Современная нидерландская новелла - [8]
Пока я стоял посреди улицы, размышляя над этим, небо затянулось, но не тучами, а дымкой. Куда ни глянь — повсюду надо мной была черная дымка. Словно внезапный осадок.
Сразу же перестали щебетать воробьи и скворцы, ища укрытия в густой листве, пряча головки и лапки под крылья. Я быстро вбежал в свой дом.
В комнатах на первый взгляд ничего не изменилось, все казалось в сумерках прежним, однако ничто уже не было нужным. Как в салоне тонущего океанского парохода, все утратило свою цену.
Я поспешил наверх, в комнату под крышей, чтобы посмотреть, да-да, я хотел посмотреть, что творится, возможно, это и было продолжением линии моей жизни — посмотреть на все сущее на Земле. Из окна я мог видеть половину Рейссена и большой кусок неба. Я забыл о своих тревогах, о своем страхе — так интересно было наблюдать.
Дымка окутывала весь город, тянулась дальше, висела над Эсом, над Фризенбергом, казалась всеобъемлющей.
Солнце ясно просвечивало через эту завесу и не походило на власяницу, как сказано в Писании; солнечный свет, просачиваясь сквозь дымку, щекотал поверхность вещей.
Внизу фантастические животные начали оживленно скакать. Стало видно, что у некоторых из них светится нижняя часть, при каждом прыжке вместо тени за ними перемещалось светлое пятно.
Дымка над ними становилась все плотнее, и внезапно на чистейшем нидерландском языке, так громко, словно солнце превратилось в рупор, прозвучали слова:
— Трепещите, грешники! Приготовьтесь, жившие в чистоте!
Это был сигнал к началу больших маневров, ибо, как только эти слова отзвучали, по-моему, справа, над мельницей Росмана, в дымке открылся широкий квадратный люк, и в нем, как в топке горящей печи, я увидел интенсивное чередование красного, желтого и голубого. Из люка, отрываясь от огня, полетели к земле языки пламени, хотя нет, не языки пламени, а розы, отдельные розы, и гирлянды роз, и лепестки рассыпающихся роз, они опускались все ниже и ниже, образуя в совокупности висячую колонну живого света. На более близком расстоянии они стали скорее похожи на лепестки яблоневых и грушевых цветков, и было их в воздухе так же много, как бывает над цветущим садом в ветреный день.
Но и не лепестки это были, а ангелы, сонмы ангелов в развевающихся одеждах, с нежными заостренными крыльями и темно-рыжими волосами, опускавшиеся на Рейссен, лишь изредка взмахивая крыльями.
Наблюдая за одним из них, парившим в воздухе, я вдруг обнаружил ближе к востоку второй люк, из которого тоже что-то струилось, но не яркий свет, не лепестки роз, а нечто вроде кофейной гущи, вытекающей из носика, — поток густой массы, при снижении он распадался на блестящие темные частицы, которые в конце концов оказывались саранчой и чертями, скорпионами, гигантскими жуками и бронированными чудовищами; они сжимали в руках и в лапах или же имели в виде особых наростов канаты, мечи, лестницы, песты, копья, крючья, громадные ножи, алебарды, пилы.
По мере увеличения их количества участки неба, остававшиеся ясными после ангелов, мутнели и одновременно озарялись металлическим блеском.
Вот они совсем снизились, пролетели возле моего окна, я отступил назад, в темноту комнаты. Ангелы приземлялись прямо на улицах и входили в дома через двери, черти опускались на деревья и на крыши и проникали в дома в тех местах, где очутились: сбрасывали вниз водостоки, разбирали крышу и исчезали в образовавшейся дыре.
У меня сжалось сердце. Они пришли за нами, людьми, и ангелы и черти, я уже слышу земные стоны и неземной хохот. Каждую минуту я могу ожидать разрушения крыши над своей головой, все мое тело превратилось в бледный, дрожащий сгусток плоти, я корчусь, я съеживаюсь от страха.
И в этот миг… меня осенила гениальная мысль, единственная за всю мою жизнь гениальная мысль. Непросто решиться назвать собственную мысль гениальной, однако же я решаюсь на это. Ведь гениальной можно, наверное, назвать мысль, которая непохожа на все прежние мысли и с которой связаны весьма важные, не поддающиеся предварительному учету последствия. Именно такой была осенившая меня мысль.
Разве не может в обыкновенной земной коре при исключительно сильном сжатии возникнуть алмаз, а в обыкновенном смертном при исключительно сильном сжатии — гениальная мысль? В возможности этого я убедился на собственном опыте.
В чем же заключалась гениальная мысль?
Я вдруг вспомнил, что где-то на чердаке должен стоять ящик со старыми маскарадными костюмами моих студенческих лет, в том числе с костюмом черта.
И все?
Да, все, такая удивительная простота и такая бесконечность последствий.
Я вскочил и пулей вылетел из спальни, кинулся к ящикам и чемоданам, передвигая, переворачивая и опрокидывая их, пока не нашел тот самый ящик, а затем начал копаться в нем, пока не обнаружил нужный костюм. Да, он был цел.
Я схватил его, побежал в самый темный угол чердака и, скинув людскую одежду, облачился в него, а на голову натянул капюшон с двумя рогами.
Я успел как раз вовремя, слуховое окно отворилось. Хотя я не смел поднять глаз, я не стал прятаться, а сделал вид, что занят поисками людей, укрывшихся на чердаке. Черт — а это был он — проник внутрь и стал спускаться вниз по лестнице, не обращая на меня ни малейшего внимания. Оглянувшись, я еще увидел в проеме лестницы его макушку с торчащими волосами или рогами.
![Искатель, 1992 № 01](/storage/book-covers/b3/b3476477f28287a37cec1a9a2d154087f89fb66c.jpg)
Содержание:Дэвид Моррелл. Первая кровь (роман, перевод Л. Дымова), стр. 3-107Белькампо. Кровавая бездна (рассказ, перевод Н. Ивановой), стр. 108-127.
![Кровавая бездна](/storage/book-covers/ca/ca47f3df2c69aefa552d0e05acefc0506b181732.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![В Гааге](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дорога воспоминаний](/storage/book-covers/eb/ebdc35b4341c627e69dbe2812eb10427b235134b.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Несколько бесполезных соображений](/storage/book-covers/85/856111ea3c10fa4bae60eacbf13aa5ae90dc8768.jpg)
Книга знакомит читателя с творчеством крупнейшего нидерландского прозаика старшего поколения, мастера короткого рассказа. Миниатюры Кармиггелта повествуют о заботах и чаяниях простых людей. Простые и короткие, веселые и грустные, его маленькие рассказы более 40 лет радовали нидерландцев.
![Избранное](/storage/book-covers/6f/6f80bcb7461596e7aa4baeadbcb434abb4e8c3a0.jpg)
Книга знакомит с лучшими новеллами нидерландского прозаика старшего поколения, написанными в разные годы. Многокрасочная творческая палитра — то реалистическая, то гротескно-сатирическая, пронизанная элементами фантастики — позволяет автору раскрыть глубины человеческой психологии, воссоздать широкую картину жизни.