Тайна «Сиракузского кодекса» - [2]
Она только и сказала: «Джон», разом заглушив светское пустословие. Круг гостей распался. Он, тоже пьяный на свой царственный манер, уставился на нее. Может, кому и показалось, что глаза его разок мигнули, но теперь они просто светились: два штормовых фонаря на борту его разума, среди алкогольного моря.
Я довольно давно знаком с Пленти. Вопреки негласным правилам общества, в котором ему теперь приходилось вращаться, несмотря на цены, за которые уходили его работы, и на ложи в опере, в которых ему приходилось отсиживать положенные часы, он оставался надежным клиентом. Когда женщина в крошечном черном платьице назвала его по имени, он машинально обернулся, словно согретый теплом ее голоса. Но, когда их глаза встретились, что-то пошло не так. Накрыв своей медвежьей лапой ее тонкое плечо, Джон неловко оттеснил ее в сторону, они обменялись парой фраз, а потом она вырвалась. Джон смотрел ей вслед. На его лице странно смешались желание и покорность.
Герли Ренквист, владелица галереи, вплыла в круг, заслонив своим объемистым телом предмет, отвлекший художника. Проделано это было профессионально. Пленти, продолжая оглядываться, послушно отправился за ней знакомиться с мистером Кааном из Беверли-Хиллз, представлявшим «рынок».
Группка людей распалась. Женщина в черном сарафанчике осталась передо мной.
Мне стало любопытно.
— Идем! — вдруг сказала она, взяла меня под руку и направила к широкой стеклянной двери. — Смотри, какой вид. Разве тебя не тянет туда прыгнуть?
В ее голосе звучал вызов, который превращал вопрос в подначку. В этом была такая непосредственность!
Вид, что и говорить, был хорош. Если бы кому удалось закрепить резиновый жгут на двойных башнях моста Золотые Ворота, из такой рогатки он сумел бы запулить солнце в самый Нью-Йорк. А так солнце купалось в трепещущей атмосфере волшебного вечернего часа, как шарик, медленно тонущий и глицерине, и цвет его косых лучей становился гуще, — настоящая мечта кинооператора. Предпоследние лучи превратили хрусталь на серебряных подносах в друзы высоких кристаллов. Пейзаж и манил, и отвращал, словно какой-нибудь грот «мерцбау».[2]
Сложная механика светской вечеринки с коктейлями в приглушенном аккомпанементе болтовни напоминала гирлянду хрустальных колокольчиков, отполированных пергаментом с жемчужной крошкой, тихонько позванивающих вразнобой. Может, я и преувеличиваю, но сейчас, оглядываясь назад, ясно представляю тот миг как грань между нашим миром и миром не просто иным, а следующим.
По стеклянным, а не пластиковым подставкам для графинов и по приглушенным голосам понятно было, что этот вернисаж — из фешенебельных. На таких мероприятиях среди тихих переговоров почти всегда выпадает момент внезапной тишины, поднимающейся и спадающей волной молчания между вторым и третьим коктейлем. Женщина в черном выглядела и вела себя так, будто начала пить еще утром и занималась этим весь день. Теперь, сильно разогревшись, она проявляла лишь два желания: избавиться от платья и нырнуть в закат.
Ее кожа, там, где она касалась моей, была теплее воздуха в комнате, и от нее исходил запах каких-то ночных цветов. Я спросил, как ее зовут.
— Рени.
Она крепче сжала мою руку и как бы в задумчивости повторила свое имя, забыв поинтересоваться моим. Даже на каблуках она была двумя-тремя дюймами ниже меня, так что я невольно чувствовал запах ее волос: лаванды, табака и джина с лаймом; новой обивки, электронных сплавов — запах другого мира.
Всякому мужчине приятно, когда женщина держит его за руку, даже если эта женщина понятия не имеет, кто он такой, — на секунду ему позволено, даже не сознавая того, ошибиться, проникшись к ней доверием. Она, если ей вздумается, может нанести боковой удар глазами, но и руки вполне достаточно.
— Если не разобьешься при падении, можно доплыть до Японии и совершить сеппуку.
