Рысь - [9]
— Не знаю, не знаю, — пробормотал Феннлер.
Феннлеру удавалось говорить о самых важных вещах самым тихим голосом. Он, как всегда, сидел под чучелом серны, не позволяя себе пренебрежительных отзывов о здешних трофеях, хотя у него дома на стенах висели куда более значимые. Феннлер переключил общее внимание с Хуггенбергера на себя, на свои маленькие, поблескивающие, как неснятые сливки, глаза и кустистые, целиком скрывавшие губы рыжие усы, что покачивались вверх-вниз, когда Феннлер говорил, а в остальное время висели у рта большим амбарным замком.
— Не нравится мне все это, — добавил он наконец.
Фриц Рустерхольц отодвинул кружку и откинул со лба жидкие волосы, Макс Пульвер сбил пепел с сигареты в пепельницу. Даже Беат Бюхи, обычно остававшийся невозмутимым, покосился на Феннлера.
— Что именно тебе не нравится? — полюбопытствовал Хуггенбергер.
— Ты, конечно, прав, — примирительно начал Феннлер. — Пора бы и в Лауэнене пристрелить рысь. И лапы послали вовремя: пусть все узнают, что в кантоне Берн одной хищницей стало меньше. Только вот столько шумихи вокруг… Вчера трендели по телевизору, сегодня строчат в газетах. Всё бы неплохо, если б в Лауэнене был порядочный егерь. Но с Беннингером шутки плохи. Он знает, что нам наплевать на закон об охоте. А с недавних пор у него на машине еще появилась эта дурацкая наклейка.
— Какая наклейка? — полюбопытствовал Таннер.
— Проклятые рысьи следы, — отозвался Феннлер. — Беннингер обклеил ими всю машину, как будто рысь прогулялась у него по капоту. Я его на дух не переношу.
Егеря Конрада Беннингера в Лауэнене недолюбливали все. Тут собравшиеся за столом были единодушны. Феннлер еще обвинял Беннингера и ему подобных за то, что в последние годы из-за разведения рысей выросли штрафы за несанкционированную охоту. Он рассказал о таксидермисте Шеврэ из фрибурского Шатель-Сен-Дени — два года назад его арестовали с семью чучелами рысей на рабочем столе, и он не смог предъявить разрешения на их отстрел. С него взяли десять тысяч франков и лишили лицензии на охоту. Фон Кенель из Ленка во время обыска прошлым летом чудом избежал тяжкого наказания: Феннлер в красках описал, как незадолго до обыска фон Кенель выбросил труп рыси в навозную яму.
— Он тебе об этом наверняка рассказывал, Хуггер. Вы же с ним вместе служили.
Хуггенбергер недоверчиво нахмурил тяжелые брови.
А Феннлер оперся о стол обеими локтями и, наклонившись вперед, объяснил, что он хотел сказать примерами Шеврэ и фон Кенеля:
— Акции вроде этих присланных лап вызывают много шумихи и могут только навредить. Ночью все котики серы, поэтому рысь должна исчезнуть так же, как появилась — тихо и незаметно.
— Что за чушь, Феннлер! — вспыхнул Хуггенбергер. — Я еще порасспрошу фон Кенеля, что у него там стряслось с рысью в навозной яме, но мне непонятно, почему нельзя прогнать какую-то жалкую рысь с шумом и гамом. Чем громче, тем лучше! Это только на пользу пойдет. Пусть люди видят, что затея с рысями нам не по нутру. Причем все люди — даже городские ботаники. Я не дам заткнуть себе рот!
Бюхи, почтовый служащий, посмотрел на отражение часов: шестнадцать сорок пять. Через двенадцать минут ему пора в путь-дорогу.
С подносом в слабеньких руках к столу подошла хозяйка. Поставив перед Бюхи красную «Ривеллу», она взяла протянутые им монеты. Бюхи страсть как боялся того дня, когда за разговорами в «Тунгельхорне» позабудет об автобусе и утратит репутацию пунктуального шофера, поэтому всегда сразу платил за «Ривеллу». Потом Мэри расставила до краев наполненные пивные кружки и пожелала всем пить на здоровье.
— Благодарствуем, — процедил Хуггенбергер, когда хозяйка удалилась, поставив на стол последнюю кружку.
— Так значит, шум и гам, Хуггер? — спросил Феннлер.
— Конечно, — ответил Хуггенбергер. — Тут же, как в городе: хочешь привлечь к себе внимание, иди на демонстрацию. И если как следует оторвешься, то попадешь в новости.
— Ты даже не догадываешься, к чему это может привести, Хуггер, — задумчиво произнес Феннлер и не торопясь окунул кустистые усы в пенистую влагу.
Однако Альфреду Хуггенбергеру не было дела до таксидермиста Шеврэ и овцевода фон Кенеля. Шеврэ явно нарушил трудовое законодательство, поэтому нет ничего странного в том, что его наказали. А вот обыск в доме фон Кенеля, наоборот, свидетельствует о бессилии властей.
