Ребенок - [8]
Обитатели Дома СВетопреставления перестали быть для меня инопланетянами, а стали просто братьями-скалолазами, бок о бок со мной штурмующими высоты МГУ. Конкурентов я в них не видела. Когда мы вместе с соседкой и еще несколькими новыми знакомыми шли сдавать первый экзамен, мне вдруг захотелось, чтобы сейчас мы дружно взялись за руки и с гиканьем помчались в бой за место под солнцем. Мы летели бы так, забыв обо всем на свете, подхваченные волной восторга, пока не уткнулись бы в списки принятых на журфак и не увидели бы в них все свои фамилии. Вот тогда можно было бы передохнуть, со слезами обняться и постоять немного в счастливом молчании…
– Абитуриенты, рассаживайтесь, пожалуйста!
Я повернула голову, не понимая, к кому это обращаются. Ах да, к нам. Мы же еще не поступили, только пришли на первый экзамен – сочинение – и рассаживаемся в огромной, высотой от первого до второго этажа, поточной аудитории. Мы впятером сели в один ряд, как и шли; я оказалась посередине. Нам раздали странные, неудобные листы плотной глянцевой бумаги, четыре – для черновика, четыре – для беловой работы, и предупредили о том, чтобы в конце мы оставили себе достаточно времени для переписывания – работать предстояло четыре часа. Двое ребят из нашей компании достали и со всеми поделились заранее припасенным шоколадом (подкрепляться на экзамене не возбранялось, и шоколад был у многих – тех, кто надеялся возбудить уставший мозг углеводами, а душу – гормоном счастья эндорфином). Еще нас, как детей, предупредили о том, что списывать категорически запрещается, и настал тот восхитительно-страшный миг, когда один из преподавателей вскрыл конверт с темами сочинений и начал писать их на доске. Я жадно вглядывалась в каждую появляющуюся букву. Так… «Основные темы лирики Пушкина». Но, простите, это же просто бред! Как можно глубочайший пласт лирических откровений взять и расслоить на какие-то основные темы? Попытка это сделать будет не менее смехотворной, чем попытка провести четкие границы между слоями атмосферы, без каждого из которых немыслим единый голубой купол. «Я вас любил…» – это философская лирика или любовная? А «Анчар» – историческая или гражданская? Или все-таки тоже философская? Ладно, Бог с ним, с этим маразмом, на доске уже появилась вторая тема… «"Маленький человек" в творчестве Достоевского». Час от часу не легче! Как же я ненавидела те уроки литературы, на которых мы обсуждали этих до мозга костей неполноценных «маленьких людей», которых буквально сровняли с землей все мыслимые и немыслимые психологические комплексы и жизненные обстоятельства! Как же мне хотелось раз и навсегда забыть обо всех этих униженных, оскорбленных, совращенных, умалишенных и презираемых, а хоть раз поговорить о сильных, стойких и мужественных, которыми изобилуют рассказы Джека Лондона, или о героях О'Генри – веселых несчастливцах, полных обаяния и не теряющих человеческого лица! Ну да ладно, на доске появилась спасительная третья тема… «Нравственные проблемы современной советской литературы». Господи! Да откуда они их взяли, эти нравственные проблемы, если самой советской литературы уже не существует?! Если перестройка перекроила все привычные понятия и то, что мы привыкли называть литературой, оказалось просто ее коммунистическим суррогатом? Этакой вегетарианской котлетой с привычной формой, но слащаво-морковным содержанием вместо рубленого мяса жизни… И кто придумывает только такие дурацкие темы?! Пренебрежительно фыркнув, я повернулась к соседям, чтобы поделиться своим разочарованием, и увидела вокруг себя покорно склоненные над бумагой головы. И тут я испытала обжигающий, ледяной укол осознания: а выбирать-то все равно придется!
Несколько секунд я провела в состоянии, которое вполне можно было назвать трупным окоченением. Затем я взяла ручку скрюченными от внутреннего холода пальцами и тупо вывела на своем листке название первой темы. Только потому, что оно было первым.
