Психологические аспекты буддизма [заметки]
1
В западной буддологической литературе получил широкое распространение перевод названия этой шастры "Пробуждение веры в махаяне" (The Awakening of Faith in Mahayana), предложенный ее первым переводчиком на английский язык Д. Т. Судзуки [1]. Хотя этот перевод названия стал традиционным (особенно в англоязычной литературе) и является почти буквальным (как санскритского, так и китайского варианта названия шастры), мы считаем, что он не соответствует ее содержанию, поскольку в ней вопросам веры, как таковой, уделяется сравнительно мало места и речь в основном идет о философско-психологических и этических проблемах буддизма махаяны. Поэтому мы предпочитаем употреблять в данной статье санскритский вариант названия шастры, приводя и его китайский вариант, но не давая перевода на русский язык. Вопрос о его адекватном переводе на русский язык пока остается открытым.
2
Имея в виду важное значение этого текста в буддизме махаяны, один из его переводчиков на английский язык Дуйат Годдарт даже назвал свое издание перевода, выполненного совместно с китайским буддийским монахом Вайдао, "Буддийской Библией" [12], хотя это, на наш взгляд, является сильным преувеличением роли и места шастры, даже если речь идет только о дальневосточной махаяне.
3
В данной статье использовался вариант перевода, выполненного Парамартхой [4]. Этот текст имеется также в китайской Трипитаке, изданной в годы Тайсё, где он значится под № 1666 [5]. Разумеется, его можно считать переводом Парамартхи (в авторстве которого, кстати, высказываются сомнения [6, с. 7]) только в том случае, если вообще признавать, что это — перевод, а не оригинальное произведение китайских буддистов, и тогда называть его следует переводом, приписываемым Парамартхе.
4
Из всех известных автору переводов шастры на английский язык перевод Ё. Хакэды является наиболее полным и точным с лингвистической точки зрения, хотя с переводчиком можно спорить по поводу адекватности передачи многих философско-психологических понятий.
5
Авторство самого трактата приписывалось индийскому поэту, драматургу и ученому Ашвагхоше (кит. Мамин), жившему в I–II вв. Однако сейчас убедительно доказано, что он не мог быть автором этой шастры [6, с. 5–7]. Поскольку трактат отражает достаточно зрелый этап развития сугубо махаянской мысли, то очевидно, что он появился не раньше V–VI вв. Но это вовсе не доказывает, что санскритского оригинала вообще не было, так как его мог написать либо тезка буддийского патриарха, либо анонимный автор.
6
В пользу этой точки зрения может свидетельствовать и то, что переводы "Шраддхотпада-шастры" на тибетский язык не найдены. Однако это не бесспорный аргумент, так как можно предположить, что перевод вообще не дошел до Тибета либо был утерян тибетцами. Его могли также включить в какой-нибудь другой, более обширный трактат или дать ему другое название.
7
Термин "синь" имеет в буддийской литературе очень широкий круг значений и переводится на европейские языки как "сердце" (его буквальное значение), "душа", "разум", "ум", "дух", "сознание". Поскольку в данном случае речь идет главным образом о психологических аспектах этого понятия, то мы считаем наиболее предпочтительным вариантом перевода слово "сознание". Но при этом следует иметь в виду, что "синь" подразумевает как сознательное, так и подсознательное в психике человека, как эмоциональные, так и интеллектуальные процессы и рассматривается как совокупность всех ментальных, психических способностей (не только "нормальных", но и паранормальных). В силу этого такие варианты перевода, как "сердце", "душа", представляются неправильным сужением этого универсального понятия буддийской психологии, преувеличением эмоциональных аспектов психической деятельности человека, которые должны, согласно буддийским представлениям, погашаться или нейтрализоваться. Термин же "сознание" более нейтрален, хотя следует признать, что и он не является полностью адекватным. Возможно, более правильным было бы перевести "синь" как "источник высшей психической деятельности", имея в виду то, что этот источник может локализоваться как "внутри" субъекта, так и "вне" его (ср. связь сознания — "синь" — с алаявиджняной). Таким образом, возвращаясь к переводу "синь" как "сознание", необходимо помнить, что сюда включались и "надсознательные" уровни [9, с. 623]. "Синь" — сознание — понимается здесь как условие объединения всех психических функций, и в этом смысле оно сближается с позицией таких психологов, как Липпс, Джемс и др. (см. [10]).
8
"Фаньжэнь", "фань", "фаньфу" — "обычный", "естественный" человек, не реализовавший в себе потенциальной способности к "просветлению" и находящийся на уровне обыденного сознания, подверженного воздействию "омрачающих" факторов. Наиболее близким к нему понятием в европейской культуре является "профан", но нужно иметь в виду, что в китайских текстах термин "фаньжэнь" обозначает не только человека, не прошедшего обряда формального посвящения, но вообще в нравственно-психологическом отношении неразвитого, т. е. такого, естественные ("нормальные", "обычные") психические структуры которого еще не подверглись процессу культуризации и находятся в исходном ("первобытном") состоянии. В китайском буддизме с этим термином тесно связано понятие "первобытное неведение", обозначающее главный, наиболее фундаментальный фактор морально-психической "омраченности" такого человека
9
Термин "дхарма" (кит. "фа") или "дхармы" в данном контексте обозначает не "учение" или "законы" (что тоже входит в круг значений этого термина), а вообще все структурные элементы бытия, условно разделяемые на психические и непсихические (физические), но в действительности представляющие собой, согласно буддийским представлениям, единый психофизический комплекс. В китайском буддизме в таком контексте часто употребляется его синоним "у" — "вещь", "явление", который по значению уже термина "фа", так как не включает в себя понятие "учение" или "закон". Поэтому при переводе следует различать, где под термином "фа" подразумеваются дхармы как элементы бытия, а где — как буддийское учение ("закон"). Но вместе с тем нужно иметь в виду, что оба значения взаимосвязаны и употребление единого термина, имеющего на первый взгляд столь разные значения, далеко не случайно, так как отражает буддийские представления о неразрывной связи между "дхармой" как доктринальной системой и "дхармами" как структурными элементами бытия.
