Рысь - [8]
Наконец, за другим концом стола, у самого прохода, сидел Беат Бюхи. Неповоротливым и бледнолицым был этот добросовестный и скупой на слова шофер, возивший пассажиров между Лауэненом и Гштадом. Сидя за столом, он видел не только свой автобус, но и отражавшийся в окне циферблат стенных часов. В рабочее время Бюхи никогда не поддавался на уговоры пропустить кружечку пива и каждую весну со страхом ждал изменений в расписании.
Все они смотрели на Альфреда Хуггенбергера, снова притянувшего к себе «Блик» и разглядывающего снимок.
— Неужели он и правда послал в Берн эти лапы?.. Здорово, просто здорово! — снова донеслось из Хуггенбергера. — Наконец-то эти тихони поймут, на каком языке говорят в Оберланде.
Хуггенбергер бросил взгляд в почти пустую кружку, заглотил остатки пива и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Может, эти рабы науки и заметят, что не перевелись еще люди, которые не протирают штанов в офисах, сгрызая карандаши у батарей центрального отопления, а работают на земле, со скотом, и ни к чему им эта поганая рысь! — прогремел Хуггенбергер.
— Отлично сказано! — похвалил Макс Пульвер.
Покопавшись короткими неловкими пальцами в нагрудном кармане своего засаленного, пропахшего кормами комбинезона выгоревших желто-зеленых тонов Сельскохозяйственного товарищества, он достал оттуда мятую пачку сигарет.
— Может, эти сопляки в кои-то веки задумаются, каково нам здесь живется, — проговорил Пульвер, выстукивая из пачки «Мэри Лонг».
— Пусть протрут очки и увидят, что в Оберланде не все так гладко, как в туристической брошюрке, — подхватил Самуэль Таннер.
Макс Пульвер извлек из маленькой, зажатой в шишковатой руке зажигалки язычок пламени. Феннлер оглянулся на туристов в другом углу. Молодая пара общалась на южно-немецком диалекте, не обращая на стол горлопанов никакого внимания.
— Впрочем, я бы не стал на это надеяться, — вздохнул Альфред Хуггенбергер.
Фриц Рустерхольц приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, и сверкнул своим золотым клыком.
— Они уже болтают о волках и медведях, — продолжил Хуггенбергер, — все больше ботаников и воздыхателей природы ратует за то, чтобы заселить этим зверьем наши горы. Стоило нам передохнуть всего несколько десятилетий, как они уже рвутся освободить зверье из зоопарков и расплодить его здесь.
Протянув к Пульверу свою могучую ладонь, Хуггенбергер взял у приятеля сигарету. Так у них было заведено, и никакой благодарности не требовалось.
— Рысь — это милейшая тварь, — возразил Альбрехт Феннлери, приковав взгляды собравшихся к своим покачивающимся усам. — Только вот не понимаю я, зачем им понадобилось выпускать ее на волю не где-нибудь, а в Швейцарии, когда любому молокососу известно, что здесь не место хищникам. Разводили бы их себе в Карпатах.
— Но эти лапы… — проявил интерес Самуэль Таннер. — Там написано, откуда пришла посылка?
— Не думаю, — отозвался попыхивающий сигаретой Хуггенбергер, еще раз взял «Блик» и принялся отыскивать информацию о месте отправки. — А ты, Бюхи, случайно не знаешь? Ты же у нас на почте работаешь.[4] Или твой автобус уже приватизировали?
Беат Бюхи, противник приватизаций любого рода, о посылке ничего не знал.
— С какой почты отправляли, не написано, — сказал Хуггенбергер. — Но тут написано, что в Швейцарских Альпах уже живут шестьдесят рысей.
— Шестьдесят? — с удивлением переспросил Фриц Рустерхольц. — Так вот откуда столько следов в Хунценвальде.
— Шестьдесят? — удивился и Макс Пульвер. — Скоро их будет больше, чем оленей.
— И им не надо разрешения на охоту, — вставил Альбрехт Феннлер.
— Думаю, властям известно, где и когда была отправлена посылка, — предположил Самуэль Таннер.
Альбрехт Феннлер спокойно разгладил усы.
— Спрошу-ка я об этом Глуца — может, он что знает.
— Еще Глуц наверняка посоветует, как подстрелить рысь, не отмораживая задницы четырнадцать ночей кряду, — добавил Хуггенбергер.
— Если не хочешь отморозить задницу, стреляй из окна клуба, — съязвил Самуэль Таннер, прекрасно знавший, что клуб стал больной темой Хуггенбергера, после того как кантональная природоохранная инспекция обнаружила на хаммершвандском поле, где одно время стояли мишени стрелков, слишком высокую концентрацию свинца и запретила пасти там скот.
— А может, нам вместо рысей сразу политиков отстреливать? — загремел Хуггенбергер. — Пусть какой-нибудь бернский мудрила построит мне новую изгородь на Хюэтунгеле, вокруг всего пастбища, от Конского обрыва до Бычьего леса — тогда мы и посмотрим, будет ли этот чиновник с волдырями на руках ратовать за разведение рысей.
— Да у тебя овец-то всего две дюжины, — усмехнулся Феннлер.
— Не большое богатство, что уж там говорить, — подхватил Макс Пульвер, выпуская клубы табачного дыма.
— Ты бы, чай, счастлив был, если б рысь задрала нескольких твоих, тогда бы хоть на страховке руки нагрел, — добавил Самуэль Таннер.
Фриц Рустерхольц снова сделал вид, будто собирается что-то сказать.
