Слепой боец - [6]
В этом подземелье, глотающем звук шагов и шевеление жизни с одинаковой охотой, сумерки постепенно вошли и в его душу. Усталость и безразличие окутали Гэвина тяжелым своим плащом; под весом этого плаща он тащился, едва передвигая ноги, не зная и не помня уже, кто он и как попал сюда, и отчего должен идти и идти, и отыскивать в лабиринте ходов и коридоров те из них, что вели вверх, вверх, вверх, к миру живых, который для него не был теперь даже воспоминанием — только местом, где он сможет остановиться наконец.
Когда в одном из переходов, поднимавшемся кверху сперва круто, а затем все более полого, забрезжил вдали перед ним серенький свет зимнего дня, Гэвин не почувствовал ни удивления, ни радости и лишь продолжал идти, даже не ускорив шаг, а за ним, уже не так легко и бесшумно, как прежде, брел волк. Между тяжелых валунов на горном склоне открывался выход на землю, и они выбрались туда один за другим. «Все, — подумал Гэвин. — Все». И в ту же минуту волк, как он это делал уже несколько раз в подземных коридорах, если замечал опасность раньше Гэвина, ткнулся ему в ноги головой.
Гэвин обернулся. Он был в длинном, голом, заваленном каменными глыбами ущелье, безрадостное низкое небо накрывало его сверху, безрадостные серые камни, испачканные кое-где пятнами мха, были вокруг. Солнце не могло пробиться сквозь облака, которые, казалось, были здесь всегда и всегда будут, и вечно будут плавать в этом ущелье смутные сумерки, такие же, как те, в которых безучастно бродят души мертвых в своей стране. Это было тоскливое место, и именно тоска стала первым чувством, для которого проснулась душа Гэвина после подземной пустоты, и еще — дикое и муторное ощущение, будто он был уже здесь, уже видел все это, уже бродил в этих сумерках, как будто он никуда и не уходил с долин страны мертвых или вечно, куда бы ни пошел, обречен возвращаться туда. А потом Гэвин заметил движение меж валунов и больше не мог думать ни о чем, только о существе, пробирающемся там по направлению к нему, медленно — медленно — очень медленно — как во сне, от которого невозможно проснуться.
Оно было похоже на жабу, но огромную, высотою Гэвину по пояс, неуклюжее и серое цветом, как камни вокруг, и точно так же по бугристой его шкуре расползались бурые пятна, будто мох; должно быть, поэтому казалось, что и само оно из камня, а может, так оно и было, никто ведь не знает, из чего творит Повелитель Царства Мертвых своих чудовищ. Никогда раньше Гэвин не видел ни одного из них, и уж тем более — так близко. Немногие из этих чудовищ могут существовать при свете, и этот страж ворот был из таких. Еще отвратительней он становился оттого, что подставлял дню свое уродство, а не прятался с ним в темных углах. И главное — ни разу еще ни одно из ужасных чудес подземного мира, которых навидался там Гэвин, не обращало на него внимания. А эта каменная жаба смотрела прямо на него немигающими желтыми глазами, и мало какому врагу пожелаешь попасть под взгляд этих глаз.
Еще прежде, чем Гэвин успел понять что-либо, его тело уже действовало: правая рука сама по себе стряхнула верхнюю тяжелую рукавицу, в следующее мгновение левая рука должна была подхватить ее на лету, а правая метнуться за спину, к навершию лука; и казалось. Гэвину, что целую вечность падает вниз его рукавица, не падает, а зависает в воздухе, но все-таки прежде, чем пальцы Гэвина сомкнулись на ней, она уже пролетела мимо них и упала ему под ноги, оттого что тело его двигалось еще медленнее — так всегда бывает во сне. Он ведь смотрел прямо в глаза этой твари, а этого делать нельзя, и Гэвин успел понять, что должен оторвать свой взгляд от них, пока есть еще у него силы на это; волк, дрожа, прижался к его ноге, и Гэвин заставил себя оглянуться. С каменистого склона ущелья спускалась к нему еще одна огромная жаба, точь-в-точь такая же.
