Рассказы - [12]
«Что за поганая жизнь! — сказала я потом Майке на кухне, — у тебя в любом случае отнимут детство: либо ты будешь изнасилован по наивности, либо — запуган, и раньше времени умудрен. Так стоит ли устраивать весь этот бедлам, ведь посмотри, до чего дошло: скоро человек, захотевший погладить ребенка по голове, будет подавать официальный запрос. Учитель не положит руку на плечо ученику. Мужчины и без того уже давно боятся прикасаться друг к другу, скоро и женщины прекратят. А потом родители перестанут прикасаться к детям. Истину говорю, что грядет день, когда нельзя будет погладить ни чужого кота, ни собаки, и человек, поливший чужой фикус, будет брошен в тюрьму, и покормивший чужих аквариумных рыбок — предан смерти».
…Я и в самом деле часто думаю об этом. Я смирилась с тем, что мы живем в другом мире, где реки заражены, а луга застроены многоэтажками, но почему у нас забирают любовь? По кусочку, по сантиметру — она сжимается; огромный цветущий луг стал размером с носовой платок.
«Обнимать и швырять! Обнимать и швырять!» — требует он. Я вновь беру его под мышки и кружусь. Я так и не поняла, сколько он весит, но это очень приятный вес. И пахнет он приятно: каким-то необычайно свежим стиральным порошком и еще чем-то. Детским шампунем? Желтками?
Он хохочет. Мы играем в прятки, мы надуваем воздушный шарик и подбрасываем, не давая ему коснуться пола. Ребенок, — это оказывается неожиданно легко. «Так вот что означает это идиотское понятие „чистота“, — осеняет меня, — когда все уже так адски запутано, что человек боится самого себя, к нему является пришелец с далекой незараженной планеты. Хрупкий и бесстрашный. Единственный, кто может сделать этот мир проще. Вот этот мальчик, к примеру, может взять Чудновского за руку и подвести его ко мне. Не нужно сочинять признания, подбирать слова. Одно-единственное движение из утерянного рая простоты — вот что может мне помочь».
«Хватит кружиться — объявляю я. Давай-ка почитаем». Но он не может остановиться так быстро. Он прыгает, носится по квартире — это кажется уже слишком, надо его как-то утихомирить. «Хочешь, посмотрим на черепах?» Водяные черепахи живут этажом выше. Там, перед выходом на крышу, есть приятный сухой закуток, в котором стоит аквариум. Кто-то из соседей за ними ухаживает и кормит, но сегодня черепахи какие-то снулые. Может, им воду давно не меняли? Одна из них подплывает и смотрит на нас с равнодушным ожиданием. На ее панцире какие то наросты, что-то мшистое. Господи, вот бедняга, неужели на ней, словно на предмете, растут водоросли? Внезапно мальчик со всей силы бьет кулаком по стеклу. Черепаха вздрагивает, отплывает. Вода взбаламучена, едва не выплескивается.
— Не смей так делать! Это мерзко! — кричу я и стискиваю его руку. Я смотрю на него, в поисках малейших признаков раскаяния, но он невозмутим. Дернуть бы его за руку посильнее, чтобы он почувствовал хоть что-то, испугался, заплакал…
«Ничего не получится! — вдруг приходит мне в голову. — Не случится никаких чудес. Это просто ребенок — наивный, нежный и не очень добрый. И главное — не осененный никакой благодатью. Нужно возвращаться в квартиру, покормить его, уложить спать.
Я подкрутила громкость звонка и теперь телефон не звонит, а издает тихую сверчковую трель. Мне кажется, что даже воздух в квартире изменился оттого, что здесь спит мальчик. Между тем за окном что-то сгущается. Я вспоминаю, что прогноз погоды накануне пророчил нам снег. Спустя час тети резко увеличивают количество звонков. В чем-то тетям удалось стать настоящими израильтянками: они ценят наши природные катаклизмы. Хамсин, ливни с наводнениями, пыльные бури и снег — в нашей стране полагается горячо обсуждать это по телефону и при этом закатывать глаза и всячески изображать страдание. На самом же деле мы в глубине души любим эти новости за то, что они не о войне. Это всего лишь погода: не ракеты, не теракты и не интифада. Но, по правде говоря, раз в несколько лет снег и в самом деле страшен. Мало того, что транспорт останавливается, так вдобавок, во многих районах рвутся линии электропередач и лопаются трубы.
Тети, разумеется, рассматривают худший сценарий. Мы не успеем запастись едой, и окажемся в жестокой блокаде. Мальчик простудится и умрет, успев предварительно заразить меня корью. А когда снег наконец сойдет, то я, если не умру к тому времени от ветрянки, отправлюсь прямиком в женскую тюрьму за безответственность и похищение чужого ребенка.
