Бутылка со звоном была водружена на середину стола.
- Я предупреждаю, когда надо. У меня тоже свои слабости могут быть.
- Все свои слабости ты до сего момента совмещала с делом.
- Черт возьми, я же не травлю твоих дружков, когда вы здесь обнюхиваетесь по полной программе. Хотя очень бы хотелось.
- А что с них взять?
- А с него ты много возьмешь, да?
- Но я же не была у него дома, - и Рэн невозмутимо пожала плечами.
Я медленно двинулся к двери. На мою персону уже никто внимания не обращал, девушки были заняты своим.
- Учти, Рэн, ты меня достала. Ты не только себя не оправдываешь, ты уже начала входить в минус. Я этого так не оставлю.
- И что, ты сама будешь травку варить и сама зелья добывать, да? Ну вари, посмотрим, что выйдет. Много у тебя дрессированных самцов тогда появится. Рекой потекут с раскрытыми бумажниками и безумно влюбленным взором.
Стараясь не шуметь, я вышел в коридор.
- Знаешь, милая, я вполне могу без твоей травки обойтись, у меня свои способы есть. Немного дольше, пусть, но все так же прибыльно, могу тебя уверить.
- От этой ящерицы двухголовой-то? тоже нашла себе приворот! Знаешь, я бы на твоем месте лучше на себя посмотрела. На твое личико одни завсегдатаи борделей и клюют.
Звук пощечины заставил меня вздрогнуть, схватить в охапку пальто и выскочить на лестничную клетку. Пока дверь закрывалась, я успел расслышать обрывок фразы: "...отделает так, что дорожки нечем нюхать будет".
Секундой спустя я уже бежал по лестнице, перемахивая через ступеньки. Пролеты внезапно кончились, я с некоторым удивлением обнаружил, что достиг первого этажа и едва не получил инфаркт, торопливо отыскивая кнопку отключения магнитного замка двери. Наконец послышался писк, показавшийся мне особенно зловещим, и я выскочил во двор.
На улице стемнело, наступил серый февральский вечер. Редкие фонари еще не зажглись, и оттого я не сразу сообразил, в какую сторону мне следует спешить. Сориентировавшись, я побежал, на ходу надевая пальто, по Третьей Фрунзенской в сторону Комсомольского проспекта.
Позади меня в могильной тиши вечера, послышался шум заводимого двигателя. Мотор коротко рыкнул, автомобиль тронулся с места.
Мне вслед замигали фары. Не сразу, но все же я остановился. Обернулся.
Тотчас же со мной поравнялась "шкода-октавия". Дверь открылась.
- Садитесь, - коротко приказала сидевшая за рулем женщина. Мне виден был ее точеный профиль, отдавая приказание, она смотрела вперед, руки ее крепко держали руль.
Я немедленно подчинился; и едва уселся в кресло, как машина сорвалась с места, помчалась, наращивая скорость, в сторону Комсомольского проспекта.
- Вы давно тут? - я не договорил, не понимая как она тут оказалась. Меня не слушали.
- И пристегнитесь. Я тороплюсь.
Дрожащими пальцами я искал замок ремня безопасности, голова кружилась и летевшие навстречу дома, казалось, исполняют отчаянный танец. Машина вывернула на Комсомольский, миновав сплошную разметку, тормоза взвизгнули, кузов чуть занесло. Я обернулся.
- Постойте, - спохватился я. Крымский мост остался позади, "шкода" подкатывала к Октябрьской площади. - Куда вы меня везете?
Лицо женщины я по-прежнему мог видеть лишь в профиль, мои слова не вызвали на нм никакой ответной реакции.
- Она чистая, - помолчав, сказала женщина. - Так что вы просто едете домой.... Да, и с вас еще двести рублей за ожидание и экстренную доставку.
На еще лице, освещаемом чередой неоновых фонарей появилась едва заметная улыбка.
Сер. Мар. 00