10
Термин "цзюэ" ("просветление", пробуждение, "просветленный" аспект сознания; проснуться, постичь, осознать) является наиболее употребительным в китайских текстах переводом санскритских терминов "бодхи" (кит. "пути") и "буддха" (кит. "фото", "фо"), которые могли употребляться наряду с "цзюэ" как совершенно тождественные понятия (ср., например: "Будда — это и есть просветление" [12, § 23, 42]). Но вместе с тем у него было множество других синонимов, каждый из которых имел свои, иногда существенные оттенки в значении, например: "у" — "озарение", "пробуждение" (преимущественно "внезапное", "спонтанное"); "кай" — "высвобождение", "раскрытие"; "кай-у" — "пробудиться", "достичь просветления"; "кай-цзюэ" — "пробудиться", "проснуться", позволить своей истинной природе "самораскрыться" и "озарить" сознание; "цзюэ-у" — "пробудиться", "стать просветленным" и т. д.
11
Хуэйнэн (638–713) называл это "загрязненностью [самой] чистотой" и отмечал, что благодаря этому человек привязывает себя к "просветлению", попадает к нему в плен, т. е. создает из него новые путы, мешающие достижению "истинного просветления" [12, § 18]. Исходя из этого, Хуэйнэн делал парадоксальный вывод, что необходимо "уничтожить не только заблуждения (т. е. "ложные" мысли и взгляды), но и само желание их уничтожить, в результате чего человек обретает состояние так называемого "не-деяния"" (см. [13]). Под "не-деянием" в китайском буддизме подразумевается любое действие (как на психическом, так и на физическом уровне), не содержащее вербально-словесной мотивации и дискурсивно-логического мышления, действие спонтанное и естественное, свободное от страстей или чувств, от всех личностных мотиваций и вообще от всякой морально-психической "омраченности", а потому не создающее карму, т. е. не-кармическое деяние.
12
В китайских буддийских текстах это состояние обозначалось также термином "у-нянь" ("не-интеллект", "не-мышление", "отсутствие мыслей"), подразумевавшим отсутствие всех ложных идей и представлений, дискурсии и вербализации в процессе мышления, носящего сугубо интуитивный характер. В качестве его синонима употреблялся и термин "у-синь" ("не-сознание", "бессознательный", "неосознаваемый"), обозначающий состояние "отрешенности" от всех мыслей, желаний или намерений; "истинное сознание", свободное от иллюзий и всякой морально-психической "омраченности"; спонтанное и естественное действие, совершаемое без всяких сознательных усилий, вербализации или концептуализации непосредственного опыта.
13
Методам или средствам спасения (кит. "фанбянь"), призванным содействовать буддийским адептам на их пути к окончательному "освобождению" от всех "заблуждений и страданий" и служившим практическим базисом буддийской сотериологии, вообще придавалось очень важное значение во всех школах и направлениях махаяны, хотя в каждом конкретном случае эти методы могли иметь свою, иногда весьма значительную специфику. Об общности подхода в этом вопросе между различными направлениями махаяны, развивавшимися в разных этнокультурных, общественно-политических, экономических и географических условиях, свидетельствует, например, популярный в буддизме-ламаизме трактат "Украшение [пути] освобождения", получивший широкое распространение в Монголии и Бурятии: "Но знание [буддийского вероучения. — Н.А.] без методов (бур., монг. "арга") как будто сковано. Методы без знания как будто скованы. Знание без методов привязано к нирване, методы без знания привязаны к сансаре. Поэтому знание и методы должны сочетаться [друг с другом]. Образно это можно выразить так: чтобы дойти до конечной цели, нужны глаза, которые намечают путь, а для сокращения расстояния — ноги. Точно так же для того, чтобы дойти до города "Нирвана", нужны знания-глаза (т. е. теория. — Н.А.) и методы-ноги (т. е. практика)" [14].
14
"Мирским (т. е. принадлежащим "этому миру", а не трансцендентным) активно-деятельным дхармам" (кит. "ю-вэй фа", санскр. "санскрита дхарма") противопоставляются "не-деятельные дхармы" (у-вэй фа; санскр. "асанскрита дхарма"), или "дхармы не-деяния" (о "не-деянии" см. примеч. 11 данной работы), — все вещи и явления, не обусловленные причинно-следственной связью, не зависимые от каких-либо условий; вневременные, вечные, "чистые", умиротворенные ("успокоенные"), трансцендентальные дхармы, свободные от "омрачающего" воздействия всякой "мирской" активности.
15
Характеризуя буддийское учение о перерождении, О. О. Розенберг писал: "Итак, по учению буддизма каждая личность, со всем тем, что она есть и мыслит, со всем ее внутренним и внешним миром, есть не что иное, как временное сочетание безначальных и бесконечных составных частей, как бы лента, сотканная на известном протяжении безначальных и бесконечных нитей. Когда подступает то, что мы называем смертью, ткань с определенным узором как бы распутывается, но те же самые необрывающиеся нити соединяются вновь, из них составляется новая лента, с новым узором.