Я слышу, как в соседних квартирах то и дело звонят телефоны. Это дружные израильские семьи устраивают экстренные совещания, согласуя план военных действий. Теперь и наш телефон звонит уже беспрерывно. Еще по разу звонит каждая из теть, а потом звонят Анатолий из компании „Клик“ и Анна из компании „Лайк“.
„А? Что? Ничего не слышу, здесь буран! — кричу я им в трубку. — Срочно уходите с работы. Спасайтесь, бегите, на вас надвигается лавина!“
Звонит Фира Кицис. Она сразу, не заезжая сюда, поедет к своим родителям. Звонит Майка — она уже сегодня заночует у своего друга. И тут меня осеняет гениальная идея. Девчонки уехали, и уик-енд получается длиннее обычного, так почему бы и нам не перезимовать эти сутки уютно, всей семьей. Места здесь полно и тепло! А тети в своем панельном доме без центрального отопления и в самом деле могут остаться без воды и электричества. Тетям идея нравится. Телефонная атака приостановлена; я на расстоянии чувствую, как они на другом конце города деловито пакуют сумки.
![Поезд пишет пароходу](/storage/book-covers/97/978305cb24e37228abc948c1398ba07f612c1c3e.jpg)
Наша жизнь кое-как защищена правовой и медицинской системами, а вот наша история беззащитна. Любой может пересказать ее, исказив до неузнаваемости. Ни одна страховая фирма не возьмется застраховать воспоминание, а ведь иногда это единственный наш капитал. Герои этой книги снимают кино, изучают веб-дизайн или работают в рекламе, но в какой-то момент оказываются в пустоте, иногда — по собственному выбору. В книге пересекаются пути тридцатилетнего писателя, пожилой дамы, студентки и известного кинорежиссера.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Жалобная книга](/storage/book-covers/18/18f27c75baeace81f1620cb32df0c59d5d332567.jpg)
В трудную минуту, когда кажется, что жизнь не удалась, будьте бдительны, не проклинайте судьбу — ни вслух, ни даже про себя. Мужчина за соседним столиком в кафе, девушка, улыбнувшаяся вам в метро, приветливая старушка во дворе могут оказаться одними из тех, кто с радостью проживет вашу жизнь вместо вас. Вы даже и не заметите, как это случится. Они называют себя «накхи». Они всегда рядом с нами. Мужество и готовность принять свою судьбу, какой бы она ни была, — наша единственная защита от них, но она действует безотказно.
![О любви и смерти](/storage/book-covers/56/563515d1b0442f2a8100a24888127f54dd568758.jpg)
О любви и смерти людям неизвестно почти ничего. Даже точного определения любви не существует, каждый понимает это слово по-своему. А точное определение смерти, конечно же, существует, но кому от этого легче, если мы всё равно понятия не имеем, что будет потом. Только гипотезы, которые можно принимать на веру. А можно не принимать.Поэтому говорить о любви и смерти совершенно бессмысленно – как можно говорить о том, чего не знаешь?Но говорить о чём-то, кроме любви и смерти, бессмысленно вдвойне. Потому что любовь и смерть – самое важное, что случается с человеком на этой земле.
![НяпиZдинг, сэнсэе](/storage/book-covers/c3/c34dfeb4b233c47d5466dc107a3b266b6e6f0d20.jpg)
О содержании этой книги с уверенностью можно сказать одно: Заратустра ничего подобного не говорил. Но наверняка не раз обо всём этом задумывался. Потому что вопросы всё больше простые и очевидные. Собственно, Макс Фрай всего этого тоже не говорил. Зато время от времени записывал – на бумажных салфетках в кафе, на оборотах рекламных листовок, на попонах слонов, поддерживающих земную твердь, на кучевых облаках, в собственном телефоне и на полях позавчерашних газет. Потому что иногда записать – это самый простой способ подумать и сформулировать.
![Сказки нового Хельхейма](/storage/book-covers/e6/e67cf05c79556a827031b7d247d6512d909d780f.jpg)
Хельхейм в скандинавской мифологии – мир мёртвых, в котором властвует великанша Хель. Мир людей, который средневековые скандинавы называли Серединным миром, Мидгардом, в последние годы стал подозрительно похож на мир мёртвых. Но мы по-прежнему здесь существуем, по мере сил стараясь оставаться живыми. И у нас, живых из Хельхейма, как у любого народа есть свой фольклор. В частности, сказки, предания и легенды. Они нужны, чтобы не забыть, какая бывает жизнь. Содержит нецензурную брань.