Самый сумрачный сезон Сэмюэла С - [3]
Эти взаимные выпады отвлекали от неурядиц в собственном внутреннем хозяйстве. И от странных пульсаций где-то в паху, которые по ночам уносили в мир грез, таких же безнадежных, как и попытки ухватить Агнессу за зад, который заносило на поворотах во время гонок вокруг стола. А потом - минуты, полные отчаяния. Остался ни с чем - она ускользнула на свою половину. Он сидел, сложив веснушчатые руки; перед глазами стоял великолепный десерт. Откуда-то из-за горизонта долетал шепот: "Эй. Когда же ты наконец исцелишься, исцелишься, исцелишься". Тогда медленно к окну послушать протяжный и печальный звон колокола собора Св. Стефана и посмотреть, пробилось ли солнце. Почему-то очень захотелось отплыть в старость на океанском лайнере, забитом золотыми слитками.
Сэмюэл С. всегда носил пиджак. Идеальный узел галстука, белый воротничок, рубашка в тонкую полоску. Он плотно закупоривал окна в своей комнате, чтобы с улицы не проникали пыль и грохот трамваев. Невозмутимо вышагивал по тротуару - айсберг, скрывающий свое одиночество под водой. Ни матери, ни окружающему миру не было до него дела. В детстве, играя, он как-то услышал от приятеля: "Если я скажу маме, что не верю в Бога, она упадет замертво". Сэмюэл С. бросился домой - его мать гладила на кухне и заявил: "Слушай, ма, а я не верю в Бога". На что она ответила: "Правда. Подай-ка мне брызгалку". Его первый урок. Люди слишком заняты, чтобы верить.
Последний день июля, воскресенье, десять часов утра. За окном пронзительно кричит всполошенный скворец, по ветке липы крадется кошка, водяная пыль дождя. Сэмюэл С. сидит, обхватив голову руками, уставившись в одну точку. Мысли прикованы к задаче по сферической геометрии, - маленькое ухищрение, чтобы запустить мозговой механизм и заглушить душу. Едва различимый телефонный звонок под кучей грязного белья. Все это напоминает восхождение на гору. Он вытянул черный аппарат и услышал голос Графини. Все это время она думала. Не зайдет ли он к ней на чашечку кофе.
Сэмюэл С. бодро прогарцевал через весь город. Трамвай, потом пешком, мимо фасадов дворцов, по дорожкам парков, между колоннами серого каменного здания, цокая каблуками по черно-белым мраморным квадратам вестибюля. Мельком оглядел себя в зеркале. Небрежно бросил последний шиллинг лифтеру. Маленький штраф за маленькую роскошь. Старинные двери лифта закрылись. Подъем на третий этаж. Ее площадка, огромная резная дверь. Улыбки сельского вида прислуги до самой гостиной. Он слегка коснулся губами руки Графини - ритуал, описанный в книгах; он считал нужным соблюдать его. Графиня закинула ногу на ногу. Самая соблазнительная часть ноги, чуть выше колена, слегка расплылась. Сэмюэл С. стоял, не понимая, что все это значит. Как в детстве, когда он пришел в гости к своему другу, пообедал вместе с его семьей, вытер рот салфеткой и уже хотел было встать из-за стола, но его спросили: "Куда это ты собрался". Сэмюэл С. оглядел комнату и ответил: "Домой, а что. Разве еще не все".
- Вам, наверно, интересно знать, зачем я вас позвала, герр С.
- Нет.
- В столь ранний час... Не может быть.
- Вы правы, я соврал. Мне интересно.
- Вы мне нравитесь.
- Надо же.
- Почему "надо же".
- Видите ли, Графиня, ваш вопрос лишен смысла. В этом мире люди всегда говорят одно, а подразумевают другое. Я хочу сказать, что подобные сообщения сбивают меня с толку.
- Перейдем к главному. Я решила назначить вам определенный пенсион. Пожизненно.
- Вот так так, разбогател бедняк.
- Я ожидала другую реакцию.
- Черт.
- И это все, что вы можете мне сказать.
- На своем жизненном опыте, Графиня, я убедился, что всегда говорю не то, что требуется. Особенно в тех случаях, когда угадывают мои желания.
- Но есть некоторые условия.
- Ну-ну.
- Я не шучу, герр С.
- Скоро начнете.
- Я вас не совсем понимаю.
- Вы хотите меня купить. Чтобы всякий раз, когда у вас будет меняться настроение, преспокойно давать мне пинка.
- Насколько я понимаю, вы предпочитаете откусывать понемногу от руки дающего. Вероятно, таким способом вы собираетесь избежать голодной смерти.
