Семья Машбер - [7]
Особая суматоха царит тут в большие базарные дни, например перед Рождественским постом. Тогда попросту невозможно пробиться сквозь толпу мужиков, баб, горожан, шляхтичей. Весь рынок пестрит коричневыми свитками, рыжими полушубками, платками, шалями, полушалками, шапками, фуражками, папахами, сапогами, валенками, лаптями…
В город приезжают богачи, чтобы приобрести что-нибудь ценное, солидное, бедняки же приходят порой за мелочью, которую легко могли бы купить и у себя дома. Но очень уж хочется им побывать в городе, потолкаться среди людей, походить по лавкам, прицениться, поторговаться, потратить на покупку как можно больше времени и получить от этого удовольствие.
Люди состоятельные расхаживают по рынку неторопливо, степенно, они хорошо знают, что им нужно и куда следует направиться. Лавочник всегда им рад, «пана» и «хозяина» он встречает с особым почтением, разговаривает вежливо, убеждает и всячески старается, чтобы они не ушли, ничего не купив. Беднякам в эти горячие минуты никто не рад, их тут же узнают по глазам, растерянно блуждающим по углам и полкам магазинов. Сразу видно, что кроме большого желания что-нибудь купить у них мало что имеется.
Бедняков встречают недружелюбно, иной раз их просто гонят из лавки, на их нерешительные вопросы отвечают сквозь зубы. Если подобный покупатель чуть замешкался в магазине, затесался в толпе других, то, заметив его, хозяин кричит приказчику:
— Чего толковать с ним так долго? Не видно, что ли, чего ему надо? Гони его ко всем чертям, пока не стащил чего-нибудь!
А воровство в базарной суматохе — не такая уж редкость. Правда, большей частью не бедняк-крестьянин ворует у торговца, а торговец обкрадывает бедняка.
Среди лавочников есть опытные, известные всему рынку «специалисты», которые взвешивают вместо полупудовой гири десятифунтовой. Проделывают они это ловко: только поставят гирю на весы и тут же снимают, так что крестьянин даже глазом моргнуть не успевает. И только позже бедняга спохватывается, обнаруживает обман, прибегает с жалобами и криками, но лавочник, конечно, делает вид, что не узнаёт его. Даже иной раз до драки доходит, но тогда вмешивается «блюститель порядка» — будочник с красной испитой мордой. Он свистит в полицейский свисток, разнимает дерущихся и отводит куда следует как раз того, кого не следует.
Бывает и так, что крестьянин польстится на какую-нибудь мелочь, хвать ее — и за пазуху. Горе ему, если поймают! С ним не будут долго церемониться, расправятся тут же на месте. Прежде всего его отлупит приказчик, а если заглянут приказчики из соседних магазинов, то и они, коли свободны, окажут «помощь» и отдубасят несчастного чем попало; каждый постарается приложить руку — бьют по лицу, по голове, в грудь.
Если попадется крестьянка, будь она молодая или старая, ее бьют, жалея. Зато с нее срывают головной платок и оставляют простоволосую, взлохмаченную, пристыженную на всеобщий позор и посрамление. Впрочем, такие события случаются не каждый день.
Обычно покупатели бывают довольны покупками, а продавцы — торговлей. Лица у всех возбуждены, руки — заняты. Какая бы погода ни была — мороз ли, ветер, снег, метель, — она не мешает, на нее не обращают внимания, торговцев согревает удовольствие от работы.
В базарные дни они едят мало: хватает и того, что подзакусили рано утром дома, перед тем как идти на рынок. Этим сыты дотемна, когда усталые, промерзлые, с кирпично-красными от холода лицами возвращаются домой.
На рынке забывают обо всем. Не обращают внимания на окоченевшие руки, на обмороженный нос или уши, не чувствуют ни ушибов, ни заноз. Ничего, вечером, дома в тепле, все пройдет.