Бесчисленные нити (в буддийской метафизике — дхармы. — Л. Я.), из которых соткана данная личность, составляют как бы пучок ниток, как бы "основу" ткани, те продольные нити, которые в ткани соединяются то в тот, то в другой узор; ни одна не может войти в другую основу, в чужую личность, которая есть такое же обособленное сочетание нитей" [1, с. 22].
В буддийском учении перерождение не есть переселение души в новое тело, "это именно буквально перерождение, те же самые нити, создавшие Петра, вместе с его телом, с его миром, будут Иваном, с его телом и его миром" [1, с. 23].
Цель буддийского "спасения" поэтому не в разрыве комбинации дхарм, составляющих данную личность, в данном цикле перерождений, а в прекращении какой бы то ни было комбинации.
16
Тезисы о страдании и причине страдания являются двумя первыми истинами из четырех известных "благородных истин". Учение о "благородных истинах" лежит в основе буддийского мировосприятия.
Оно получило достаточно подробное освещение уже в ранних буддологических работах (см., например, [2–4]).
17
О. О. Розенберг писал: "История буддийских учений является процессом упрощений, вытекающим из стремления найти более легкий путь к достижению нирваны" [5, с. 268].
18
Уже в "четырех благородных истинах" отразилась неразрывная связь и взаимообусловленность теоретических (метафизика) и практических (религиозная практика, вытекающая из концепции "спасения") сторон буддизма. Первые две истины легли в основу философского мировосприятия буддистов, остальные две указывали практическую реализацию теоретических посылок. Иначе говоря, философская теория буддистов указывала на бренность жизни, ложность "Я" и заставляла буддийскую мысль биться в постоянных поисках наиболее приемлемых путей, ведущих к освобождению от ложного "Я", обусловливающего страдание. Найденные пути и методы закреплялись в религиозной практике. Поиски упрощенных путей к "спасению" способствовали дальнейшему развитию философской теории, которая, в свою очередь, служила теоретической базой для подобных поисков и определяла их конкретное направление.
19
Нирвана в буддийском учении — это конечная цель существования индивида, его истинное бытие, равнозначное освобождению от страданий, а также достижению "состояния будды". Сансара — мир, в котором индивид пребывает до вступления в нирвану. Тезис о тождестве нирваны и сансары был выдвинут основателем школы мадхьямиков Нагарджуной.
20
Махаяна в отличие от хинаяны, проповедующей индивидуальное "спасение", т. е. "спасение" только самого себя, провозгласила идеал всеобщего "спасения". Поэтому весьма популярным в махаяне становится учение о бодхисаттве. "Бодхисаттва означает буквально: "тот, чья сущность есть совершенное знание". А исторически это означает: "тот, кто находится на пути к достижению совершенного знания, — будущий Будда!". Этот термин был впервые применен по отношению к Гаутаме Будде в период его поисков освобождения. Поэтому он стал означать "назначение будды" или человека, предназначенного стать Буддой в этой или какой-либо будущей жизни. Как только нирвана достигнута, все земные отношения прекращаются. Бодхисаттва из-за переполняющей его любви к страдающему человечеству не доходит до нирваны. Слабый человек, испытывая горе и несчастье, нуждается в личном руководителе, и эти возвышенные натуры, которые могут вступить на путь нирваны, берут на себя труд повести людей по истинному пути знания" [6, с. 514].
21
Формирование буддийских школ в Китае шло по двум линиям. С одной стороны, в Китай проникали учения индийского буддизма, на основе которых формировались китайские варианты индийских школ. Это, например, фасян, представлявшая собой китайский вариант школы йогачаров, саньлунь (вариант школы мадхьямиков) и др. Однако их учения не могли в полной мере удовлетворить запросы китайцев с их традиционным складом мышления. Выдвинутый Даошэном тезис о внезапном достижении "состояния будды", а также положения махаяны о наличии "природы Будды" во всем сущем и тождестве нирваны и сансары легли в основу формирования таких школ, как чань, тяньтай и хуаянь, которые и составляют собственно китайские школы буддизма. К ним также относится и цзинту, выдвинувшая учение о рае Будды Амитабхи.
22
Школа тяньтай выдвинула классификацию под названием "у ши бао цзяо" — пять времен (периодов), восемь учений. Первый из них — хуаяньский период, когда Будда достиг "просветления" и начал проповедовать истины в том виде, в каком он их увидел. Это и была концепция китайской махаяны, изложенная в "Аватамсака-сутре". Однако никто не понимал Будду. Тогда он вынужден был строить свои проповеди более упрощенно. Поэтому второй период — лу юань (олений парк) — характеризуется тем, что Будда построил свою проповедь так, чтобы его понимали те, которые до того не имели ни малейшего представления о его истинах. Это была проповедь основ хинаяны. Третий период — фандэн, когда Будда излагал свое учение перед аудиторией, уже овладевшей знаниями хинаяны и постепенно готовящейся к пониманию основ махаяны. Четвертый период — это время "Праджняпарамиты". Здесь Будда проповедует махаянское учение, изложенное в "Праджняпарамите". И наконец, пятый период — время сутры "Лотоса благого закона" и "Нирвана-сутры" [6, с. 55].
Перечисленным периодам соответствуют четыре учения по форме и четыре по содержанию. К первым относятся мгновенное (дунь цзяо), постепенное (цзянь цзяо), мистическое (бими цзяо), неопределенное (будин цзяо). Это, по существу, классификация форм и методов достижения нирваны, практиковавшихся в различные времена и в разных школах. Ко вторым относятся учения: сокровищницы (цзян цзяо), общее (тун цзяо), единичные (бе цзяо), круглое (юань цзяо).
