Сила земли - [8]
— А кто его оскорбил? — запальчиво крикнул Афраний. — Моя старуха не сказала ничего дурного.
— Афраний, я щажу твою старость! Не суди о других по своему патрону в заплатанной тунике и стоптанных башмаках!
— Старый Катон Цензор умер, это был жадный скряга. А теперь мой патрон другой скряга — его сын. И хотя я получаю крохи с его стола, но, если бы не было этих крох, что бы я делал?
— Вот мы говорили о зависти… Ты порицаешь богачей, а патрону служишь, как раб!
— Я — раб? — вскипел старик, бросив свою сделанную из мякиша ложку на стол и расплескав похлёбку. — Никогда я не был рабом.
Афраний вышел из-за стола и, крайне раздражённый, сел у очага.
— Подумать только, — бормотал он, — я — раб? Но я клиент и обязан верно служить своему патрону. Марий нарочно опутал меня словами о зависти, а ведь я — настоящий плебей, мои предки честно сражались за Рим, проливали кровь… А он назвал меня рабом!
Напрасно Тит и Маний уговаривали старика не сердиться за неудачно сказанное слово, напрасно дважды подходил к нему Марий, прося забыть обиду, — дед был непреклонен. Даже Марция не могла уговорить его сесть за стол.
Но, когда беседа возобновилась, Афраний, не вытерпев, вмешался в неё.
Спор продолжался.
— Ты, Марий, на стороне богачей, — язвительно говорил Тит. — Ратуешь за сенат, а не хочешь понять, что это враг, с которым плебс борется сотни лет.
— Знаю, но если не повиноваться сенату, то кому же повиноваться?
Тит замолчал.
«В самом деле, кому иному повиноваться? — думал он. — Консулу? Народному трибуну? Но что они одни могут решить? Сенат состоит из старых мужей, которые управляют республикой».
Но Маний тихо, как бы про себя, заметил:
— Сенат? Комиции? Кто сильнее?
— Кто сильнее, спрашиваешь, Маний? — вскричал Марий. — Дело не в силе, а в мудрости. Часто сила ничто перед разумом.
Все удивились рассуждениям Мария. Никогда ещё центурион не высказывал таких мыслей.
«Всё это он слышал от военных трибунов, — решил Тит, — ведь он часто беседует с ними. С тех пор как Марий стал примипилом, у него появились иные взгляды. А раньше он был против богачей, против сената. Что с ним сделалось? Его будто подменили».
А старый Афраний уже ни о чём не думал. Пока шли разговоры, он плотно поел и теперь дремал. Иногда сквозь дремоту долетали до него возражения Мария, в голове мелькало, что надо бы опровергнуть их, но сон властно опутывал его.
Когда споры несколько улеглись и Марция, принеся в атриум амфору[38] принялась цедить кислое римское вино в оловянные кружки, пришёл Сервий.
Не успел он появиться на пороге, как Марий крикнул так громко, что Афраний проснулся:
— Встать! Консулу — слава!
Тит и Маний быстро вскочили. Дед приподнялся и сердито покачал головой:
— Ох, уж этот Марий!
Это была шутка. Продолговатым лицом, носом с горбинкою, тонкими губами и упрямым подбородком Сервий был действительно похож на Сципиона Эмилиана, и Марий, первый заметивший это сходство, подшучивал над Сервием, величая его консулом и окружая притворным почётом и уважением.
Но Сервию было на этот раз не до шуток: он не рассмеялся, а молча, махнув рукой, стал снимать с себя снаряжение; лицо его было угрюмо.
— Вы беззаботны, друзья, — тихо сказал он, — а ведь нам скоро отправляться под Карфаген.
— Ну и что ж? — пожал плечами Марий. — Будем бить пунов, возьмём Карфаген, победим врага и зернемся к ларам[39]. А затем отпразднуем твою свадьбу!
— Тукция будет ждать тебя сто лет! — язвительно засмеялся Маний.
— Ох, не верь, Сервий, девушке! — вздохнул Афраний. — Как прикажет отец, за того она и выйдет.
— Неужели война продлится долго? — спросил Сервий взволнованно.
Марий встал, оглядел легионеров, взял со стола кружку с вином:
— Пусть война продлится сто лет, как сказал Маний, лишь бы только взять Карфаген, сломить пунов! Не хотим больше нашествий Ганнибалов, опустошителей Рима, не хотим терпеть зло на своей земле! Выпьем же за победу, и да помогут нам боги!
— Это говорит центурион, а что скажет плебей? — возразил Тит. — С тех пор как ты стал примипилом, ты изменил плебсу. Ты повторяешь чужие речи… Мы не узнаём тебя, Марий!
— Что-о? Я изменил плебсу? — возмутился Марий. — Скажи, в чём же моя измена? Тебе не нравятся мои здравые речи, ты не любишь отечества, его богов, а я — сколько раз я жертвовал своей жизнью, не думая о родных и земле! — И, повернувшись к Сервию, крикнул: — А ты… трусливый заяц! Любовь затмила твой разум, и ты, не побывав на войне, уже думаешь о доме! Постыдись! Наш долг — повиноваться отечеству.
— Пусть Сервий подумает о легионерах, порабощённых девушками, — усмехнувшись, заметил Маний, — а другие пусть подумают о клиентах и центурионах, ставших рабами богачей.
— Завистник! — презрительно произнёс Сервий и отвернулся от него.
Но Афраний и Марий рассвирепели.
— Что лаешь, людей оскорбляешь? — воскликнул Афраний, грозя кулаками.
— Кто раб? О каких рабах ты говоришь? — кричал центурион, подступая вплотную к Манию. — Эх ты, проклятый бунтовщик! Мало, видно, хлестал я тебя лозой! Но берегись! Начнёшь бунтовать в легионе — убью на месте!