Здесь описан так называемый «грубый рынок». Но то же самое происходит на параллельной улице — на «благородном» рынке. Там тоже невероятная теснота, давка, там тоже не пробиться сквозь толпу. Правда, бедняков там не встретишь, да и вообще торгуют на «благородном» рынке не в розницу, а только оптом.
С одной стороны здесь — крупные мануфактуристы, владельцы галантерейных магазинов, складов готовой одежды, обуви, тканей. Купцы из Лодзи, Варшавы, Белостока и других городов Польши и далекой России. С другой — только помещики, богатые шляхтичи, зажиточные местечковые евреи.
Здесь и приказчики одеты получше, и обращение с покупателями другое.
На этом рынке и встретят и обслужат деликатнее. Хозяева лавок в хорьковых шубах разгуливают около своих магазинов, время от времени собираются в кружок и с солидным видом ведут деловые разговоры. А тем временем в магазинах орудуют многоопытные приказчики, у них и языки по-особому подвешены, они умеют так завлечь, заговорить покупателя, так ловко показать товар, что редко кому удается увернуться от них, ничего не купив.
Хозяева на улице беседуют о векселях, о сроках, о банкротстве, о ценах, поднимающихся или падающих в крупных торговых центрах, о своих поездках в Лодзь или Харьков.
А в старых каменных лабазах идет торговля. Здесь — постоянный полумрак, так как нет окон и свет проникает только через дверь. За прилавком приказчик, он вываливает перед покупателем груду тканей, шерсть, сукно, шелка английских, немецких, русских «фирм» с поддельными марками, с фальшивыми пломбами. Показывает и отмеряет, а отмеряя, без умолку трещит и под шумок хоть как-нибудь да обманет.
![Еврейские литературные сказки](/storage/book-covers/65/65d80ad8e6ddd9875a1fafc13a0be00cae8b1b35.jpg)
Важнейшая часть литературы на идише — литературная сказка, в которой традиции средневековой книжности и фольклорные мотивы соединились с авангардными тенденциями XX века. Этот сплав придает еврейской сказке особое, только ей присущее своеобразие. В этот сборник включены произведения классиков еврейской литературы — Ицхока-Лейбуша Переца, Мани Лейба, Ицика Мангера, а также писателей, мало известных в России: мистика Дер Нистера, фольклориста Ан-ского, модерниста Мойше Бродерзона. Многие произведения переведены с идиша на русский впервые.
![Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период). 1980-е](/storage/book-covers/2a/2a5cddd36ff45801359123005b969a272abebccc.jpg)
Последняя книга из трех под общим названием «Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период)». Произведения, составляющие сборник, были написаны и напечатаны в сам- и тамиздате еще до перестройки, упреждая поток разоблачительной публицистики конца 1980-х. Их герои воспринимают проблемы бытия не сквозь призму идеологических предписаний, а в достоверности личного эмоционального опыта.Автор концепции издания — Б. И. Иванов.
![Вдова героя](/storage/book-covers/56/566ad70b3c5274148e70367d17923aa9eaf36d82.jpg)
Людей неинтересных в мире нет, их судьбы – как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее. А если кто-то незаметно жил и с этой незаметностью дружил, он интересен был среди людей самой неинтересностью своей.
![Мамочка из 21-го бокса](/storage/book-covers/25/2565582ddbe88cf38cbfe23830b31b36551b3cd5.jpg)
После рождения недоношенной бездыханной малышки от непутевого мужа жизнь Маруси Ждановой меняется далеко не в лучшую сторону. Не найдя поддержки у сестры и мамы, она едет в глухой лесной поселок к своей свекрови, но и там ее ждут одни неприятности и мистические совпадения… Как выйдет из сложившейся ситуации провинциальная девушка и кто станет ее помощником и проводником в жизнь, об этом и многом другом читайте прямо здесь!