До сих пор не могу понять, как я написала это сочинение. Я писала его без черновика, сразу – набело, почти без исправлений и, как ни странно, довольно твердым почерком (наверное, буквы тоже цепенели от страха). Я не продумывала план, цитаты вспоминала по ходу дела; в голове у меня была абсолютная пустота, и казалось, что мысли просто сыплются в нее сверху, как песчинки в песочных часах, а мне ничего не остается, как препровождать их на бумагу. Должно быть, страх стиснул меня настолько, что привел в состояние максимальной собранности и выдавил все мельчайшие капли знания из каких-то мне самой неведомых закоулков. Так или иначе, я писала, как автомат, без остановки, без раздумий, без блужданий глазами по потолку и покусывания ни в чем не повинной ручки.
Когда я исписала уже не менее двух листов, из ниоткуда рядом со мной вдруг раздался ледяной голос: «Встаньте, пожалуйста!» Я безропотно поднялась и вдруг почувствовала, что не могу стоять: ноги буквально плыли подо мной. Тут, наверное, сработал физический закон, согласно которому минус на минус дает плюс: ледяной голос, столкнувшийся с моим ледяным оцепенением, дал в результате лихорадочный жар. Ноги мгновенно отказались меня держать, а лицо горело так, что я почти ничего не видела. Я была просто не в состоянии повернуться к источнику голоса, тупо глядела перед собой и ничего не различала.
![Пятница, Кольцевая](/storage/book-covers/f1/f12a0da924aa5e1cb5cd96673bc125eeace60730.jpg)
Пятница, Кольцевая. Мелькают поезда, мелькают лица. Остановиться нельзя — толпа подхватит и понесет тебя дальше — не успеешь даже оглянуться.Как это похоже на нашу жизнь — калейдоскоп лиц, событий, судеб.Как трудно в рутине обыденной жизни найти свою любовь — человека, с которым будешь счастлив.Как часто мы ищем не там и находим не тех…А ведь каждая ошибка может оказаться роковой!Героини Евгении Кайдаловой — современные женщины, такие, как мы с вами.Они понимают — чтобы не ошибиться в выборе, надо прежде всего остановиться.Отрешиться от суеты.
![Колыбельная для варежки](/storage/book-covers/0f/0fb74be76d7b2ea7f9b42dc947ef0d0df0300b52.jpg)
Такое странное слово — любовь… Ну не странно ли, что можно сказать: «Я люблю шоколад… Я люблю свитера и кроссовки… Я люблю писать гелиевой ручкой… Я люблю Тимура». Студентка-отличница Варя, вечно растрепанная смешная Варежка, размышляла… Тимур, тот терпеть не мог ее пристрастие к свитерам и кроссовкам на все случаи жизни И съеденные на улице шоколадные батончики… Первая любовь, боль и счастье, падения и взлеты — может ли она определить всю дальнейшую жизнь современной женщины?
![Дело кролика](/storage/book-covers/7f/7f3a3e453d52ca295e2c6ed13c273307d4b7ce03.jpg)
Вниманию читателей предлагается первая книга художественной прозы Елены Кайдаловой. Ей есть что сказать людям. Порукой тому жизненный и профессиональный опыт, острый взгляд, умение подмечать то, что вызывает по меньшей мере улыбку. Автор помогает нам более пристально присмотреться к жизненным явлениям, которые достойны отрицания, безусловного осуждения, отношения с юмором или сарказмом.Что наша жизнь? Рекла…Этой книге дают рекомендацию лучшие собаководы и психотерапевты; с ней советуют ознакомиться работники «крыши» и те, кто находится под «крышей» в ней возносится на равную высоту тяжкий труд переводчика и авиатеррориста.
