Терапевт - [39]

Шрифт
Интервал

* * *

Вот что мне помнится из тех дней, что я провела тогда на ночном джазовом фестивале.

Наэлектризованная, судорожная активность первого вечера: Бенедикте, Ронья, Ида и я сидим в кафе «Верфь». Около нашего столика то и дело появляются друзья и знакомые, с кем-то мы обнимаемся; множеству напрочь забытых прежних приятелей я бросаю «привет, как дела?». Я сама чувствую, что меня заносит; пытаюсь умерить свой пыл, расслабиться, просто радоваться хорошему настроению — но ничего не получается: меня отчаянно тянет общаться, и чтобы это скрыть, я слишком много пью. Остановилась я у Бенедикте, которой приходится увести меня в самый разгар веселья. Потом меня тошнит на кусты ее соседа.

На фестивале мы, кухонная команда, готовим бутерброды: сливочное масло, сервелат, салат руккола — или сливочное масло, сыр и виноград. Это для волонтеров. Выступающим положена еда поинтереснее. В смене нас четверо. Молчаливая девушка-эмо из Сауды с черной подводкой вокруг глаз, студентка бакалавриата, которая пишет диплом по литведу о Прусте, на удивление веселая. «В поисках утраченного ножика», — изрекает она, нарезая батон. И чуть застенчивый итальянский инженер. Когда мы говорим по-норвежски, он делает вид, что все понимает, но оттаивает только тогда, когда мы, сжалившись, переходим на английский. Я тоже веселая. Сама замечаю это. Рассказываю истории про свою жизнь, врачебную практику, жизнь в Осло, про своего отца. Излишне откровенничаю. Распространяться о собственной практике этически сомнительно, да и обо всем другом я болтаю много лишнего. Конечно, я не жалуюсь на свою тоскливую жизнь, но раскрываю ненужные интимные подробности. Выставляю папу на посмешище. Вроде я какого-то Цинермана читала, говорит студентка-литведша, а я откликаюсь: ты уж поверь, если б читала, не забыла бы, папочка любит так шокировать, чтобы навеки врезалось в память.

В помещениях для артистов мы собираем то, что записано в их райдерах: еду, футболки. Мы с Массимо, итальянцем-инженером, собираем райдер для американской прог-джазовой группы и над стопкой затребованных ими порножурналов переживаем неловкий момент: Массимо слегка краснеет, и мне это кажется милым.

Завтракаю я дома у Бенедикте, когда ее парень уходит на работу; под комедийные сериалы на DVD мы с ней поглощаем толстые, полноценные бутерброды с сыром и литрами пьем кофе из керамических чашек, которые она забрала из нашей с ней прежней съемной квартиры. Все у нас так, как было раньше.

Когда мы после полудня приходим работать, в помещениях пахнет пивом, гулянкой, человеческими испарениями предшествовавших суток: запах впитался в стены, в тяжелый черный занавес. Что это за ароматы, я иногда только догадываюсь: так привлекательно могут пахнуть лишь не вполне законные вещи, клубные наркотики или секс.

Концерт ветерана сцены из Доминиканы: он срывает с себя белую в синих цветах рубаху и швыряет ее со сцены в публику; Ронья ловит ее и поднимает в воздух, мы обе хохочем, и в этот момент я думаю: больше не уеду отсюда, здесь я свободна, пошли они все подальше, Сигурд и все обитатели серого бетонного Осло…