Учение сокровищницы — это учение хинаяны, изложенное в "Трипитаке". Общее — это переходное от хинаяны к махаяне учение. Оно включает в себя помимо положений махаяны также отдельные элементы ранней махаяны. Единичное — это учение махаяны. Круглое, или же совершенное, — это доктрина китайской махаяны [7, с. 333].
Принцип тяньтайской классификации лег в основу хуаяньской классификации. В школе хуаянь существуют два варианта классификации. Первый из них принадлежит третьему патриарху школы Фацзану и насчитывает пять стадий учения будды: 1) учение хинаяны; 2) начальное учение махаяны; 3) конечное учение махаяны; 4) учение о мгновенном, согласно которому "состояния будды" можно достичь мгновенно; 5) совершенное учение, представленное школой хуаянь. Второй вариант принадлежит пятому патриарху школы Цзунми и также насчитывает пять стадий: 1) учение раннего буддизма; 2) учение хинаяны; 3) учение йогачаров; 4) учение мадхьямиков; 5) совершенное учение (учение школ китайского буддизма) [7].
23
Цзунми в своем комментарии к "Сутре о полном просветлении" перечисляет пять теорий, принятых к изучению в этой школе: 1) "сущность будды" (фо-ти) по "Шраддхотпада-шастре" (ср. [9, с. 89–90]); 2) "мудрость будды" (фо-чжи) по "Саддхармапундарика-сутре" (ср. [10, с. 30, 307]); 3) "умонепостигаемое освобождение" (бу-сы-и цзе-то) по "Вималакиртинирдеша-сутре" (ср. [11, с. 50 и др.]); 4) "истинная природа (чжи-син) всех дхарм" по "Сы-и-цзин" и 5) "беспрепятственное освобождение" (у-ай цзе-то) по "Аватамсака-сутре" [7, с. 41].
24
Цзунми так разъясняет значение термина "у-синь": "Просветление сознания — это отсутствие сознания (у-синь), поскольку оно свободно от мысли" [7, с. 45].
25
С некоторой поправкой: вместо "не забывать [соответствовать]" (кит. "мо-ван") они ставили задачей "не быть омраченным" (кит. "мо-ван").
26
Распространенный перевод названия — "Сутра золотого блеска", что, по нашему мнению, не совсем точно. Будда, как правило, в присутствии "великого собрания" бодхисаттв, божеств, различного рода живых существ освещает (в прямом и переносном смысле) "бесчисленные миры", покрытые мраком (опять-таки в прямом и переносном значениях). Таким образом, речь идет о целенаправленном действии и "орудии" этого действия, в данном случае о "свете" (кит. "гуан"), а отнюдь не о блеске, хотя, конечно, Будда предстает перед слушателями в сиянии (кит. "мин"), правда, больше в метафорическом смысле.
27
Система особых монастырей (два мужских и два женских на каждую провинцию), находившихся под патронажем правительства. Монахам и монахиням, проживавшим в них, вменялось в обязанность регулярное чтение, толкование и изготовление копий так называемых "сутр, защищающих страну", и прежде всего "Сутры золотого света", причем в версии Ицзина, где давались более обширные и подробные, чем в других переводах, рецепты оптимального с буддийской точки зрения управления страной. Подобная практика, естественно, способствовала распространению сутры и стимулировала интерес к ее содержанию.
28
Об истории распространения в Японии обеих версий и их роли в формировании классического типа японского буддизма см. [4, с. 141–165].
29
Правда, в японских буддийских текстах употребляется иногда вторая (отсутствующая в переводе Дхармаксемы) часть заголовка: "Сайсё-окё". Чаще всего такое разграничение ("Конкомё-кё и "Сайсё-окё") встречается в специальной буддологической литературе.
30
Сравнительный указатель содержания санскритского текста сутры (по так называемому манускрипту G) и версии Ицзина см. [5, с. XXXII–LII].
31
"Обыкновенный" человек не может, в частности, осмыслить так называемое "самостоятельное существование" будд [6, л. 408С], абсолютность Будды в "теле Закона", ему "трудно осмыслить", что это за "тело", "плоды [им доставляемые]" и "основа [на которую] опирается [это тело]" [6, л. 409В]. Бодхисаттва Чудесный Стяг, например, не сразу усваивает истину о "неисчислимой [по продолжительности] жизни Татхагаты" [6, л. 404С-405А].
32
Кит. "шэньтун". Сверхъестественные силы и возможности, приобретаемые "святыми" (пять видов) и "архатами" (шесть видов): свобода, неограниченность действий (1), способность все видеть (2) и все слышать (3), проникать внутренним взором в сущность других (4), помнить о предыдущем перерождении (5) и совершенная свобода, непривязанность к чему-либо (6) [7, с. 137, 241]. Хотя "шэньтун" — хинаянистская категория, она признавалась всеми позднейшими школами: сверхъестественные "проникновения" были заманчивой целью для каждого буддиста.
33
Кит. "цзыцзай". "Японо-английский буддийский словарь" [7] трактует это понятие как "свободу", "неограниченность действий" [7, с. 141]. Очевидно, "цзыцзай" следует понимать в смысле независимого от каких-либо факторов бытия (ср. шестое "чудесное проникновение"). Освобождение от привязанностей к "делам и вещам" (кит. "шиу" — понятие, характеризующее феноменальный мир), неведения их истинной сущности как раз и подразумевает обретение самостоятельности, свободы и всемогущества, которыми обладают будды.
