Путешествие - [5]
Генрик знал этот альбом наизусть. Он смотрел его по нескольку раз в день, но каждый раз альбом вызывал в нем одни и те же чувства, и он погружался в мечты о далеких путешествиях, которые совершит, когда вырастет.
Любил он также стоять вечером у окна, следить за дымом, поднимающимся над Главным вокзалом, который часто называют ещё вокзалом Венской железной дороги, слушать свистки паровозов и стук колес. Они жили на четвертом этаже одного из домов в Иерусалимских аллеях, почти против вокзала, надалеко от гостиницы «Полония». Генрик любил проходить мимо этой гостиницы, особенно вечером, когда из освещенного холла на улицу падали светлые блики.
Вокзал Венской дороги и гостиница «Полония» были живым воплощением настроений, заключенных в альбоме.
Однажды вечером он сидел, как обычно, после ужина на диване в гостиной с альбомом на коленях. Стеклянные двери в столовую были широко открыты. В столовой расхаживала мать. Она поминутно смотрела на часы и что–то громко напевала. Слишком громко. Так мы поем, когда чувствуем беспокойство, убежденные, что это пение отведет от нас всякое подозрение. Вдруг в замке повернулся ключ, и через минуту послышалось, как отец раздевается в прихожей. Мать остановилась и на мгновенье замерла. Казалось, ее беспокойство не исчезло, а возросло.
Все эти подробности Генрик, разумеется, осознал значительно позже.
Отец вошел, мрачный и какой–то торжественный.
— Что с тобой? — сразу спросила мать.
«— Как это — что со мной? Как будто со мной что–то должно было произойти? — сказал отец безразличным, усталым голосом.
В его словах не было ни раздражения, ни насмешки.
Он сел за стол и подпер голову руками. Мать тихо вздохнула.
— Обедать будешь? — спросила она неуверенно. Отец не ответил. Он только покачал головой и вдруг
спрятал лицо в ладони и заплакал.
Он плакал беззвучно, плечи его тряслись.
Но Генрик знал, что он плачет. В первый раз в жизни он видел, как отец плачет. Он почувствовал во всем теле какой–то незнакомый, какой–то неприятный жар, стала неметь спина. Он застыл над альбомом.
Мать медленно подошла к отцу и обняла его голову.
— Ну что с тобой? — прошептала она. — Ну, успокойся. Скажи наконец, что тебя мучает? Ведь я уже несколько дней замечаю… Ну тише, тише. Генек все видит и слышит. Нехорошо.
— Генек, — всхлипнул отец. — Ведь это я из–за него. Мать засмеялась. Казалось, с нее спала тяжесть.
— Чего ты от него хочешь? Он последнее время такой послушный, спокойный.
Генрику хотелось сжаться на диване в комочек, он боялся даже пошевелиться.
— Вот именно! — закричал отец. — Вот именно, слишком послушный, слишком спокойный. Я боюсь, что из него ничего путного не выйдет, что он так никем и не станет.
— Ах, что за глупости! Какие у тебя основания?
— У меня нет никаких оснований. Но родить на свет ребенка, дать жизнь какому–то существу — это большая ответственность! Все ли я делаю, чтобы он стал кем–нибудь в жизни?
— Ох, ох! — Мать снова рассмеялась, взяла в руки голову отца, повернула к себе и посмотрела ему в глаза. — Ты последнее время стал очень впечатлительный. У тебя слишком много забот, хлопот, ты переутомился на работе, ты непременно должен отдохнуть, уехать куда–нибудь.
— Уехать! — крикнул отец с отчаянием и надеждой одновременное — Уехать!
Мать позвонила. Вошла горничная.
— Франя, пожалуйста, уложите Генека спать, уже поздно. Генек, подойди, пожелай нам спокойной ночи.
А Генрик сидел, склонившись над залитой лунным светом Венецией, и боялся, что, если он шевельнется, произойдёт что–то ужасное, что–то, чего невозможно ни предвидеть, ни постичь.
Мать подошла к нему, взяла на руки и поцеловала.
— Какой горячий! — воскликнула она. — Не заболел ли ты?
Он мотнул головой. Это стоило ему больших усилий. На минуту мать задумалась, а потом сама отнесла его в детскую, раздела и уложила спать.
Во всем этом ясно было одно: из него ничего путного не выйдет. А это значит, что он не будет путешествовать, не будет иметь никакого права на привилегии, которыми пользуются взрослые. На следующий день он разорвал картинку, которую начал рисовать. Рисунок должен был изображать господина в котелке, подбрасывающего вверх коробку спичек с надписью «Блоне».