Последний фестивальный вечер все волонтеры отмечают вместе. Ронья крутит хвостом перед самым любвеобильным участником фестиваля, мы с кухонной командой напробовались лакричной водки, а некоторые участники фестиваля, приезжающие на него годами, устраивают импровизированный джем-сейшн. Профи среди них нет, но это компенсируется страстной любовью к музыке, и старый хит Билли Холидей «All of me» они лабают вполне убедительно: why not take all of me, don’t you know I’m no good without you (возьми всю меня, разве ты не знаешь, что без тебя мне плохо). Массимо берет меня за руку. Улыбнувшись ему, я готовлюсь сказать: «Извини, у меня есть парень». Но не говорю. Мне в этот момент будто снова двадцать два, я опять студентка. Думаю: разве я не заслужила провести еще один вечер, словно я прежняя? Здесь Сигурд как бы не существует, а если он не существует, то я не живу в Осло, и тогда я не та, что плачет в метро, прикрываясь книгой, и притворяется, что спит, когда ее любимый возвращается домой. И мы с Массимо десять минут стоим, держась за руки. Потом он кладет руку мне на поясницу. Потом целует меня в ухо. Потом смотрит на меня своими добрыми черными глазами, и я думаю: да ладно, почему бы и нет? Я немного в подпитии, но это не главная причина. Голова у меня еще достаточно ясная, чтобы сообразить: если уходить с ним, то прямо сейчас, пока я не одумалась, пока разум не взял верх. Я тащу Массимо за собой в помещение одной из музыкальных групп, зная, что оно сейчас пустует.

Вот что я помню о Массимо с того последнего вечера: что на плече у него, к моему изумлению, оказалась татуировка акулы. Что он боялся, как бы кто-нибудь не вошел, хотя я заперла дверь. Что мы делали это стоя, прислонившись к стене, что в таком положении это не особенно приятно, но все равно здорово. Что пока мы это делали, я упросила его сказать что-нибудь по-итальянски, а он смущался, не мог сразу найти нужные слова, но и не хотел меня разочаровать и в конце концов сказал: «Сара, белла». И я тут же пожалела о своей настойчивости. Что самым классным было вернуться к остальным и никому ничего не сказать, но весь остаток вечера многозначительно улыбаться друг другу.


Рекомендуем почитать
Смерть ходит рядом

На этот раз следователь по особо важным делам Клавдия Дежкина расследует дело проститутки, обвиненной в краже у иностранцев крупной суммы в долларах. К тому же девушка оказалась причастна ко всему, что происходило в притоне, организованном в квартире одного известного актера, убийство которого считалось уже раскрытым. Именно в этой квартире находился тайник со свинцовыми стенками, содержащий видеокассеты с компроматом. Следы ведут в саму городскую прокуратуру.


Трали-вали

Плохо, если мы вокруг себя не замечаем несправедливость, чьё-то горе, бездомных, беспризорных. Ещё хуже, если это дети, и если проходим мимо. И в повести почти так, но Генка Мальцев, тромбонист оркестра, не прошёл мимо. Неожиданно для всех музыкантов оркестра взял брошенных, бездомных мальчишек (Рыжий – 10 лет, Штопор – 7 лет) к себе домой, в семью. Отмыл, накормил… Этот поступок в оркестре и в семье Мальцева оценили по-разному. Жена, Алла, ушла, сразу и категорически (Я брезгую. Они же грязные, курят, матерятся…), в оркестре случился полный раздрай (музыканты-контрактники чуть не подрались даже)


Ищу комиссара

Действие романа сибирского писателя Владимира Двоеглазова относится к середине семидесятых годов и происходит в небольшом сибирском городке. Сотрудники райотдела милиции расследуют дело о краже пушнины. На передний план писатель выдвигает психологическую драму, судьбу человека.Автора волнуют вопросы этики, права, соблюдения законности.


Chameleon People

From the international bestselling author, Hans Olav Lahlum, comes Chameleon People, the fourth murder mystery in the K2 and Patricia series.1972. On a cold March morning the weekend peace is broken when a frantic young cyclist rings on Inspector Kolbjorn 'K2' Kristiansen's doorbell, desperate to speak to the detective.Compelled to help, K2 lets the boy inside, only to discover that he is being pursued by K2's colleagues in the Oslo police. A bloody knife is quickly found in the young man's pocket: a knife that matches the stab wounds of a politician murdered just a few streets away.The evidence seems clear-cut, and the arrest couldn't be easier.