— Давным-давно никто не проходил этой дорогой, — произнесла жаба у Гэвина за спиной. — Я уж думал, все забыли про нее.
А с противоположного склона ползла вниз еще одна жаба, и еще, и еще. «Быть может, — мелькнуло в уме у Гэвина, — все валуны в этом ущелье были стражами ворот, ждущими своего часа?..» Семь каменных жаб окружили его со всех сторон, мерзкие, неуклюжие, разглядывающие его огромными янтарными глазами.
— Ты человек, — сказала первая из них.
— Он человек, — сказала другая.
— Он живой человек, — сказала третья.
— И этот, второй, тоже живой, — сказала четвертая.
— Они вышли из Двери, — сказала пятая.
— Живые не могут выходить из Двери, — сказала шестая.
— Никто не может выйти из Двери без позволенья, — сказала еще одна, и Гэвин не смог уже разобрать, которая, их одинаковые голоса сливались, и сами они сливались в один жуткий хоровод, что плыл вокруг него, увлекая за собою весь мир, и все плыло у него перед глазами. Гэвин рванул лук из-за плеча, но стрела, ударив в каменную шкуру одной из жаб, отскочила, сломавшись, и над ухом Гэвина мерзко зазвенела лопнувшая тетива.
— Он хотел нас убить! - засмеялась жаба, и смех ее был таким же равнодушным, как голос до этого, если только равнодушным может быть смех.
![Судьба](/storage/book-covers/3b/3b9cb238292aafcccc0dfd049e0ed286a8238880.jpg)
Гилтас Следопыт привел свой народ в новый рай — легендарную долину Инас-Вакенти. Но запретная долина привлекает и других. Искатели приключений и ученые, священники и сумасшедшие, злобные враги, все пришли туда. А кое-кто пришел из самой необитаемой долины. В это время, Кериансерай, наконец, воссоединилась со своим мужем, приведя на помощь беженцам свой отряд солдат с грифонами. Гилтас настаивает, что судьба эльфов лежит среди влажных туманов и бродячих призраков забытой долины, но никто не знает, прав ли он, или они с Львицей ведут азартную игру — а на кону выживание их народа.
![Альянсы](/storage/book-covers/8b/8bd57506adf1042491176b725663b44b0f97c257.jpg)
Пока эльфийские изгнанники борются за выживание в далеком королевстве Кхур, остающиеся в Квалинести эльфы сталкиваются с гонениями, порабощением и истреблением. Среди огромных страданий и безграничного зла появляется предводитель восстания — в маске, безымянный, обладающий странной властью — полный решимости очистить эту землю от захватчиков. В это время Кериансерай, Львица, кагонестийский генерал и жена Беседующего Гилтаса, волшебным образом переносится от неминуемой смерти в Кхуре в не менее отчаянное положение на свою бывшую родину.
![Последний Полет](/storage/book-covers/78/78feb28de2fa30b6dc3a7736fd268dc5f274c6e9.jpg)
Серые Стражи снова стали героями Тедаса: Архидемон повержен, а оставшиеся порождения тьмы загнаны обратно под землю. Мор окончен. По крайней мере, так кажется. Валья, молодая эльфийка-маг, недавно принятая в ряды Серых Стражей, получила задание изучить исторические записи прежних Моров, чтобы лучше понять новый - и тревожный - феномен, связанный с порождениями тьмы. В ходе её исследования Четвёртого Мора обнаружилось зашифрованное упоминание, нацарапанное на полях древней карты, а также спрятанный дневник Иссеньи - из последних легендарных наездников на грифонах.