— Приносят мне овцы доход или нет, это уж мое дело. Если б мы, фермеры, думали бы только о деньгах, то давно перебрались бы в Миттельланд и устроили бы себе латифундию с рабами из Восточной Европы. Что уж тут скрывать. Как бы там ни было, охотник, отрубивший лапы, должен послужить нам примером — так мы и будем поступать: отстреливаем рысь, отпиливаем ей лапы и шлем в министерство.
![Также известен как Яков Брюс](/storage/book-covers/13/137b0daf98c1ac522333478bd8ac44c9cc7c8017.jpg)
Яков Брюс – знаковая историческая личность для нашего государства открывается с новой фантастической стороны. Однажды, потеряв все, что было ему дорого, он берет себе новое имя Мастер и бросается с головой в фантастическое противостояние с инопланетными силами, надеясь восполнить таким образом брешь в своей душе.
![Что за …](/storage/book-covers/43/4370d5d65e06bfaecdaade655db83b677c1dd08f.jpg)
Представьте, что вы проснулись в темной комнате с рядом незнакомцев, при том не помните, как там оказались. Тело ломит, страх неизвестности поглощает вас, и он же заставляет сблизиться с другими людьми, чтобы забыть о своей беспомощности. В какой-то момент вы понимаете, что это – вовсе не случайность. Чтобы выбраться из комнаты, вам предстоит пройти испытание. Лишь затем, чтобы попасть в следующее помещение. По вашей спине бежит холодок, ведь вы уже читали и смотрели схожие сюжеты столько раз. И вы знаете, что это никогда не заканчивается хорошо.
![Хамелеон](/storage/book-covers/2d/2d24226bcbd9f9fe902d9922c940a635c62e6363.jpg)
Санкт-Петербург конца XXI века. Коррумпированные власти, трущобы в границах города, митинги инопланетян за равноправие, местные новости страшат людей серийными убийствами. Проснувшись с жутким похмельем, частная сыщица Александра Зайцева берётся за новое дело, полученное от успешного бизнесмена. Он попросил найти его бывшую жену и дочь, что бесследно исчезли несколько дней назад. Вполне обычная семейная драма, но ведь и времена нынче неспокойные. Вдобавок работа девушки осложняется её крайне тяжелым физическим и психическим состоянием.
![Вкус свободы](/storage/book-covers/18/18bd624f4cf26d7f4e48dca627b0d3a9e77b50d7.jpg)
Главные герои – это люди с психическими заболеваниями, которые хотят избавиться от них и приезжают в Москву, на пробные оздоровительные курсы по преодолению своих проблем. Но попадают в руки садистом, которые ставят опыты над людьми, но к счастью им удаётся бежать. У каждого из них есть своя способность. Им нужно раскрыть тайну, почему же ставят опыты над людьми и этого никто не замечает. Ребята влюбляются, ревнуют и вскоре узнают мировую тайну о которой знает только правительство.... Содержит нецензурную брань.
![Шахматная доска роботов](/storage/book-covers/7a/7a31fc1c5d4738a8dea79daf92b9057ef15f17c8.jpg)
Робота-судью невозможно подкупить, для него не играет роли человеческий фактор, жалость, сопереживание. Он знает лишь закон и действует в соответствии с ним. Как и робот-адвокат. Система исключает возможность ошибки. Залы судебных заседаний становятся полем боя искусственных интеллектов. Профессия юриста близится к исчезновению. Последние люди-адвокаты бесповоротно проигрывают конкуренции со стороны машин. Наиболее успешный из юристов, Лэндон Донован, понимает, что его жизни угрожает опасность. Он начинает опасную игру в надежде узнать истину: кто стоит за роботами…
![Одни в океане](/storage/book-covers/b3/b37eccdfbfbffcae85718f7c39769c19e8a5f9d1.jpg)
Вторая мировая война… По злой иронии судьбы, в одной лодке посреди океана оказываются два офицера враждующих армий: немец и американец. Надежд на спасение никаких – стоит полный штиль, нет еды и пресной воды. Каждый час неминуемо приближает страшную и мучительную смерть, и встречать ее заклятые враги вынуждены вместе…Проза Йенса Рена держит читателя в напряжении с первой до последней страницы, ведь автор, бывший командир подводной лодки, сам пережил подобную ситуацию. За глубокий драматизм и жесткую откровенность критики называют книгу «бунтарской, циничной и… гениальной».
![Блудный сын](/storage/book-covers/69/6934c3a819cec9eca03cb75270e5c55fc58c39c7.jpg)
Ироничный, полный юмора и житейской горечи рассказ от лица ребенка о его детстве в пятидесятых годах и о тщетных поисках матерью потерянного ею в конце войны первенца — старшего из двух братьев, не по своей воле ставшего «блудным сыном». На примере истории немецкой семьи Трайхель создал повествование большой эпической силы и не ослабевающего от начала до конца драматизма. Повесть переведена на другие языки и опубликована более чем в двадцати странах.
![Дон Жуан](/storage/book-covers/0a/0ac2afa8660981df240f624788f0c5abcbb11687.jpg)
Петер Хандке предлагает свою ни с чем не сравнимую версию истории величайшего покорителя женских сердец. Перед нами не демонический обольститель, не дуэлянт, не обманщик, а вечный странник. На своем пути Дон Жуан встречает разных женщин, но неизменно одно — именно они хотят его обольстить.Проза Хандке невероятно глубока, изящна, поэтична, пронизана тонким юмором и иронией.
![Минута молчания](/storage/book-covers/37/3770f0ad8d3e79a2176c6420240cd4390a030923.jpg)
Автор социально-психологических романов, писатель-антифашист, впервые обратился к любовной теме. В «Минуте молчания» рассказывается о любви, разлуке, боли, утрате и скорби. История любовных отношений 18-летнего гимназиста и его учительницы английского языка, очарования и трагедии этой любви, рассказана нежно, чисто, без ложного пафоса и сентиментальности.