Шаг к убийству - [23]

Он включил стартер грузовика, использовавшегося для перевозки оборудования аттракционов, лестниц и метел. Балл Горэм, с игральными картами в руках, поднял боковой полог палатки.

— Все в порядке, Эд?

— Да. Все хорошо. Я на минутку съезжу в город, затем к дому Миллера, заберу свою машину.

— Может, возьмешь кого-нибудь из ребят пригнать грузовик обратно?

— Не надо. Я хочу уговорить девушку Миллер переехать к нам на площадку до судебного расследования. Она может привести машину.

— Как скажешь, — ты владелец аттракционов.

Когда Феррон ехал по дороге в город, в церкви начал звонить колокол, поплыл мягкий, мелодичный звук. В этот час деловые кварталы были пустынны. Только несколько семей горожан, одетых в лучшие воскресные костюмы, направлялись к церкви.

Кафе и пивные были закрыты. Помимо звона колокола явственно слышалось шлепанье печатного пресса в типографии издательства «Пикайун» Этот звук казался необычно громким в неестественной тишине улицы.

Дверь почты оказалась открытой. Феррон остановил машину и вошел внутрь. Матовые стекла окон за металлической решеткой были закрыты, но мелькало что-то белое и слышался шорох конвертов, падающих в ящик, — кто-то сортировал почту. Он постучал в одно из окон:

— Мисс Мерри!

Рыжеволосая девушка открыла окно. Она была одета для церкви — в изящном синем костюме с белым воротником и тоже изящной шляпке. Рядом на столе лежала пара белых перчаток и молитвенник.

— А, это вы, — протянула она. — Мы по воскресеньям не работаем, мистер Феррон. Я только разбираю десятичасовую почту. Но коль скоро вы уже здесь, распишитесь за заказное письмо, оно пришло на ваше имя сегодня утром.

Феррон расписался на квитанции, которую она подсунула под решетку, и не стал вскрывать конверт: и так знал, что написано. Банк Батон-Ружа хотел получить свои деньги.

Ханна снова принялась за сортировку писем.

— А теперь прошу извинить меня. Мой жених через несколько минут заедет за мной, и я хотела бы попасть в церковь вовремя.

Феррон внимательно наблюдал за ней через решетку.

— Какую позицию вы занимаете, Ханна? — спросил он.

— По какому поводу?

— Вы верите, что мы с Марвой убили ее дядю?

Ханна засмеялась:

— Не говорите глупостей. Ребята просто потеряли головы вчера ночью. Да и все мы, я думаю.

— Но вы не любите Марву?

— Мы никогда не были закадычными подругами, но нельзя сказать, что я не люблю ее, просто безразлична к ней. Я думаю, она сделала глупость, что вернулась домой. Ее жизнь в Нью-Йорке не мое дело, но нечего ей выпендриваться перед нами.

— А что скажете о Тэйере?

— Что вы имеете в виду?

— Он очень хочет стать шерифом?

— Да, очень.

— Так сильно, что готов фальсифицировать доказательства?

— Нет, не до такой степени.

— А я думаю, до такой.

— Почему?

— Он предложил сегодня сделку. Предложил отпустить меня, если я брошу Марву на растерзание.

Ханна закончила с сортировкой почты первого класса и начала разбирать второй класс по почтовым ящикам.

— Ну, нельзя же обвинять человека за стремление продвинуться. Если Хи сумеет быстро все распутать, это будет значить для него очень много — ведь осенью состоятся выборы.

Феррон облокотился на почтовый 'шкаф.

— Послушайте, Ханна. Вы знаете этот город, а я нет. Допустим, Марва и я не имеем отношения к убийству и ограблению ее дяди, — кто бы мог убить старика ради денег?

Ханна засмеялась:

— Это сложный вопрос. Восемнадцать тысяч долларов — это куча денег для работника на плантации, получающего пять долларов в день. Это куча денег для мелкого торговца, выручка которого в год состав- ляет три-четыре тысячи долларов в год после вычета налогов. Это куча денег для арендатора, доход которого за год меньше двух тысяч налич- ными, при работе по четырнадцать часов в сутки. Это куча денег для каждого. — Она изобразила, как будто размахивает палкой. — Если бы я знала, что у старого полковника столько наличных денег дома, я бы, пожалуй, и сама пару раз стукнула его по голове.

— Это не очень смешно, — сказал Феррон.

Ханна очнулась:

— Действительно не смешно. — Она провела тыльной стороной ладони по лбу. — Я думаю, мы все как-то особенно взвинчены в последнее время. В Бэй-Байу никогда ничего подобного не было.

Закончив с почтой второго класса, она помыла руки и вытерла чистым полотенцем.

— А что вы можете сказать об этом фермере по имени Бемис? — спросил Феррон. — Как далеко он живет от дома Миллера?

— Примерно в полумиле. Это ближайший- сосед Миллера.

Они были в дружеских отношениях?

— Старик не водил дружбу ни с кем, только с бутылкой. Но я полагаю, поскольку они соседи, он проводил с Бемисом какое-то время.

— Ббмис мог знать, что у него есть деньги.

— Если и знал, то был единственным человеком, которому это известно. А что?

— Бемис прибыл на место прошлой ночью очень быстро.

— В этой части страны мы все стараемся помочь друг другу.

— Даже при таких обстоятельствах! Мне помнится, он один из первых завел речь о линчевании.

Ханна натянула белые перчатки.

— Я знаю. После того, как вы уехали вчера ночью, мистер Оппенхайм и Хи — оба горячо урезонивали его. Хи собирался упечь его и Келси в тюрьму за подстрекательство к бунту, но шериф Филлмор отговорил.