![Лучшие годы](/storage/book-covers/f7/f76b14031d06105951602c583415da53fa899908.jpg)
В крайне прохладных отношениях восьмидесятилетней матери и вполне зрелой дочери во время совместной краткой поездки в Италию неожиданно намечается потепление, и оказывается, что мать и дочь роднит общий любовный опыт. Перевод Елены Леенсон.Из журнала «Иностранная литература» № 8, 2016.
![Эвтанатор](/storage/book-covers/6f/6f6380f569307e4e332d3df5039f5637419c0bea.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Обнаженные души](/storage/book-covers/b8/b85691063cc23c5c70b81e4805a92a32b6c48249.jpg)
Франция. 40-е XX века. Поражение в начале Второй мировой. Падение Парижа. Оккупация Германией. Расстрелы заложников. Преследования мятежников. Гонения на евреев. Война витает в воздухе… Люди-призраки, ищущие, сомневающиеся, живые.Испанец-революционер Сесар, лишенный Родины, остается один после гибели жены.У тринадцатилетнего мальчишки-подростка Ксавье рано кончается детство – с началом войны он теряет всех своих близких и вынужден убегать от своего прошлого.Хрупкая и избалованная Соланж, привыкшая к роскоши и безответственности, не может принять сотрудничество отца с врагом.Холодная Ева после гибели мужа и прихода немцев видит, что ее жизненный план рушится, как карточный домик.Венсан, холеный молодой француз-проныра, с легкостью приспосабливается к новому режиму, он способен зарабатывать деньги на чем угодно, но на что он их потратит?Абсолютно разные судьбы и одна на всех большая беда и большая жизнь, такая личная и такая общая.
![Дети Бронштейна](/storage/book-covers/bb/bbe50c27fc60e078710bd85b23b83feecef77225.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Третья мировая Баси Соломоновны](/storage/book-covers/04/048f592c440a30adf61bb7d6ffb5512790436651.jpg)
В книгу, составленную Асаром Эппелем, вошли рассказы, посвященные жизни российских евреев. Среди авторов сборника Василий Аксенов, Сергей Довлатов, Людмила Петрушевская, Алексей Варламов, Сергей Юрский… Всех их — при большом разнообразии творческих методов — объединяет пристальное внимание к внутреннему миру человека, тонкое чувство стиля, талант рассказчика.
![Русский роман](/storage/book-covers/7a/7aae08b5fb39f65f0d13d76b6a827deed20d0e88.jpg)
Впервые на русском языке выходит самый знаменитый роман ведущего израильского прозаика Меира Шалева. Эта книга о том поколении евреев, которое пришло из России в Палестину и превратило ее пески и болота в цветущую страну, Эрец-Исраэль. В мастерски выстроенном повествовании трагедия переплетена с иронией, русская любовь с горьким еврейским юмором, поэтический миф с грубой правдой тяжелого труда. История обитателей маленькой долины, отвоеванной у природы, вмещает огромный мир страсти и тоски, надежд и страданий, верности и боли.«Русский роман» — третье произведение Шалева, вышедшее в издательстве «Текст», после «Библии сегодня» (2000) и «В доме своем в пустыне…» (2005).
![Свежо предание](/storage/book-covers/cc/cc5aa8f3f06c6297e0dfed9803f679dd4ad24aa1.jpg)
Роман «Свежо предание» — из разряда тех книг, которым пророчили публикацию лишь «через двести-триста лет». На этом параллели с «Жизнью и судьбой» Василия Гроссмана не заканчиваются: с разницей в год — тот же «Новый мир», тот же Твардовский, тот же сейф… Эпопея Гроссмана была напечатана за границей через 19 лет, в России — через 27. Роман И. Грековой увидел свет через 33 года (на родине — через 35 лет), к счастью, при жизни автора. В нем Елена Вентцель, русская женщина с немецкой фамилией, коснулась невозможного, для своего времени непроизносимого: сталинского антисемитизма.