34
Генеральной философской установкой махаяны является отрицание трактовки дхарм (или их проявлений) в качестве неких истинно реальных единичных сущностей и, следовательно, различий между ними. С этой точки зрения дхармы одинаковы, неразличимы, поскольку ни одна из них не обладает "собственной природой (естеством)" (кит. "цзысин"). В этом как раз и заключается "таковость" дхарм.
35
Подробнее об этом см. [9].
36
В сутре значения парамит перечисляются весьма подробно: парамиты предназначены для принесения пользы живым существам, наполнения их "неизмеримо глубоким знанием"; для того чтобы "мысли не были привязаны к движимым и недвижимым дхармам" (т. е. дхармам любого рода); для "правильного видения сути сансары и нирваны", "выявления сокровищ чудесного Закона"; для того, чтобы "наполниться знанием и мудростью неограниченного освобождения", "знанием, правильно различающим мир Закона (т. е. татхату. — А.И.) и мир живых существ" [6, л. 419А]. Далее следует еще ряд подобных характеристик, и наконец объявляется главное "значение парамиты": постижение того, что "жизни и смерти (т. е. сансара. — А.И.) и нирвана не имеют двух знаков (видов)" [6, л. 419В].
37
В "плохих мирах" (аде, "мирах" скотов, голодных духов) оказываются в результате "плохой" кармы. Следует подчеркнуть, что эти "миры" осмыслялись не как какие-то сферы или территории, а как психические и физические состояния, в которых пребывает живое существо. Наиболее завершенный вид такая трактовка "миров" получила в доктрине "десяти взаимопроникающих миров" школы Тяньтай.
38
Чтения иероглифов, которыми записаны дхарани, даются по [10].
39
Имеются в виду физические действия (поступки), слова и мысли [7, с. 253].
40
Кит. "иньюань". "Инь" — причинный фактор различных явлений, их причинная потенция. "Юань" активизирует, приводит в действие "инь". Комбинация "инь" и "юань" (соответствует санскр. hetu-pratyaya) является одной из главных категорий буддийской философии, признающейся всеми школами, как хинаянистскими, так и махаянистскими.
41
Досл. "заботы и мучения". Эквивалент санскр. klesa. "Заблуждения" касаются непонимания истинной сути бытия (признание реальными всех "дел и вещей"), и вследствие этого возникает привязанность к различным чувственным удовольствиям, которые с буддийской точки зрения на самом деле иллюзорны. Имеется ряд классификаций таких "заблуждений и страстей", однако во всех случаях прежде всего выделяются "основные" и "побочные" ("производные") [7, с, 178,340].
42
"Миры" людей и богов (иногда демона Асуры), противопоставляемые "плохим мирам" [7, с. 338].
43
Шраваки — достигающие просветления при помощи наставлений учителя. Первоначально "шраваками" называли учеников Будды. "Пратьекабудды" идут к просветлению самостоятельно, без наставника. В махаяне обе категории лиц считались приверженцами "малой колесницы".
44
Кит. "чжихуэй". Китайский перевод санскр. prajna — "высшего знания" будд. Это интуитивное знание, противопоставляемое рациональному.
45
Кит. "дэнчжи". Эквивалент санскр. samapatti. Однако из названий самадхи [7, с. 319], употребляется и как синоним "дхьяны". "Дэнчжи" истолковывается в том смысле, что достигающий его приобретает "равновесие ума", свободу мыслей, поскольку перестают функционировать шесть виджнян (способности осознавать увиденное, услышанное, ощущаемое на вкус и т. д.) [5, с. 143–144, примеч. 8].
46
То есть мысли бодхисаттвы направлены только к просветлению и не могут быть заняты чем-либо другим.
47
Имеются в виду медитативные упражнения [5, с. 41, примеч. 6].
48
Имеются в виду два крайних с буддийской точки зрения типа мировосприятия: 1) все существует или 2) ничто не существует.
49
"Восемь добродетелей воды" — это: 1) легкость, 2) чистота, 3) прохлада, 4) мягкость, 5) тонкость, 6) аромат, 7) невозможность напиться досыта (из-за ее необыкновенного вкуса), 8) отсутствие каких-либо вредных последствий от питья [5, с. 139, примеч. 4].
50
Данное описание очень напоминает картину рая Будды Амитабхи в сутре "Сукхавати-вьюха" [5, с. 139, примеч. 4].
51
Имеется в виду поток дхарм, проявления которых конституируют феноменальный мир. Композиции дхарм обусловлены законом "зависимого существования". С точки зрения философских установок махаяны дхармы не являются истинно реальными конечными сущностями, поэтому неправильно видеть суть бытия как процесса в композициях дхарм, подчиняющихся указанному закону.
52
Имеется в виду, что "знаки" на самом деле всего лишь иллюзия, их нельзя принимать за "чистую монету".
53
С усложнением буддийской метафизики и возрастанием роли интуитивного знания в теоретических разработках философов махаяны идеологи этого направления стали выделять два вида истин — знания и деяния. Первые доступны для всех обыкновенных людей, вторые — только для тех, кто обрел "праджню".
54
Эти "пять законов" представляют пять отраслей древнеиндийской науки: 1) грамматику, 2) искусства и математические науки, 3) медицину, 4) логику, 5) эзотерические знания, доступные лишь посвященным.
55
Досл.: "следующие [Пути] вдаль". В данном случае можно согласиться с Й. Нобелем, который трактует знак "юань" ("далекий, вдаль") в смысле "вечный", "бесконечный" [5, с. 142, примеч. 4].
56
Имеются в виду дхармы, проявление которых обусловливает заблуждения, страсти, алчность, плотские желания и т. п.
