Солнцеворот - [17]
Все лицо Самарина было черным от крови и пыли. Романов, прыгая на коленях через россыпи камней, добрался до единственного оставшегося котелка, в котором вместе с водой после обвала были песок и камень. Он метнулся обратно к распростертому на земле бойцу. Через мгновение струйка холодной грязной воды потекла на лицо Евгения.
— Давай, братишка. Ну, давай же! Приходи в себя. Не смей меня бросать одного. Слышишь?
Романов нанес несколько пощечин — без изменений. Наконец, он догадался послушать пульс и дыхание. Ни того, ни другого. Старлей начал суматошно делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, раз за разом приникая ко рту Самарина, колотя его в грудь, давя на нее одной здоровой рукой.
— Слышишь, скотина умная! Не смей меня оставлять одного! Женька!.. Сволочь, очнись!..
В течении десяти минут старлей бился за жизнь бойца. Бесполезно. Дыхание и сердцебиение Самарина не восстановилось. Он был мертв.
— Суки!..
Романов заорал во весь горло, словно вместе с криком он пытался изгнать из себя всё: свою боль, обиду, горе, вдруг заполнившие его до отказа, по самый колпачок и уже выплескивавшиеся наружу потоками слез. Только он услышал свой надорванный голос. Только замкнутое пространство пещеры ответило ему глухим безжизненным эхом. По щекам текли слезы. Самостоятельные. Независимые. Им ненужно было просить разрешение у хозяина. Им необязательно было указывать путь на лице, по которому течь. Им не было надобности в том, чтобы кто-то указывал норму количества соли выдавливаемой вместе с влагой из желёз.
— Суки!.. Суки!.. Чтоб вы все сдохли!..
Горло от крика уже саднило, он хрипел, с губ летели брызги.
— Ну? И где она, твоя надежда? Где она? Чем она нам помогла? Чем она помогла тебе? Она тварь, Жека! Она продажная тварь… Она проститутка. Я всю жизнь носил эту самую твою надежду на руках, растил ее, берег, поливал, как, девка на балконе цветочек какой-то сраный… И что нам это дало? Что же ты молчишь то теперь? Ты же был такой говорливый и умный. И где теперь твои слова? А теперь ты просто меня бросил и сбежал, типа ты, сука, не причем, а я должен один остаться и отвечать за все вот это говно. Да? Так? Суки!.. Женя! Вернись, падла! Ты же стал моей совестью, моей моралью, скотина… вернись! Блядь! Что же мне-то теперь делать? Что?..
Он уже не мог орать. Он просто хрипел и выплевывал слова, как отхаркивают изо рта сгустки слюны, крови и пыли, забившими горло. Он забыл о том, что у него сломана рука, его уже не беспокоило это. Сейчас он вообще не мог думать ни о чем. Мысли куда-то улетели вместе с исторгнутыми из организма словами. Даже слезы высохли сами, оставив о себе лишь воспоминание и мешки под глазами. Его тело сотрясала мелкая дрожь. Он упал лицом Самарину на грудь и прошептал непослушными, опухшими, резиновыми губами:
— Что же мне теперь делать?..
10
Через полчаса он пошевелился, словно каменная статуя начала оживать, словно вздрогнул базальтовый валун и стал разворачиваться, выпуская отростки. В холодных глазах бесконечная опустошенность. Шатаясь и прижимая раненую руку к боку, Романов, спотыкаясь, направился в сторону обрушившегося выхода из пещеры. Из его груди вырывался сухой хрип. Старший лейтенант вцепился здоровой левой рукой в торчащий из завала камень и потащил его на себя, пока тот с грохотом не свалился под ноги. Он тут же схватился за следующий, затем еще один и еще, и еще.
Он выковыривал и скидывал камни один за другим, пока не образовалась ступенька, приступок, на который можно было забраться и встать на колени. С исступлением, достойным бульдозера, копал и копал, рыча, скрипя зубами, хрипя. Лицо превратилось в черную неподвижную маску свирепости с оскаленными зубами и разбитыми в кровь губами.
Спустя час он все так же копал, то и дело, вылезая для того, чтобы выволочь очередной обломок скалы, выталкивая мелкие камни и песок подошвами изодранных в клочья берц. Потом еще час. Он не останавливался, не пил, не отдыхал, только копал и копал, раздирая ногти, совершенно забыв о приставленной к стене саперной лопатке, единственной оставшейся из пятнадцати.
Еще через час, совершенно измотанный, он опустился на созданную им кучу. Все тело трясло от напряжения; пот, словно вода в цементном растворе, связал пыль и песок вперемежку с кровью, покрыв твердеющей коркой кожу; левая рука, исцарапанная о камни, и правая сломанная, болтались, словно ветви плакучей ивы на ветру. Он долгое время дышал тяжело, затем дыхание стало выравниваться. Он закрыл глаза, лег на спину и съехал по куче до земли.
Казалось, он уснул или умер, но, спустя полчаса, он вновь пошевелился, скрипнул зубами и открыл глаза. Романов взял здоровой рукой валявшийся у ног и уже начавший слабеть фонарик, встал и поплелся в угол, где стоял накрытый котел с оставшейся водой. Он долго и жадно пил, встав на колени, проливая воду на себя, словно хотел остудить перегревшийся организм. Затем старлей стал рыться в стопке аккуратно разложенных еще Страховым, оставшихся вещей, откладывая в строну ненужные. Наконец, он нашел второй фонарь, обтер его и засунул в набедренный карман.
![На берегу Днепра](/storage/book-covers/72/726e40248e73bdc18487f31c5555b3f20a9adaff.jpg)
Во время Великой Отечественной войны П. Гаврутто командовал ротой парашютистов-разведчиков. Был ранен.Показу боевых действий советских парашютистов-десантников и посвящена книга «На берегу Днепра».
![Оставалось семь дней](/storage/book-covers/2c/2cbaf74b61fb64e931db98872f82e049013cb84d.jpg)
События, о которых рассказывается в повести, не вымышлены. В начале Великой Отечественной войны в двенадцати километрах от Минска, в поселке Семково, гитлеровцы создали специальный детский лагерь, куда согнали 300 ребят. Фашисты использовали их в качестве рабочей силы, брали у них кровь и проводили над ними различные медицинские эксперименты.В конце 1943 года, опасаясь раскрытия своих злодеяний, эсэсовцы решили ликвидировать Семковский лагерь и уничтожить находящихся в нем детей.Узнав об этом, местные партизаны провели в феврале 1944 года смелую операцию и спасли ребят.
![Разведчики 111-й](/storage/book-covers/aa/aa49f637c416eb3fdd4e553aeae99fad07d93e11.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Поздняя повесть о ранней юности](/storage/book-covers/62/623c37b54c2652e91d84569a510021b0fb3bc00e.jpg)
В биографических очерках рассказывается о трудном детстве, о войне и о службе в армии после нее. Главным в жизни автора было общение с людьми того исторического времени: солдатами и офицерами Красной Армии, мужественно сражавшимися на фронтах Великой Отечественной войны и беззаветно служившими великой Родине.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Блок 11](/storage/book-covers/bb/bb8361f9ce10d6615ee0ed16cbbfafa1820f9d20.jpg)
Вторая мировая война, Освенцим. Десять узников концлагеря приговорены к расстрелу из-за того, что несколько их товарищей по несчастью совершили удачный побег. Но команда «Огонь!» так и не прозвучала. Комендант предложил смертникам самим решать, кому жить, а кому погибнуть. К восьми часам следующего дня заключенные должны назвать имя того из них, кто будет казнен…