа (показывает на реку) осмеливается мне сказать прямо в лицо, что он хотел оказать мне услугу! Никто никому никогда не оказывает услуг. (Снова берет Робера за шиворот.) Скажи мне правду: почему ты это сделал? Ты рассчитывал, что я буду тебе обязан жизнью?
Робер. Нет, что вы!
Жорж. Я никому не обязан жизнью. Даже своим родителям. Я родился по недосмотру. Кто меня выкормил? Кто меня утешал? Кто оберегал меня от опасностей? Я сам. Я всем обязан только самому себе. Может быть, ты думал, что я отблагодарю тебя деньгами?
Робер. Нет, если человек кидается в реку, значит, у него нет денег.
Жорж. Стало быть, причина другая. Может быть, тщеславие? Ты захотел выступить в роли спасителя? Нерон разлучал рабов с их женами и кидал рабов рыбам. Ты хуже Нерона. Ты разлучил меня с рыбами и бросаешь меня людям. А ты подумал, что люди со мной сделают? Для вас это развлечение: человек проворонил свою жизнь, вы хотите, чтобы он проворонил и смерть! Вы прячетесь в тени, подстерегаете несчастливца, дергаете ниточки...
Робер. Какие ниточки?
Жорж. Не прикидывайся простаком, Калигула! Мы все марионетки. Дергают — и мы танцуем. Кто-кто, а я это изучил. Десять лет я играл в эту игру. Только я был благороднее вас. Я никогда не трогал несчастных детей, соблазненных девушек, безработных. Я искал богачей и продавал им дырку от бублика. (Пауза.) Ладно! Теперь я иду топиться. До свидания.
Ирма и Робер. До свидания!
Жорж (вернувшись к ним). Но дайте мне слово, что вы больше не будете...
Робер. Что?
Жорж. Кидать веревку.
Робер. Можете быть спокойны. Ни в коем случае. Могу поклясться.
Жорж. Даже если я выплыву?
Ирма. Не двинемся с места.
Жорж. А если я позову на помощь?
Ирма. Мы будем петь, чтобы заглушить ваши крики.
Жорж. Превосходно! (Не двигаясь.) Но сколько времени я потерял! Уже десять минут, как я мог быть на том свете.
Робер (робко). Что значат десять минут...
Ирма. ...когда перед вами вечность.
Жорж. Хотел бы я видеть вас на моем месте. Вечность была передо мной, это правда, только я ее прошляпил. И все из-за вас.
Робер. Она, наверно, далеко не ушла.
Жорж (показывая на реку). Вот она. Но вопрос в том, как в нее попасть. Это не каждый день случается: прийти в полное отчаяние — и тут же оказаться на мосту. Счастливое совпадение. А теперь я не на мосту. Хотя все доводы по-прежнему за то, чтобы утопиться.
Робер (быстро). Мы не хотели бы вас задерживать.
Ирма (быстро). Может быть, это нескромно с нашей стороны...
Робер (быстро). Нам очень хотелось бы знать, какие у вас доводы.
Ирма (быстро). Мы часто видим, как люди кидаются в воду...
Робер (быстро). Но не всегда удается поговорить с ними.
Жорж. Скройтесь, звезды! Небо, убери твою жалкую луну. Нужно по меньшей мере два солнца, чтобы осветить всю глубину человеческой глупости. Вы еще смеете спрашивать, какие у меня доводы, чтобы умереть! Жалкие людишки! Это я должен вас спросить, какие у вас доводы, чтобы жить.
Робер. У нас? (Ирме.) Может быть, ты знаешь?
Ирма. Нет.
Робер. Живем, вот и все.
Ирма. Раз началось, надо продолжать.
Робер. Все равно умрем. Зачем же торопиться?
Жорж. Слушайте, не упускайте шанса. Дайте мне ваши руки — и в воду! Втроем. Умрем втроем — это одно удовольствие!
Ирма. Но зачем умирать?
Жорж. А что вам остается? Жизнь — это пожар в театре. Bсе ищут выхода, и никто его не находит. Все давят друг друга. Горе тому, кто упадет! Его растопчут. Разве вы не чувствуете, как вас топчут сорок миллионов французов? Я сам топтал других. А теперь меня сшибли с ног, но я не дам себя растоптать. В чем отличие человека от животного? Человек может покончить с собой. Ну, в воду!