57
Шаматха — "успокоение ума", концентрация на каком-либо одном объекте; випашьяна — детальное и внимательное рассмотрение многих объектов. Противопоставляется "шаматхе" [7, с. 272; 16].
58
Досл. "вращающий колесо". По буддийским представлениям, чакравартин — идеальный монарх, царство которого — эталон справедливого правления и всеобщего благоденствия. У чакравартина имеются "семь сокровищ" (волшебное колесо, слон, конь, чудесный камень и т. д.), с помощью которых он реализует свое могущество.
59
И. Нобель полагает, что, возможно, речь идет о "хорошей", "плохой" и еще не проявленной "природах" [5, с. 136, примеч. 1].
60
В Древней Индии церемония коронации нового царя заканчивалась окроплением его головы водой из "четырех океанов", так что "с окропленной головой" — монарх, "место с окропленной головой" — престол. Позднее "окропление головы" стало буддийской церемонией, особенно велико ее значение было в школах эзотерического буддизма [7, с. 161–162].
61
Так называют дхармы, присущие только Будде [5, с. 59, примеч. 1]. Безусловно, как и все другие, эти дхармы нереальны с точки зрения философии махаянских школ, однако при различении дхарм на уровне "мирской истины" "необщие дхармы" выделяют в особую группу, поскольку они конституируют то, что воспринимается как Будда.
62
Следует иметь в виду, что алмаз в буддизме — символ твердости и нерушимости, предельной прочности.
63
"Три знака" — философская категория виджнянавады — подробно обсуждается в сочинениях индийских теоретиков этого направления (Асанги, Васубандху и др.), а также их китайских последователей (Сюаньцзана, Куйцзи). Философские разделы "Сутры золотого света" (в частности, гл. III) содержат в себе ряд идей виджнянавады, хотя сутра и не является каноническим текстом школ, возникших в рамках этого направления.
64
Точнее говоря, в этом процессе участвуют еще шесть виджнян, посредством которых осознается, как уже говорилось, видимое, слышимое, обоняемое, осязаемое, воспринимаемое на вкус и представляемое. Однако "седьмое сознание" является общим регулятором, координатором результатов деятельности шести виджнян, посредником между ними и алаявиджняной, так что в конечном счете все "представления" и "мысли" возникают благодаря его функционированию.
65
Понятие "самоактуализация" введено одним из лидеров "гуманистической психологии" А. Маслоу (1908–1968), ему же принадлежит разработка концепции "самоактуализирующейся личности". "Самоактуализация" — стремление человека к полной реализации своих потенций, однако она "понимается А. Маслоу преимущественно как "рост изнутри" без учета определяющей роли социальных исторических факторов развития личности", [11, с. 108 — редакционная справка]. Хотя А. Маслоу не работал с "восточным материалом", одним из его учителей, "которыми он восхищался, которых он любил и обожал", была Р. Бенедикт [11, с. 109], автор известной книги о психологии японцев "Хризантема и меч" (1946).
66
Набор этих "Б-ценностей" определен и подробно описан в работе А. Маслоу "Religions, Values and Peak Experiences" (1964).
67
1) "Полное, живое и бесконечное переживание с полным сосредоточением и погруженностью; 2) представление о жизни как о процессе постоянного выбора; 3) прислушивание к голосу импульса, предоставление возможности проявления собственного "Я"; 4) принятие на себя ответственности; 5) нонконформизм: "быть смелым вместо того, чтобы бояться"; 6) процесс актуализации своих возможностей; 7) высшие переживания; 8) разоблачение собственной патопсихологии" [11, с. 111–114].
68
Кукай родился в 774 г. в одной из крупнейших аристократических японских семей. Когда принималось решение о переносе столицы из Нара, его семья имела тесные связи с группировкой, противившейся переезду, и даже была замешана в убийстве одного из сторонников переезда. Последовавшая опала могла быть причиной, побудившей Кукая стать буддийским монахом вместо того, чтобы делать карьеру в государственном аппарате, чему благоприятствовали его способности и происхождение. Уже в молодые годы проявились его дарования, и он был взят под покровительство дядей по материнской линии, конфуцианским ученым. В 791 г. Кукай поступил в столичное учебное заведение конфуцианского толка.
Хотя Кукай полностью посвятил себя буддизму, удовлетворения теми его формами, что имелись в Японии, он не находил. В 804 г. в поисках унифицированного учения он отправился в танский Китай, рассчитывая пробыть там 20 лет. Корабль, на котором находился Кукай, прибило к берегу далеко от назначенного места. После продолжительных переговоров с губернатором провинции, не желавшим давать разрешение на высадку послам без верительных грамот, с помощью красноречивых посланий Кукая, написанных к тому же блестящим почерком, посольство вскоре смогло отправиться в столицу Чанань. Там через некоторое время Кукай познакомился с седьмым патриархом эзотерического буддизма Хуэйго (яп. Кэйка) (746–805), давно ждавшим встречи с человеком, которому можно было бы передать учение, стал его избранным учеником, а затем и преемником. После смерти Хуэйго Кукаю предложили написать эпитафию патриарху — небывалая честь для иностранца. Китайские вельможи адресовали ему свои стихи, что также свидетельствует о чрезвычайно высоком положении Кукая при Танском дворе. Возвращаясь в Японию, Кукай увозил с собой массу эзотерической литературы, ритуальные принадлежности, мандалы и пр. Его не сразу допустили в столицу, лишь после смерти императора Камму началось его возвышение. В 816 г. после получения многих привилегий Кукай подал прошение о строительстве монастыря на горе Коя, который впоследствии станет центром школы Сингон. В 823 г. Кукая назначили священником, а вскоре — настоятелем храма Тодзи, что у южных ворот столицы. Умер Кукай на горе Коя в 839 г. За 30 лет — времени возвращения из Китая и до смерти — им было написано более 50 религиозных трактатов и комментариев к сутрам.
