Сципион. Том 1 - [275]
Если сдыхал обозный осел или вконец обессилившая лошадь, кровожадные хищники устраивали битву над трупом животного. Не прекращая междоусобицы, они торопливо раздирали тушу. Первыми лакомились грифы, деловито исследуя чрево жертвы лысыми головами, а вороны были рады и объедкам и поторапливали грифов, хватая их за хвосты. Над оголенными костями волненья стихали, и продолжалась неспешная погоня за основной частью добычи. Стервятники мерно парили над колонной и зорко блюли смерть.
Решительно шагнувшее навстречу судьбе войско все далее углублялось в серо-желтую страну, представлявшуюся царством некоего ненасытного тирана, высасывающего из нее все жизненные соки. Однообразие окружающего пейзажа утомляло глаза и иссушало душу, под его воздействием скудело воображение и возникало ощущенье, будто пустыня постепенно растворяет в себе людей, обращая их, как и все прочее, в песчинки. Во всем здесь чудилось влияние коварного властелина. Римлян подстерегали самые неожиданные и даже нелепые опасности. Несколько раз им на пути попадались отравленные врагами либо просто ядовитые источники, и, несмотря на всяческие предосторожности, сотни солдат были больны, а несколько человек даже скончалось. Однажды войско расположилось на ночлег в сравнительно привлекательной на вид лощине у желтого мутного ручья с поймой, поросшей жиденьким кустарником, напоминавшим волосы вокруг лысины, каковой являлся для этих мест роскошью. Но едва стал сгущаться вечерний сумрак, как над низиной пополз едкий гнилостный запах, заражая все живое. Легионы поспешно бросили лагерь и двигались в темноте до тех пор, пока не выбрались на возвышенность, хотя и безводную, но зато обдуваемую свежим ветром. И это приключение привело к болезням людей и особенно — обозных животных. А в другом случае римляне поплатились за сочувствие к несчастным. Им встретилась группа туземцев, представившаяся частью каравана, пострадавшего от песчаной бури. Обратившихся за помощью пришельцев доброжелательно приняли в войске, снабдив всем необходимым. Прошло несколько часов, прежде чем было заподозрено неладное. Но вот кто-то из солдат заметил на теле одного из гостей тщательно скрываемые под тряпьем гнойные язвы, и вскоре выяснилось, что римляне приютили собранных из разных гетульских племен изгоев, страдающих неизвестной, но, безусловно, страшной болезнью. Правда, осталось тайной, случайно ли эти африканцы попали к римлянам или их подослал некто, привыкший извлекать выгоду из самых тяжких человеческих бед. Как бы там ни было, гетулов спровадили прочь, все снаряжение, которого касались больные, сожгли, а людей, общавшихся с ними, в основном это были слуги, под охраной оправили в обратный путь.
Казалось, что зло растворено здесь в воздухе, им пропитана земля и заражена вода. Тут каждый камень угрожал, за любым кустом, затаившись в притворной дреме, сторожила смерть. Над унылыми холмами чудился беззвучный стон давно похищенных пустыней жертв, предвещавший ступившему сюда трагическую участь. Эта страна представлялась нисхождением в Аид. Здесь все служило потусторонней госпоже и исподволь готовило душу к расставанью с телом.
И вот именно сюда суровый рок повлек два самых сильных, не имевших себе равных в предшествующей истории войска, возглавляемых лучшими полководцами. Состязаясь в скорости, соперничающие армии стремительно внедрялись в эти бесплодные края, чтобы отрезать друг другу дорогу к отступлению и в отчаянной схватке решить судьбу мира, чтобы обратно вернулась лишь одна из них, и современный им век знал бы только одного непобедимого полководца.
Все ближе было роковое поле, закованное природой в цепи холмов, словно преступник, дожидающийся казни, все быстрее сокращался остающийся войскам путь, все стремительнее сжимались человеческие жизни. Смерть реяла над колонной и сортировала людей, готовясь к пиршеству. А ее лазутчики и нахлебники мельтешащей тучей, шелестя крыльями, неслись следом и пристрастно высматривали будущие жертвы, надрывным карканьем указуя на них своей госпоже.
В этой обстановке даже животные загрустили. Боевые кони тревожно ржали, предчувствуя гибель, а обозные мулы и ослы то и дело норовили поворотить назад, явно осуждая намерения своих двуногих хозяев. Но не таково было настроение воинов. Когда люди исполнены идеи и страсти, им есть что противопоставить гнету внешних сил.
«Мы обещали государству, родным и вдовам граждан, убитых Ганнибаловыми наемниками, уничтожить ненавистное войско, — говорил Сципион солдатам, — и мы сдержим слово. Смотрите: я договорился с этим орлиным племенем о сотрудничестве, чтобы после битвы не смогли уцелеть даже трупы поганых пунийцев!»
Легионеры при этом смотрели вверх на зловещую стаю и хохотали, бросая вызов всем темным силам Вселенной. Вместе со Сципионом они готовы были бы идти на штурм пылающего вулкана и спорить с судьбой до последнего вздоха, так как в их представлении он являл собою материализованную, а значит, доступную всеобщему пониманию идею Родины и был озарен блистательным ореолом Фортуны.
У плохого полководца, в нездоровом войске солдаты перед боем печалятся думами о смерти, но у настоящего вождя головы воинов полнятся мыслями о славе или — в худшем случае — о добыче, и потому такие люди в критической ситуации не томятся жаждой жизни, а живут.