![Лес тысячи фонариков](/storage/book-covers/9a/9ad7463b90f7209eb072554f232ed2b55becff45.jpg)
Сифэн молода и прекрасна. Однако она всего лишь бедная крестьянская девушка, а может стать властительницей мира – если прибегнет к темной магии и принесет в жертву свою любовь. Но стоит ли трон такой расплаты?
![Терновый Оплот](/storage/book-covers/c7/c7bae5777d725519cac0ea3253994cb3ac167a7e.jpg)
В тенях Глубоководья таится новая угроза Жентарима. Хелбен Арансан посылает Бронвин встретиться с её давно потерянным отцом и восстановить утраченное, опасное наследие семьи. Но она узнает секрет, который способен погубить не только саму Бронвин, но и самих Арфистов.
![Хэви метал страны огня](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В манге джинчурики восьмихвостого постоянно читает репчик. В противовес ему — Наруто — рокер. И гитара имеется — "Nevan" из DevilMayCry. Гитару он добыл во время странствий с Джирайей, а дальше — история свернула на другую колею… конечно же, не без помощи старой доброй Неви и молодой и нервной Хинаты.
![Катали мы ваше солнце](/storage/book-covers/83/83e8ca0577ce339c461c87eddc0d8c7627e13067.jpg)
И весёлое ж место — Берендеево царство! Стоял тут славный град Сволочь на реке Сволочь, в просторечии — Сволочь-на-Сволочи, на который, сказывают, в оны годы свалилось красно солнышко, а уж всех ли непотребных сволочан оно спалило, то неведомо… Плывут тут ладьи из варяг в греки да из грек в варяги по речке Вытекла… Сияет тут красой молодецкой ясный сокол Докука, и по любви сердечной готова за ним хоть в Явь, хоть в Навь ягодка спелая — боярышня Шалава Непутятична…Одна беда: солнышко светлое, катавшееся по небу справно и в срок, вдруг ни с того ни с сего осерчало на берендеев — и вставать изволит не вспозаранку, и греть-то абы как.
![Ладога](/storage/book-covers/13/13d801e60ac733954accf532aa7dbfa4192a6694.jpg)
Лучших из лучших призывает Ладожский Князь в свою дружину. Из далеких селений спешат на его зов избранные. Но полон путь опасностей и неведомых страхов – лесные и водяные духи, нечисть и оборотни заступают дорогу отважным избранникам Князя. Далеко, за грань реальною, за кромку мира уходят герои, чтобы отобрать жертву у всесильного и безжалостного Триглава. Есть ли что-то на свете, чего не одолеют бесстрашные витязи Белеса? Все осилит отважное и любящее сердце, когда впереди его ждет светлая ЛАДОГА.
![Дезертир флота](/storage/book-covers/6c/6c4c2cd5b799a352cdfcf32a799095cb98dae01c.jpg)
В этом мире на равных сосуществуют эльфы, орки, вампиры, оборотни, люди, рожденные в нем, – и люди, занесенные в него из далекого будущего.Здесь воюют беспрерывно, а ненавидят с наслаждением и со вкусом – северные земли напирают на южные, люди и оборотни грызутся, как одержимые, а представители Старших народов плетут хитрые интриги, намереваясь поставить, наконец, на место представителей народов Младших.Здесь начинается история лихого парня по прозвищу Квазимодо – бродяги, авантюриста, непревзойденного бойца и ловкого вора.
![Викинги](/storage/book-covers/81/8151594f463e9581d0743ee903b8f429d3024ca6.jpg)
Они приходили с моря, воины, не знавшие ни жалости, ни страха смерти. Пестрые паруса их драккаров заметны были издалека. И когда такой парус поднимался над горизонтом, жители прибрежных селений в страхе бежали, спасая свою жизнь. Об их отваге, мужестве, жестокости и ярости ходили легенды. Они жили войной и ради войны. Их хранили суровые асы. Им помогали светлые альвы и темные йотуны. Их души уносили с поля боя златокосые валькирии. Их называли героями и варварами, пиратами и волками Севера. Но сами они звали себя — Викинги.