69
Знания передавались непосредственно от учителя к ученику; "пособий" и записанных разъяснений (за исключением комментариев к сутрам, изложенных кратким символическим слогом) не было. Впервые труды Кукая опубликованы только в 1910 г.
Эта тема подробно разбирается Кукаем в трактате "Два учения — откровенное и сокровенное".
70
Санскр. "трикая", яп. "сансин": дхармакая (тело дхармы) — "совокупность истинно сущих носителей-дхарм в состоянии сверхбытия" (по определению О. О. Розенберга), Самбхогакая ("тело блаженства" в двух формах: "тела собственного пользования" и "тела для пользования других") — персонифицированные будды типа Амитабхи, Авалокитешвары и др., Нирманакая ("тело призрачное") — временные манифестации будд на уровне человеческого восприятия, например Будда Шакья-Муни (см. также: [4, с. 137; 5, с. 151–159; 7, с. 254–256].
Учение школы Сингон, рассматривая все сущее как различные проявления единого начала — вселенского Будды Махавайрочаны, отождествляемого с Дхармакая, неперсонифицируемым и неопределимым, представляет нам в трудах индийских патриархов и Кукая следующую систему четырех форм "тела дхармакая" (сисю хоссин): 1) "дзисё хоссин" — абсолютная форма, Дхарма как самадхи, истинность всего сущего; 2) "дзюё хоссин" — форма блаженства в двух видах: а) "дзидзюёсин" — самоориентация (абсолютное самадхи, аналогично первой форме), б) "тадзюёсин" — внешняя ориентация Дхармакая в виде будд, направляющих бодхисаттв последней ступени совершенства; 3) "хэнгэ хоссин" — форма трансформации, пример — исторический Будда. Появляется для корректирования бодхисаттв начального уровня, шраваков, пратьекабудд и простых людей; 4) "тору хоссин" — форма порождения, направлена к не-людям и обитателям "адских миров". Выражает беспредельное милосердие Махавайрочаны, помогающего развивать исходную "просветленность" у всех существ [2, с. 942–943].
71
Слово "мандала" буквально означает "обладание сущностью". Мандала — схематическое изображение системы мироздания в картинах (либо фигурках, скульптурах) Будд и бодхисаттв. Система строится постановкой в центр мандалы "Основного Почитаемого" (санскр. "свадэва", яп. "хондзон"). Школа Сингон использовала в основном две мандалы: 1) алмазного мира (ваджрадхату) — "конгокай", представляющую неуничтожимый потенциальный аспект Вселенной; в центре ее — Будда Махавайрочана в позе созерцания, восседающий на белом лотосе. Его окружают сонм будд и ритуальные предметы; 2) мира чрева (гарбхадхату). — "тайдзокай", динамический аспект Вселенной, где ряды будд расположены в соответствии со своей духовной силой и целями; в центре — красный восьмилепестковый лотос, символизирующий сердце Вселенной. В центре логоса — Будда Махавайрочана.
72
Ваджара представляет собой ритуальный предмет с несколькими лепестками с обеих сторон. По преданию, это молния, оружие, которым Индра убил дракона Вритру, представлявшего вселенский хаос, и его мать Дану (подробнее см.: [6, гл. 282, с. 404–407]).
73
"Тело мудрости" (пятеричная мудрость) соответствует пяти буддам центра "алмазной мандалы": 1) в центре — Махавайрочана, представленный "мудростью, проявляющей истинную сущность мира дхармы" (хоккай тайсё ти); 2) восточный предел занимает Акшобхья (яп. "Асюку"), выражающий "мудрость большого круглого зерцала" (дайэнкё ти), отражающего действительность без искажений; 3) в южном пределе — Ратнасамбхава (яп. "Хосё"), выражающий "мудрость равенства" (бедосе ти), что подразумевает единый исходный потенциал к "просветлению" у всех существ; 4) Амитабха (яп. "Амида") на западе — "мудрость пристального наблюдения (мёкан дзатти) за свободным состоянием сознания; 5) Амогхасиддхи (яп. "Фуку дзёдзю") на севере выражен "Мудростью действия" (дзёсоса ти), проявляющейся в деяниях, помогающих всем живым существам двигаться к просветлению [2, с. 620–621]. Подробнее о пяти буддах см. [4].
74
В соответствии с тремя ступенями "постижения" различаются три прочтения иероглифов "сокусин дзёбуцу" — "становление буддой при настоящей жизни (так называемые "кунные" чтения, чисто японские, в отличие от "онных", китайских, нейтральных, чисто номинально указывающих на общую идею). В варианте "истинное слияние" сочетание читается "сунавати ми нарэру буду" (само по себе тело есть будда). В варианте "привносимое и имеющееся" — "ми ни соку ситэ буду то нару" (в настоящем теле становишься буддой). В варианте "выявленное обретение" — "сумиякани буцу то нару" (мгновенно тело становится буддой) [2, с. 1403].
75
История написания "Десяти ступеней развития сознания сокровенной мандалы" такова. В начале 830 г. император Дзюнна (правил в 823–833 гг.) повелел каждой из шести буддийских школ (Рицу, Хоссо, Санрон, Тэндай, Кэгон, Сингон) представить описание своего учения. Кукай создает объемное произведение, написанное изысканным китайским слогом, широко цитируя и комментируя отрывки из сутр. Труд оказался столь сложным для понимания, что Кукай по указанию императора написал его упрощенный (почти в пять раз меньше по объему) вариант — "Драгоценный ключ к тайному сокровищу".