![Тошнота](/storage/book-covers/e0/e0a87e6532e8f02b4cefcded8200dd8c9bc526f3.jpg)
«Тошнота» – первый роман Ж.-П.Сартра, крупнейшего французского писателя и философа XX века. Он явился своего рода подступом к созданию экзистенционалистской теории с характерными для этой философии темами одиночества, поиском абсолютной свободы и разумных оснований в хаосе абсурда. Это повествование о нескольких днях жизни Антуана Рокантена, написанное в форме дневниковых записей, пронизано острым ощущением абсурдности жизни.
![Ставок больше нет](/storage/book-covers/c5/c5c8bc2a20e83c86075eb191a6fcb52a8d93412c.jpg)
Роман-пьеса «Ставок больше нет» был написан Сартром еще в 1943 году, но опубликован только по окончании войны, в 1947 году. В длинной очереди в кабинет, где решаются в загробном мире посмертные судьбы, сталкиваются двое: прекрасная женщина, отравленная мужем ради наследства, и молодой революционер, застреленный предателем. Сталкиваются, начинают говорить, чтобы избавиться от скуки ожидания, и… успевают полюбить друг друга настолько сильно, что неожиданно получают второй шанс на возвращение в мир живых, ведь в бумаги «небесной бюрократии» вкралась ошибка – эти двое, предназначенные друг для друга, так и не встретились при жизни. Но есть условие – за одни лишь сутки влюбленные должны найти друг друга на земле, иначе они вернутся в загробный мир уже навеки…
![За закрытыми дверями](/storage/book-covers/64/64b508c945e28c86169446fc427be00e6c6de1e1.jpg)
В первой, журнальной, публикации пьеса имела заголовок «Другие». Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие».На этот раз притча черпает в мифологии не какой-то один эпизод, а самую исходную посылку — дело происходит в аду. Сартровский ад, впрочем, совсем не похож на христианский: здание с бесконечным рядом камер для пыток, ни чертей, ни раскаленных сковородок, ни прочих ужасов. Каждая из комнат — всего-навсего банальный гостиничный номер с бронзовыми подсвечниками на камине и тремя разноцветными диванчиками по стенкам.
![Возраст зрелости](/storage/book-covers/7e/7e607ee3972a521feb089f7d791e45f2008a294c.jpg)
"Дороги свободы" (1945-1949) - незавершенная тетралогия Сартра, это "Возраст зрелости", "Отсрочка", "Смерть в душе". Отрывки неоконченного четвертого тома были опубликованы в журнале "Тан модерн" в 1949 г. В первых двух романах дается картина предвоенной Франции, в третьем описывается поражение 1940 г. и начало Сопротивления. Основные положения экзистенциалистской философии Сартра, прежде всего его учение о свободе, подлинности и неподлинности человеческого существования, воплощаются в характере и поступках основных героев тетралогии. .
![Мухи](/storage/book-covers/d9/d97fdd95994c6c56ff433accf9265cd041383958.jpg)
За городскими воротами, зашагав прочь от Аргоса, странствующий рыцарь свободы Орест рано или поздно не преминет заметить, что воспоминание о прикованных к нему взорах соотечественников мало-помалу меркнет. И тогда на него снова нахлынет тоска: он не захотел отвердеть в зеркалах их глаз, слиться с делом освобождения родного города, но без этих глаз вокруг ему негде убедиться, что он есть, что он не «отсутствие», не паутинка, не бесплотная тень. «Мухи» приоткрывали дверь в трагическую святая святых сартровской свободы: раз она на первых порах не столько служение и переделка жизни, сколько самоутверждение и пример, ее нет без зрителя, без взирающих на нее других.
![Экзистенциализм — это гуманизм](/storage/book-covers/45/45f1d1867982f3ab57c870ff4e4ec00e739e36c1.jpg)
Книга «Экзистенциализм — это гуманизм» впервые была издана во Франции в 1946 г. и с тех пор выдержала несколько изданий. Она знакомит читателя в популярной форме с основными положениями философии экзистенциализма и, в частности, с мировоззрением самого Сартра.