![Тиберий](/storage/book-covers/89/895a0f38bb380f41fbeed4feb0ee9f2b149e55d2.jpg)
Социально-исторический роман "Тиберий" дополняет дилогию романов "Сципион" и "Катон" о расцвете, упадке и перерождении римского общества в свой социально-нравственный антипод.В книге "Тиберий" показана моральная атмосфера эпохи становления и закрепления римской монархии, названной впоследствии империей. Империя возникла из огня и крови многолетних гражданских войн. Ее основатель Август предложил обессиленному обществу компромисс, "втиснув" монархию в рамки республиканских форм правления. Для примирения римского сознания, воспитанного республикой, с уже "неримской" действительностью, он возвел лицемерие в главный идеологический принцип.
![Катон](/storage/book-covers/68/6811c43ff51f3365985328d9c00debecb2eae7f2.jpg)
Главным героем дилогии социально-исторических романов "Сципион" и "Катон" выступает Римская республика в самый яркий и драматичный период своей истории. Перипетии исторических событий здесь являются действием, противоборство созидательных и разрушительных сил создает диалог. Именно этот макрогерой представляется достойным внимания граждан общества, находящегося на распутье.Во второй книге рассказывается о развале Республики и через историю болезни великой цивилизации раскрывается анатомия общества. Гибель Римского государства показана в отражении судьбы "Последнего республиканца" Катона Младшего, драма которого стала выражением противоречий общества.
![Сципион. Том 2](/storage/book-covers/f9/f964d4515472e85248523e31cf881fea4291ea97.jpg)
Главным героем дилогии социально-исторических романов «Сципион» и «Катон» выступает Римская республика в самый яркий и драматичный период своей истории. Перипетии исторических событий здесь являются действием, противоборство созидательных и разрушительных сил создает диалог. Именно этот макрогерой представляется достойным внимания граждан общества, находящегося на распутье.В первой книге показан этап 2-ой Пунической войны и последующего бурного роста и развития Республики. События раскрываются в строках судьбы крупнейшей личности той эпохи — Публия Корнелия Сципиона Африканского Старшего.
![Гуманная педагогика](/storage/book-covers/80/8049029b6eb73f30e192d6a8cbf2e0abab17274f.jpg)
«Стать советским писателем или умереть? Не торопись. Если в горящих лесах Перми не умер, если на выметенном ветрами стеклянном льду Байкала не замерз, если выжил в бесконечном пыльном Китае, принимай все как должно. Придет время, твою мать, и вселенский коммунизм, как зеленые ветви, тепло обовьет сердца всех людей, всю нашу Северную страну, всю нашу планету. Огромное теплое чудесное дерево, живое — на зависть».
![Письма Старка Монро, Дуэт со случайным хором, За городом, Вокруг красной лампы, Романтические рассказы, Мистические рассказы](/storage/book-covers/9c/9ce629669210df690e4521747ad4b692df67d88b.jpg)
Артур Конан Дойл (1859–1930) — всемирно известный английский писатель, один из создателей детективного жанра, автор знаменитых повестей и рассказов о Шерлоке Холмсе. В двенадцатый том Собрания сочинений вошли произведения: «Письма Старка Монро», «Дуэт со случайным хором», «За городом», «Вокруг красной лампы» и циклы «Романтические рассказы» и «Мистические рассказы». В этом томе Конан Дойл, известный нам ранее как фантаст, мистик, исторический романист, выступает в роли автора романтических, житейских историй о любви, дружбе, ревности, измене, как романтик с тонкой, ранимой душой.
![Продам свой череп](/storage/book-covers/09/0971b2d59898c06b2d127db7308081f24ae39d10.jpg)
Повесть приморского литератора Владимира Щербака, написанная на основе реальных событий, посвящена тинейджерам начала XX века. С её героями случается множество приключений - весёлых, грустных, порою трагикомических. Ещё бы: ведь действие повести происходит в экзотическом Приморском крае, к тому же на Русском острове, во время гражданской войны. Мальчишки и девчонки, гимназисты, начитавшиеся сказок и мифов, живут в выдуманном мире, который причудливым образом переплетается с реальным. Неожиданный финал повести напоминает о вещих центуриях Мишеля Нострадамуса.
![Странник между двумя мирами](/storage/book-covers/76/76b6f157cc73fc9073baff745f9fcbc545434879.jpg)
Эта книга — автобиографическое повествование о дружбе двух молодых людей — добровольцев времен Первой мировой войны, — с ее радостью и неизбежным страданием. Поэзия и проза, война и мирная жизнь, вдохновляющее единство и мучительное одиночество, солнечная весна и безотрадная осень, быстротечная яркая жизнь и жадная смерть — между этими мирами странствует автор вместе со своим другом, и это путешествие не закончится никогда, пока есть люди, небезразличные к понятиям «честь», «отечество» и «вера».
![Заложники](/storage/book-covers/9b/9b95c97cb63694a8492a902cc8bb80364e4af620.jpg)
Одна из повестей («Заложники»), вошедшая в новую книгу литовского прозаика Альгирдаса Поцюса, — историческая. В ней воссоздаются события конца XIV — начала XV веков, когда Западная Литва оказалась во власти ордена крестоносцев. В двух других повестях и рассказах осмысливаются проблемы послевоенной Литвы, сложной, неспокойной, а также литовской деревни 70-х годов.
![Миллион](/storage/book-covers/b0/b0dbf099c2f2297bd341a4f04592fe8c77afca22.jpg)
Так сложилось, что в XX веке были преданы забвению многие замечательные представители русской литературы. Среди возвращающихся теперь к нам имен — автор захватывающих исторических романов и повестей, не уступавший по популярности «королям» развлекательного жанра — Александру Дюма и Жюлю Верну, любимец читающей России XIX века граф Евгений Салиас. Увлекательный роман «Миллион» наиболее характерно представляет творческое кредо и художественную манеру писателя.