Собачий рай - [4]
Меган проехала на красный свет.
— В экстренных случаях можно не останавливаться, — успокоила она Лили. Та не ответила, и Меган спросила:
— А зачем Ричарду транквилизаторы?
Лили размышляла, что делать, когда они приедут в клинику. Если ветеринар даст Барри таблетку или наденет на него респиратор — словом, придумает какое-нибудь мягкое временное средство, чтобы сохранить ему жизнь до утра, когда можно будет наконец найти этого безответственного сукина сына, его хозяина, — тогда отлично. Но что, если им придется вскрывать Барри грудь? Сбривать шерсть, распиливать бедного пса, ломать ему ребра по ходу операции? Что, если потребуется вынимать Барри сердце, как дрожащий помидор, и оживлять его с помощью электродов, а потом накладывать миллион швов? Кто она такая, чтобы принимать подобные решения? Барри даже не ее собака.
— Он нервничает, — ответила Лили.
— Как это? Когда?
— Когда встает, когда ложится, когда надо сказать «да» или «нет».
— То есть всю дорогу, — подытожила Меган.
— Угу.
Барри застонал на заднем сиденье. Будто хотел сказать: эй, я тут умираю, между прочим. Меган поддала газу и чуть не проскочила выезд на магистраль. Спидометр показывал семьдесят миль в час.
— Тачка супер, — сказала она.
— А что еще делать, когда живешь без вариантов? — проворчала Лили. — Разве что «Вольво» купить.
А если Барри понадобится полное переливание крови? Отличается ли собачья кровь от человеческой? Что, если у нее кровь того же типа и ее попросят стать донором?
— Так уйдите от него, — сказала Меган.
— Почему это я должна уходить от Ричарда?
— А вы можете представить, чтобы он рисковал жизнью, спасая умирающую собаку?
— Ты же сама сказала, что он добрый.
— Ну да, добрый. Дал собачке макаронку. А это символично, правда? Вялая такая, болтается.
— Между прочим, Ричард зарабатывает кучу денег, — заметила Лили.
— Вы небось тоже. Даже побольше него, наверно.
— Чуть-чуть.
— Ну вот, видите?
— Ричарда очень уважают в его области.
— А что он делает?
— Консультирует оборонных подрядчиков. Частные компании, которые специализируются на военных действиях.
— Значит, помогает убивать людей?
— Он оценивает стоимость военных операций и делает прогнозы, что-то в этом духе.
— То есть подбирает способ, как убивать подешевле. Фу, гадость. Раньше Лили не думала об этом с такой точки зрения, но теперь работа Ричарда и впрямь показалась ей отвратительной. Он садился в самолет, проводил свои презентации, получал по сто пятьдесят тысяч долларов в год и улетал домой, пока другие люди умирали.
— А если он ошибется? — спросила Меган. Лили пожала плечами.
— Война непредсказуема. Мало ли — недооценили стойкость противника. Дождь пошел. Солнце село. Да что угодно.
— Так почему его продолжают нанимать?
— Потому что всегда где-то начинается новая война, — Лили заметила пронесшийся мимо указатель.
— Наш поворот!
Меган резко тормознула, свернула с трассы, вылетела на обледеневшую параллельную дорогу и едва успела крикнуть: «Черт!» перед тем, как машина крутанулась на 360 градусов и врезалась в дерево. Подушка безопасности Лили сработала и ударила ее в лицо, как баскетбольный мяч, выпущенный из катапульты. Сквозь надутую ткань она услышала, как Меган тихонько хихикнула и сказала: «Упс!» Как ни странно, первое, что сделала Лили, выбравшись из-под подушки безопасности, — это проверила, жив ли Барри. Он слегка приподнял голову и посмотрел на нее. Он казался спокойным, почти смирившимся с перспективой катастроф и смерти, и Лили невольно подумала, она ли старается спасти ему жизнь, или он ей.
Ричард опять позвонил в полицию и получил очередное «нет», на сей раз с угрожающей ноткой. Ночь предстояла длинная, и он сварил себе двойной эспрессо. Кофе словно оголил его нервы. В сочетании с клоназепамом он вызвал у него какое-то противоестественное свирепое спокойствие. Он попытался работать. Рассчитал стоимость одно-, двух-, трех- и пятилетней войны исходя из трехпроцентной годовой инфляции. Потом снизил расчетную скорость инфляции до двух процентов. Всегда лучше занизить результат. Чем дешевле выглядит военная операция, тем заманчивее взяться за ее выполнение до того, как она подорожает. В голове у него стоял туман. Он чувствовал себя абсолютно бодрым и в то же время одуревшим. Он встал и походил туда-сюда. Дом казался тесным и перегретым, поэтому он надел куртку и вышел подышать свежим воздухом. Он совсем забыл о пикапе Меган и теперь, увидев его на обочине дороги, подошел к нему. В салон были втиснуты несколько туго набитых рюкзачков и что-то похожее на спальный мешок, перевязанный веревкой. В кузове лежали потрепанная кушетка, завернутая в полиэтилен, пара металлических ламп, маленький деревянный столик и два деревянных стула. Посмотрев на заднее стекло, Ричард заметил, что эмблема колледжа совсем новенькая. Потом он нагнулся и увидел приклеенное к номерному знаку уведомление о просрочке уплаты за техосмотр, выписанное в штате за две тысячи миль отсюда. Он взялся за дверцу со стороны водителя, обнаружил, что она не заперта, и залез в машину. Там пахло сигаретами и заплесневелым бельем. Висящий на зеркале заднего вида освежитель воздуха в форме распятия назывался «Райское благоухание». На приборной доске валялись дорожный атлас США и несколько дешевых книг и журналов. Он поднял их по очереди. Ницше, «По ту сторону добра и зла». Камю, «Человек бунтующий». Журнал Self, еще один — Shape. Меган хочет стать философом с высокой самооценкой и накачанным брюшным прессом? Парадоксально, правда? У руля он заметил связку ключей. Один из них подошел к замку зажигания. Из-за транквилизатора Ричард соображал туго и удивился, когда завелся двигатель, — только потом он вспомнил, что двигателю положено заводиться, когда включаешь зажигание. Оставив мотор на холостых оборотах, он побежал в дом, отыскал в телефонной книге фамилию ветеринара Барри, потом нашел в городском справочнике его адрес. Ветеринар жил на улице, которая когда-то была проселком, ведущим в загородное ранчо, а теперь в том районе понастроили пять сотен дешевых домишек. Ричард вырвал из справочника нужную страницу и вернулся с ней к пикапу Меган. Ему казалось абсолютно правильным, что он следует желаниям девушки, которая сожгла чей-то дом. Он сел в машину, захлопнул дверцу и включил передачу. Нога его была тяжелой из-за лекарства, и он невольно пережал педаль газа. Пикап дернулся, встал, потом отклеился от бордюра и покатил прочь.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.
![Время другое](/storage/book-covers/83/839707fa6b641288134803470a232a5fec3905da.jpg)
Поскольку в моей душе чувства сплетаются с рассудком в гармоничную суть, постольку и в этой книге проза сплетается с поэзией в прочную нить мысли. Благодарность за каждого встречного и невстречного, за замеченное и подсказанное, за явное и предвкушаемое – источник жизни, слова, вдохновения. Чувства людей моих веков исповеданы моим словом в этой книге. Малые прозаичные исповеди великих человеческих судеб…К тебе, читатель…
![Тупик джаз](/storage/book-covers/59/591af063275ae9a115cf75e55edd099fe1cd20a2.jpg)
«Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!..».