Она, словно бы про себя, добавила:
— «Ку» — живот, «сеппу» — резать. Я смотрела в словаре.
И повысив немного голос, продолжала:
— Если, конечно, вас не утянет в глубину гигантский спрут. Тогда вы не успеете и…
— Кстати, о суши, — перебил я, глядя в окно. — В джапантауне есть одни ресторанчик. Может, вы его знаете? Шеф готовит за крепостной стеной барной стойки, окруженной рвом.
Она промолчала.
— Они там ставят блюдца на маленькие баржи и спускают на воду, — указательным пальцем свободной руки я нарисовал в воздухе кружок.
Она крепче сжала мне руку.
— Гости вылавливают те блюда, какие им по вкусу. А я, будучи почетным членом клуба под названием «Не суши ли заканчивают пищевую цепочку там, где тяжелые металлы, поднимаясь, встречаются с фекальным илом?» — я содрогнулся, — в этом местечке могу искренне насладиться темным пивом «Саппоро». Пены полкружки, зато чистейшее вегетарианское блюдо. Я сижу с пенными усами на верхней губе и наслаждаюсь зрелищем пурпурных гонад морских ежей, что избавляет меня от необходимости оплачивать их проход в мой аппендикс.
Она поморщилась, но все же не сдержала смешка.
— Печень, — заключил я, — совсем другое дело. Необходимый орган. Никогда не помешает иметь запасную печень между собой и концом пищевой цепочки. Две печенки лучше, чем одна печенка, — вот главный довод против вегетарианства. А потому не позволите ли угостить вас где-нибудь бифштексом?
![Ворона летает по геодезической](/storage/book-covers/22/221ec292e12362b76d841c946021c725366235d4.jpg)
Действие повести разворачивается в разных городах и селах нашей страны и дальнего зарубежья. Молодой сотрудник спецслужб и девушка-старшеклассница попадают в перипетию событий, где действуют маньяк-душитель, террористы, продажный милиционер и прочие типические представители общества. Предназначено для подрастающего поколения и домохозяек.
![Роковой рейс](/storage/book-covers/9c/9c8edf5d9b4f5be26ccf10ff6f534a91d557f9a4.jpg)
Пилот военно-транспортного самолета Геннадий Кленов перед самым рейсом почувствовал недомогание, и врач, естественно, отстранил его от полета. И надо же такому случиться - у самолета отказали двигатели, и он разбился, упав на жилой дом. Комиссия пришла к выводу, что в топливные баки было добавлено вещество, из-за которого и произошел отказ двигателей, а доступ к бакам имел лишь Геннадий. Подозрение пало на него...
![Дьявол и Шерлок Холмс. Как совершаются преступления](/storage/book-covers/dc/dcd70ee3171c55e2d0a4ff1c4673fba6573f4525.jpg)
Недостает в наше время людей, обладающих логикой и проницательностью Шерлока Холмса, — об этом красноречиво свидетельствуют собранные в этой книге криминальные истории, — но расследования знаменитого сыщика по-прежнему будоражат умы наших современников. Находятся и те, кто не сомневаются в его реальности, а Конан Дойля считают лишь его летописцем. Быть может, исчезнувшие рукописи писателя помогут разрешить эту проблему?Попытка разгадать тайну пропавшего архива стоила жизни Ричарду Ланселину Грину, поклоннику и исследователю творчества Конан Дойля.
![Любимая песня космополита (= Город для отдыха героев враждующих армий)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Привидение в доходном доме](/storage/book-covers/5f/5fc1883a49a4ad33249d61f65660511a30339b87.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кенигсберг дюз пуа](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В этой истории будет много событий, сомнительных и разных. Будет трагедия, будет комедия, будут привычные компромиссы между ними. Будут мужчины и женщины, на первых порах случайные, затем влиятельные и даже любимые. Проплывёт Балтийский флот, пролетят истребители шведского производства, прошумят фанаты «Евровидения». Сделают своё сероватое дело журналисты и бойцы невидимого фронта. Не обойтись без истории и философии; никуда не деться от любви и лёгких наркотиков в самых чудесных злачных местах. Будет подтаявшая Москва 57-го.