- Думайте что хотите. Но я не глуп и уже давно понял, что глумление над чужой бедой - одна из тех величайших добродетелей, которыми набиты жители этого города.
- Вы считаете мое предложение глумлением.
- Не само предложение, а те условия, которые вынуждают меня отклонить его.
- Да-а. Но ведь вы еще не знаете условий.
- Зато я знаю человеческую натуру. У некоторых людей припасены ключи для любого замка. У меня же есть единственный ключ, да и подходит он только к одному замку. В общем, я прошу вас, пожалуйста, не играйте в теннис моим сердцем или, что еще хуже, моим полупустым кошельком.
- Вы абсолютно неблагодарный человек.
- Может быть.
- К тому же еще и трус.
- Возможно, вы и правы. Но вам меня не купить. Хотя можно угостить еще одной чашечкой кофе. Кстати, каковы же ваши условия.
Сэмюэл С. попытался вспомнить, каким образом он снова очутился на улице, - он звонко царапал брусчатку Бальгассе. Почему-то все это смахивало на курение сигареты во время Великого оледенения. Нога попирает Северный полюс, кольца дыма обхватывают луну. Душа ноет, как избитое тело. На протяжении всей этой длинной череды неудач. Еще со школьных лет - он тогда разглядывал профиль девочки, которая ему нравилась. Она сидела в противоположном углу класса, по диагонали от него. После уроков - тайное провожание ее до дома: выяснение адреса, занятий отца и сколько он платит за электричество; сумма казалась мистически прекрасной. Однажды его чуть было не поймали прямо под окнами, на посыпанной гравием подъездной аллее, - он выведывал, что там едят. Изучение номеров автомобилей и рода занятий гостивших у них родственников. На одного дядьку была потрачена целая суббота - пришлось проехать шестьдесят пять километров на автобусе, чтобы только полюбоваться, как тот поливает свою лужайку. Потом, по прошествии года, когда девочка уже была изучена досконально, наконец-то решился поздороваться с ней. Она посмотрела сквозь меня, как сквозь кусок стекла.
![Дорогая Сильвия](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Вот вам Всевышний](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.
![Волшебная сказка Нью-Йорка](/storage/book-covers/e9/e937b0f263f922134b8e9565a933cf0d39555e46.jpg)
Один из лучших романов современного американского писателя ирландского происхождения по своему настроению живо напомнит молодому читателю один из лучших клипов английского музыканта Стинга «Иностранец в Нью-Йорке», а читатель более искушенный, конечно, вспомнит творчество одного из духовных отцов Данливи — Генри Миллера с его прославленным бестселлером «Тропик рака», где трагикомическая вакханалия эроса переплетена с пронзительными раздумьями о сути человеческого бытия. О том же рассказы Данливи, где герой ищет себя в прошлом, настоящем, но если и находит, то скорее — в себе самом.
![Лукоеды](/storage/book-covers/72/72fde9d6a26d0f23525f7430264915b5bdb4a5d4.jpg)
От лука плачут. Это факт. Поэтому, когда в Покойницкий Замок вторгается банда лукоедов, помешанных на изучении человеческой физиологии, со своими дождемерами, экс-заключенными и ядовитыми рептилиями и начинает вести раскопки прямо в парадном зале, наследник Клейтон Клементин, носитель избыточных анатомических органов, тоже готов разрыдаться. Но читатели «Лукоедов» смеются уже тридцать лет. И никак не могут остановиться…Американо-ирландский писатель Джеймс Патрик Данливи (р. 1926) написал один из самых оригинальных сюрреалистических романов XX века.Комический эпос «Лукоеды» — впервые на русском языке.Дж.
![Дорогой Хьюго](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Франц Ф](/storage/book-covers/65/65fb454e37ece41077e45a7102ce51d6e24e8963.jpg)
Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.
![Чисто рейнское золото](/storage/book-covers/f7/f7d50ef30302cf0788facb52e650db2e16e10467.jpg)
Эссе для сцены австрийской писательницы и драматурга, лауреата Нобелевской премии Эльфриды Елинек написано в духе и на материале оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». В свойственной ей манере, Елинек сталкивает классический сюжет с реалиями современной Европы, а поэтический язык Вагнера с сентенциями Маркса и реальностью повседневного языка.
![Калейдоскоп. Расходные материалы](/storage/book-covers/8d/8dac152c7502228fd787d1f301272d44981a94a1.jpg)
В новом романе Сергея Кузнецова, финалиста премии «Большая книга», более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава – только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.