За исключением Бюхи, которому не хотелось иметь с охотой ничего общего, поскольку из-за плотного графика он за год сбивал на дороге больше косуль и рысей, чем иные охотники убивали за три недели интенсивной охоты, все остальные знали таксидермиста Шеврэ не понаслышке. Он был у лауэненцев своим человеком, так как набивал для них головы серн и косуль. Чучело, под которым сидел Феннлер, тоже было ручной работой Шеврэ.
Макс Пульвер, от чьей «Мэри Лонг» остался лишь обгорелый фильтр, кивал на слова Хуггенбергера и почесывал остатки волос под кепкой. Бюхи отхлебнул «Ривеллы» и ждал, что ответит Феннлер.
Тот стоял на своем.
Взгляды Хуггенбергера и Фенил ера встретились, воцарилась тишина. Хоть они и сидели бок о бок, но были друг от друга бесконечно далеки.
![Вид с балкона](/storage/book-covers/f9/f9f86891f9c9d1cb564627a25bcb4d2ba80c1ac0.jpg)
В романе, посвященном сегодняшним проблемам и противоречиям итальянской действительности, ярко, в психологически интересной форме разоблачается мир хищничества и утверждается неизбежность нравственного разложения личности в условиях современного капиталистического общества. Прямым порождением этого общества является терроризм в его нынешних формах.
![Кобра](/storage/book-covers/82/82684fc37bcf9edd76dbdad7fb09bf85e66ed18d.jpg)
Буквально на ощупь вынуждены Алекс Брюс, офицер уголовной полиции Парижа, и его верная спутница Мартина Левин отыскивать следы таинственной и не знающей жалости Кобры, изобретательно и неуклонно уничтожающей своих врагов. Близкие загадочной Кобры, не догадываясь, что змея затаилась среди них, пытаются обнаружить ее в других местах, сметая все на своем пути… И никому из идущих по следу Кобры не приходит в голову, что след ведет к истории разбитой любви, предательства и… научного открытия.
![Атака седьмого авианосца](/storage/book-covers/e0/e0a993a2226406e4dfa13bd585880b0e7b9dcae3.jpg)
Обладающие колоссальными денежными ресурсами лидеры нефтедобывающих стран Ближнего Востока не жалеют средств для закупки боевых самолетов и кораблей. В огонь войны за мировое господство они бросают все новые и новые силы. Летчикам террористов обещана щедрая плата за каждый боевой вылет и выполненное задание. Экипаж «Йонаги», японского авианосца с фантастическим судьбой, противопоставил ярости фанатиков и «грязным» деньгам наемников преданность долгу и нормам самурайского кодекса чести.
![Одни в океане](/storage/book-covers/b3/b37eccdfbfbffcae85718f7c39769c19e8a5f9d1.jpg)
Вторая мировая война… По злой иронии судьбы, в одной лодке посреди океана оказываются два офицера враждующих армий: немец и американец. Надежд на спасение никаких – стоит полный штиль, нет еды и пресной воды. Каждый час неминуемо приближает страшную и мучительную смерть, и встречать ее заклятые враги вынуждены вместе…Проза Йенса Рена держит читателя в напряжении с первой до последней страницы, ведь автор, бывший командир подводной лодки, сам пережил подобную ситуацию. За глубокий драматизм и жесткую откровенность критики называют книгу «бунтарской, циничной и… гениальной».
![Блудный сын](/storage/book-covers/69/6934c3a819cec9eca03cb75270e5c55fc58c39c7.jpg)
Ироничный, полный юмора и житейской горечи рассказ от лица ребенка о его детстве в пятидесятых годах и о тщетных поисках матерью потерянного ею в конце войны первенца — старшего из двух братьев, не по своей воле ставшего «блудным сыном». На примере истории немецкой семьи Трайхель создал повествование большой эпической силы и не ослабевающего от начала до конца драматизма. Повесть переведена на другие языки и опубликована более чем в двадцати странах.
![Дон Жуан](/storage/book-covers/0a/0ac2afa8660981df240f624788f0c5abcbb11687.jpg)
Петер Хандке предлагает свою ни с чем не сравнимую версию истории величайшего покорителя женских сердец. Перед нами не демонический обольститель, не дуэлянт, не обманщик, а вечный странник. На своем пути Дон Жуан встречает разных женщин, но неизменно одно — именно они хотят его обольстить.Проза Хандке невероятно глубока, изящна, поэтична, пронизана тонким юмором и иронией.
![Минута молчания](/storage/book-covers/37/3770f0ad8d3e79a2176c6420240cd4390a030923.jpg)
Автор социально-психологических романов, писатель-антифашист, впервые обратился к любовной теме. В «Минуте молчания» рассказывается о любви, разлуке, боли, утрате и скорби. История любовных отношений 18-летнего гимназиста и его учительницы английского языка, очарования и трагедии этой любви, рассказана нежно, чисто, без ложного пафоса и сентиментальности.