И Марий, резко повернувшись, обратился к Афранию:
— Успокойся, отец! Я безжалостно буду вырывать сорную траву, где только её увижу. Воин должен служить, защищать своё отечество, а не рассуждать!
![Аристоник](/storage/book-covers/b5/b5646e13e12f7390b374770326419237994b9686.jpg)
Это было в Малой Азии, в Пергамском государстве, более двух тысяч лет назад. Царем Пергамского государства был Эвмен Второй. У него было два сына — Аттал и Аристоник — от разных жен. Аттал отличался гордостью и жестокостью, Аристоник — смелостью и добротой. Мать Аристоника была рабыней. Она обладала редкой красотой, за которую и была взята царем в жены. Она много и часто говорила Аристонику о тяжелой жизни рабов и издевательствах над ними. Ее рассказы вызывали ненависть к рабовладельцам и сочувствие к рабам.
![Каменотес Нугри](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Действие повести происходит более трех тысяч лет назад, во времена царствования фараона Рамзеса II. Бедственное положение каменотеса Нугри толкает его и его друзей на отчаянный поступок.
![Гракхи](/storage/book-covers/7b/7bbb696e1f046a6b596a0f154eab2043151e6d2a.jpg)
Роман «Гракхи» писателя М. В. Езерского (1891–1976) посвящен самому интересному с социальной и культурной точки зрения периоду гражданских войн в Римской республике. Автор дает широкую историческую картину Древнего Рима, рассказывает о борьбе братьев Тиберия и Гая Гракхов за аграрную реформу, об их трагической судьбе, воссоздает духовную атмосферу той эпохи, быт и нравы римского общества.Книга снабжена словарем и комментариями д. и. н. Немировского А. И.Следующие романы М. Езерского о гражданских войнах в Древнем Риме также выйдут в издательстве «Скифы».
![Триумвиры. Книга 1](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Марий и Сулла. Книга 1](/storage/book-covers/55/55caa337783c91cd9f1b6403576e73725a24c853.jpg)
Первая часть из трех, включенных в качестве романа «Марий и Сулла» в тетралогию Милия Езерского «Власть и народ».
![Марий и Сулла. Книга 2](/storage/book-covers/85/858ec1b636f3ec5b143684bbeb47ec0aec57ee9a.jpg)
Вторая часть из трех, включенных в качестве романа «Марий и Сулла» в тетралогию Милия Езерского «Власть и народ». Продолжение кровавого противостояния дряхлеющего полководца-плебея Мария, мнимого продолжателя борьбы Гракхов за народ, и восходящего к вершине своих сил полководца-патриция Суллы.
![Рапана](/storage/book-covers/a6/a694969952e382e88945647400683976a8e3a3c4.jpg)
Герои рассказов А. Ткаченко — промысловики, сельские жители, лесники — обживают окраинные земли страны. Писатель чутко улавливает атмосферу и национальный колорит тех мест, где ему пришлось побывать, знакомит читателя с яркими, интересными людьми.Незнакомая девочка попросила мальчика-ныряльщика достать рапану — крупную, тяжелую рогатую раковину…
![Привет, Волли!](/storage/book-covers/21/212cf30f53e2eaf203e270e82b74340488fd6446.jpg)
Волли — это не придуманный персонаж, как Карлсон или Лотте, он существует на самом деле. Это пацан лет шести, которому не нравится смотреть без дела в потолок, он сам находит себе занятие. И если даже он от скуки и засмотрится на этот самый потолок, то в голове у него сразу рождается целая куча классных идей. Например, как сразиться с тараканом. Или как накормить видеомагнитофон вареньем. Или изобрести чудо-жидкость из Аякса, Доместоса и Ваниша. Или превратиться в птицу при помощи перьев из папиной новой пуховой куртки.Конечно, родители не всегда могут понять и оценить все его начинания.
![Таня Логай](/storage/book-covers/b2/b2ff20033285c8dfb1aa1c6a1f262e365dac144f.jpg)
Константин Носилов родился 17 (29) октября 1858 года в селе Маслянском Крестовской волости Шадринского уезда Пермской губернии (ныне в Шадринском районе Курганской области) в семье священника.
![От Клубка до Праздничного марша](/storage/book-covers/65/658e66ef62725e1cf496e7c21f521755927b15c5.jpg)
Перед вами давно обещанная – вторая – книга из трёхтомника под названием «Сто и одна сказка». Евгений Клюев ещё никогда не собирал в одном издании столько сказок сразу. Тем из вас, кто уже странствовал от мыльного пузыря до фантика в компании этого любимого детьми и взрослыми автора, предстоит совершить новое путешествие: от клубка до праздничного марша. В этот раз на пути вас ждут соловей без слуха, майский жук, который изобрёл улыбку, каменный лев, дракон с китайского халата, маленький голубчик и несколько десятков других столь же странных, но неизменно милых существ, причём с некоторыми из них вам предстоит встретиться впервые.Счастливого путешествия – и пусть оно будет долгим, несмотря на то, что не за горами уже и третье путешествие: от шнурков до сердечка!
![Тайка](/storage/book-covers/53/530f3d81867344c92474466db40bfd401c0d22e2.jpg)
Повесть о жизни зауральской деревушки в первые послевоенные годы, о дружбе двух девочек, которые одарены способностью видеть и открывать мир. Несмотря на послевоенные трудности, их детская жизнь искрится радостью, весельем, мечтой, ощущением полноты жизни. Десятилетняя героиня повести Тайка, часто попадая в разные житейские сложности, постепенно приобретает свой маленький опыт, свои нравственные принципы.