![Крымская война](/storage/book-covers/c3/c37bd4ffeb53c5ab7cd120383aa782b16d08a9b5.jpg)
Эта странная война почти не имела геополитических последствий. Героическая оборона Севастополя не принесла России победы, а захваченный англичанами и французами Крым не остался в их руках. Русский флот, одержавший одну из самых ярких побед в истории морских сражений, был бесславно затоплен выстрелами из своих же пушек, а противник потерял гораздо больше солдат из-за преступной халатности командования, чем непосредственно в ходе боевых действий.Вместе с тем именно во время Крымской войны была организована служба сестер милосердия, стал широко применяться наркоз при операциях у раненых и родилась военная журналистика.
![Забудь меня такой](/storage/book-covers/4b/4b252ff2760b3dc48864784a33deac588523b229.jpg)
Майя давно не ждет от жизни радости, а уж тем более любви и романтики. Скучная, нелюбимая работа, постоянная тревога за сына – все это не дает ей расслабиться, почувствовать себя молодой. Эти проблемы знакомы миллионам женщин. Но Майе повезло. Неожиданно судьба дала ей шанс взглянуть на мир иначе, вернуть молодость и – главное – встретить человека, который помог ей поверить, что она может любить и быть любимой.
![Самурай поневоле](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Вторая часть Амбиции Такеды Харуны. Эпоха Сенгоку набирает обороты. Вскоре должны столкнуться две непримиримые враги, кланы Такеда и Нагао. Победа одного, сулить смерть для другого. Но прежде к стопам Такеды Харуны должна склониться провинция Синано... PS/ кому не понравилась первая часть, можете не тратить время. Бета ЙАшный аФФтор. Книга закончена...
![Однажды ты проснешься...](/storage/book-covers/7b/7bc8bd95d36136d3bdee1e70d2ea365c078546c0.jpg)
Как часто мы сами себя загоняем в угол и оттуда уже не видим ничего, кроме узкого привычного кусочка пространства, где нам не хочется находиться. А выход ведь всегда есть. Стоит лишь захотеть его увидеть.
![У камина. Выпуск 3](/storage/book-covers/8f/8fc184e7974115355d1233ef6f96b0ce71b5c196.jpg)
Коллективный сборник стихов и малой прозы «У камина. Выпуск 2» – второй в серии из трёх книг. В него вошли произведения авторов из разных городов России. Сонеты и баллады, катрены и элегии, истории о любви и фантастические рассказы, байки и новеллы – жанровое разнообразие сборника позволит каждому читателю найти что-то себе по душе.Хороша книга, горячая кружка и тёплый плед – неизменные атрибуты холодных вечеров. Серия книг «У камина» придётся здесь как нельзя более кстати и будет отличным спутником всем любителям чтения.
![Вечные деревья исчезающего сада (сборник)](/storage/book-covers/92/927eb28355b90ead3aecbd0c0b129b94d79dde46.jpg)
«Однажды спросил Странник – Скажи – учитель – какова моя жизнь – если первую часть жизни я обирал бедных родителей – а вторую часть жизни я обирал собственных детей – Я ответил ему – Эта жизнь состоит из двух частей – которые тебе не принадлежат – Значит – у тебя не было – нет и не будет своей жизни – Но спросил меня Странник – Кому тогда принадлежат две части жизни – Я ответил – Ни тебе – ни родителям – ни детям – ибо у тебя не было родителей и не было детей – так как тебя и самого не было – Тогда сказал Странник – Ты прав – учитель – я стал твоим учеником – Я ответил – Да – ты ученик – а я твой учитель – ибо так же грешен…».
![Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса](/storage/book-covers/42/423177668769b0bb339a2f3331648971916068c8.jpg)
Новая книга Александра Полюхова выходит в год 100-летия Большой Русской Революции и в отличии от предыдущих, носит не мемуарный, а пророческий характер. Как всякая книга о будущем, содержит эпизоды, которые можно назвать фантастическими. Поэтому все персонажи и происшествия в книге являются вымышленными и любое совпадение с реальными людьми и событиями случайно.Автор, используя как катализатор элемент фантастики (перенося в Россию XXI века вождей Февральской и Октябрьской революции Александра Керенского и Владимира Ленина), пытается дать прогноз на ближайшее политическое будущее нашей страны.