South Phoenix Rules

A handsome young New York professor comes to Phoenix to research his new book. But when he's brutally murdered, police connect him to one of the world's most deadly drug cartels. This shouldn't be a case for historian-turned-deputy David Mapstone – except the victim has been dating David's sister-in-law Robin and now she's a target, too. David's wife Lindsey is in Washington with an elite anti-cyber terror unit and she makes one demand of him: protect Robin.This won't be an easy job with the city police suspicious of Robin and trying to pressure her.


Dirty Words

From the creator of the groundbreaking crime-fiction magazine THUGLIT comes…DIRTY WORDS.The first collection from award-winning short story writer, Todd Robinson.Featuring:SO LONG JOHNNIE SCUMBAG – selected for The Year's Best Writing 2003 by Writer's Digest.The Derringer Award nominated short, ROSES AT HIS FEET.THE LONG COUNT – selected as a Notable Story of the Year in Best American Mystery Stories 2005.PLUS eight more tales of in-your-face crime fiction.


Менталист

НОВЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЦИКЛ КАМИЛЛЫ ЛЭКБЕРГ. В СОАВТОРСТВЕ СО ЗНАМЕНИТЫМ МЕНТАЛИСТОМ. ПРАВА ПРОДАНЫ В 36 СТРАН. Около 30 миллионов экземпляров книг Камиллы Лэкберг вышли более чем в 60 странах на более чем 30 языках. Чтобы остановить чужое безумие, Надо самому стать безумцем… Уникальный дуэт следователей — менталиста-профайлера и сотрудницы полиции — в темном мире иллюзий, обмана, ментальных загадок и страшных убийств. Кто мог убить в Стокгольме молодую девушку, заперев ее в ящик и пронзив мечами? Полицейские, сделавшие жуткую находку, поначалу считают, что это — результат неудачного фокуса.


Тихая вода

Два трупа подряд? На Сандхамне, в этом островном дачном раю? Невозможно поверить… И тем не менее это правда. К берегу прибило запутавшееся в рыболовных сетях тело незнакомца с материка; тот пропал несколько месяцев назад. Выглядит как несчастный случай. Но затем в гостинице обнаружена избитая до смерти обнаженная женщина — это кузина погибшего, которую полиция еще недавно допрашивала в Стокгольме в связи с гибелью двоюродного брата. Переживший семейную трагедию и едва выбравшийся из кошмарной депрессии, инспектор Томас Андреассон должен найти связь между двумя смертями — ведь ее не может не быть… Зачем родственники-чужаки прибыли на остров друг за другом? И кому они так помешали своим визитом?


Грехи наших отцов

Женщина по имени Рагнхильд Пеккари добралась до речного острова, на котором жил ее брат, алкоголик и бездельник Хенри. От него давно не было известий, и она решила проверить, в чем дело. Ее наихудшие подозрения подтвердились – Хенри умер. Но вот к остальному Рагнхильд была совершенно не готова… В морозильной камере она обнаружила труп какого-то мужчины. Экспертиза установила, что это тело отца знаменитого шведского боксера Бёрье Стрёма. Он бесследно пропал… еще в 1962 году. У убийства вышел срок давности, но прокурор Ребекка Мартинссон полна решимости докопаться до правды.


Каштановый человечек

Копенгаген дрожит перед деяниями психопата. Его визитная карточка – каштановый человечек, фигурка из каштанов и спичек, которую он всякий раз оставляет на месте очередного кровавого преступления. Исследовав эти фигурки, криминалисты пришли к шокирующему выводу: на каштановых человечках оставлены отпечатки пальцев маленькой дочери известной женщины-политика. Но девочка пропала и предположительно убита год назад, а человек, признавшийся в этом злодеянии, уже сидит в тюрьме… Что это – случайность или чей-то хитроумный и жуткий расчет? Выяснить это должны два копенгагенских детектива.