Это была реклама спичечной фабрики. Его перестали интересовать игрушки, он не знал, что с ними делать. Все, что он начинал делать, казалось ему нескладным, глупым и ненужным. А ведь совсем недавно, поставив один кубик на другой, он восхищался этим как чем–то необыкновенным, звал всех полюбоваться и требовал похвал. Еще недавно он мечтал как можно скорее стать взрослым. Сейчас он боялся этого. Каждый минувший день увеличивал его страх, ему казалось, что что–то уходит. Может быть, это не касалось жизни вообще, а только детства. Впрочем, это было одно и то же. За пределами детства таилась пустота.
Много позже Генрик понял, что на самом деле отцу ни на минуту не приходило в голову, что из его сына ничего путного не выйдет. Просто отец ухватился за это в ту минуту, как пьяный, который, теряя равновесие, хватается за край скатерти. Падая, он срывает скатерть, и фарфоровый сервиз с грохотом разбивается.
![Диснейленд](/storage/book-covers/1b/1bf50edbf536ff6cf591c44d214b9a3554b846bd.jpg)
Действительность в прозе Дыгата обычно передается через восприятие героя – повествователя. На первый план выступают заботы, стремления и надежды «заурядных», обыкновенных людей, обладающих, однако, незаурядной наблюдательностью и чувством юмора. Писатель вкладывает в уста героев многие свои размышления и наблюдения, как правило, окрашенные иронией. Это создает своеобразный, неповторимый сплав лиризма, иронии и самоиронии, который является отличительной чертой стиля писателя.
![Натюрморт с усами](/storage/book-covers/2d/2d5b53ce630eecf93310cc0c98a93a9d209c55dc.jpg)
Сборник юмористических произведений современных польских писателей, бичующих пережитки прошлого в сознании людей.
![Откровенье лица](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Люди что пытаются казаться лучше, чем есть на самом деле, неизменно врут самим себе. Ошибки в оценке окружающих, от неспособности понять мотивы собственных поступков, осознания той цены, готовности перейти грань в любой момент для достижения необходимой цели. Можно знать, невозможно быть уверенным. Знание, от понимания сотни вариантов развития сюжета. Уверенность, от предположенья, но неприятия этих возможностей. Усталость, не воспринимает происходящее, стремясь покинуть (уйти).».
![Ипостась](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Все может свершится неожиданно, не мне об этом говорить, но то как мы отреагируем или что совершим, примем, зависит только от нас не глядя и не воспринимая чье либо влиянье, мненье, попытки убеждений, как говорится «Все мое останется со мной» и это не материальная ценность. Все однажды свершится, все.
![Без мужика](/storage/book-covers/30/3059826850520ca87073747d301872590f977db6.jpg)
Евгения Кононенко — одна из самых известных писательниц современной Украины, представительница так называемой «новой» литературы, заявившей о себе с началом независимости страны. Автор поэтического сборника «Вальс першого снiгу» (1995) — лауреат литературного конкурса «Гранослов», сборника прозы «Колосальний сюжет» (1998), книжки для детей «Iнфантазiї», романов: «Iмiтацiя» (2001) — лауреат премии журнала «Сучаснiсть»; «Зрада» (Кальварiя, 2002); «Ностальгiя», сборника рассказов «Повiї теж виходять замiж».
![Вечер в Муристане](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дрессированные сучки](/storage/book-covers/31/31037ad12f453c4dbc57cb06434cf69355451ee6.jpg)
Виржини Депант (род. 1974) — одна из самых модных современных французских писательниц, автор романов "Трахни меня" (Baise-moi, 1993), "Миленькие вещички" (Les Jolies choses, 1998, премия Флора) и "Дрессированные сучки" (Les Chiennes savantes, 1999).Главная героиня романа "Дрессированные сучки" Луиза живет в Лионе и танцует в пип-шоу. Да, грязно, да, опасно, да, наркота и выпивка, но ведь все так живут… И жизнь идет, как идет, пока на кафельном полу кухни не находят зверски убитыми двух стриптизерш-парижанок, которые черт его знает зачем приехали в Лион.
![Евангелие от Антона](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Попав сюда, в эти обстоятельства, я чуть ли не впервые в жизни получил возможность мыслить свободно, говорить то, что думаю. В эти несколько дней немало размышлял о том, что же это со мной случилось, почему? Наказание? Испытание? Или это мне дана возможность осмысления чего-то, чего мы в суете и толкотне нашей жизни в том времени, в нашем будущем сделать никак не можем. То времени не хватает, то лень, то навязанные нам шоры и стереотипы мешают. А главное — мы там в этом и потребности-то как бы не ощущаем.