76
Ср. у И. М. Сеченова: "Как основа научной психологии мысль о психической деятельности с точки зрения процесса, движения… должна быть принята за исходную аксиому, подобно тому как в современной химии исходной истиной считается мысль о неразрушимости материи. Принятая как проверочный критерий, она обязывает психологию вывести все стороны психической деятельности из понятия о процессе, движении" (цит. по: [4, с. 50]).
77
Объективной причиной такого движения буддийской психологии в направлении идеализма является невозможность удовлетворительного решения экспериментальными и концептуальными средствами познания того времени проблемы непредставимости состояний субстрата, реализующих психический процесс в терминах свойств самого субстрата, а не внешнего объекта. Л. М. Веккер в связи с этим пишет: "Априорными критериями меры общности или независимости этих "переменных" (объект и психический процесс) ни отдельный познающий индивид, ни наука в целом на заре своего развития не располагают. Поэтому исходная феноменологическая картина психического процесса в самой своей специфичности, выявленной на опыте, содержит альтернативу. Отправляясь от этой эмпирической взаимосвязи психического процесса и его объекта, мысль может начать "развязывание узла" и поиск общих начал, двигаясь с любого из концов и в одном из двух противоположных направлений — от физического объекта как общего и первичного к психическому процессу как частному и производному или, наоборот, от психического процесса как общего и исходного к физическому объекту как частному и производному. Ясно, конечно, что это и есть альтернатива основных философских направлений — материализма и идеализма, явным образом вырастающая на почве именно эмпирической, феноменологической специфичности психических явлений и имеющая эту парадоксальную специфичность одним из своих корней" [2, с. 19].
78
Рассмотрение человеческой психики на уровне отдельных психических процессов и свойств не позволяет дать объяснение закономерного характера целостного человеческого поведения. "Если, — отмечает К. А. Абульханова-Славская, — расчленить личность на отдельные субъективные качества и свойства — сознание, волю, чувства, то даже путем их скрупулезного анализа невозможно понять закономерные способы связи сознания и действия, воли и чувства, которые раскрываются только на основе закономерного соотношения активности личности и хода ее жизни…" [3, с. 43].
79
Согласно классификации, которой придерживались ранние тибетские авторы, сутра включается в число 11 так называемых "дочерних" сутр "Праджняпарамиты" [15, с. 8].
80
Перевод "Праджняпарамита-хридая-сутры" с тибетского выполнен по лейпцигскому изданию 1835 г. (факсимильное воспроизведение тибетского ксилографа) [10].
81
Перевод полного названия "Хридая-сутры": bcom-ldan-'adas-ma-shes-rab-kyi-pha-rol-tu-phyin-pai-snyng-po; Bhagavati-prajnäpäramitä-hrdaya.
82
Каноническое начало всех сутр в санскритском оригинале не сколько иное: Evam mayä srutam. Ekasmin… (Так я слышал. Однажды…).
83
bcom-ldan-'adas; Bhagavan.
84
zab mo snang-ba; в тибетском варианте указывается, что это — самадхи, "уравнивающие" "перечень дхарм" (chos-kyi-rnam-grangs).
85
spyan-ras-gzigs-dpang phyug — обретший могущество благодари проницательному созерцанию.
86
byang-chub-serns-dpai-sems-dpai-chen-po; bodhisattva-mahasattva.
87
shes-rab-kyi-pha-rol-tu-phyin-pa; prajnäpäramitä.
88
phung-po-lnga-po.
89
Шарипутра — один из учеников Будды, очень распространенный персонаж в абхидхармистской литературе. То, что он выступает здесь в качестве реципиента высшей трансцендентной мудрости, свидетельствует в данном случае о более высоком статусе "Праджняпарамиты" по сравнению с "Абхидхармой".
90
rigs-kyi-bu; rigs-kyi-bu-mo; kulaputrä; kuladuhita.
91
gzugs; rüpa.
92
stong-pa; sunya.
93
stong-pa-nyid; sunyata.
94
tshor-ba; vedanä.
95
adu-shes; samjnä.
96
'adu-byed-rnams; samskara.
97
rnam-par-shes-pa; vijnäna.
98
mig; caksuh.
99
rna; srota.
100
sna; ghräna.
101
lce; jihvä.
102
lus; käya.
103
yid; manas.
104
gzugs; rupa.
105
sgra; sabda.
106
dri; gandha.
107
ro; rasa.
108
rig-bya; sprastavya.
109
chos (chos-kyi-skye-mched); dharma (dharma-äyatana), (23–34) — 12 аятан.
110
mig-gi-khams; caksuh-dhätu.
111
yid-kyi-rnam-par-shes-pai-knams, rnano-vijnäna-dhatu; здесь имеется в виду классификация дхарм по 18 дхату, начиная с дхату видения (35) и кончая дхату сознания (36).
112
ma-rig-pa, avidya.
113
zad-pa; ksaya.
114
rga, shi; jara-marana; здесь имеются в виду 12 нидан, начиная с неведения (37) и кончая старостью-смертью (39).
115
sdug-bsngal; duhkha.
116
'abyung-ba; samudaya.
117
'agog-pa; nirodha.
118
lam; märga.
119
ye-shes; jnana.
120
thob-pa; prapti.
121
B данном случае речь идет не столько об отрицании "благородных истин", мудрости, достижения состояния освобождения, сколько о невозможности выразить сущность этих состояний в вербальной форме, которая оказывается неадекватной этим состояниям. Отрицание используется в данном случае как знак такой неадекватности.
122
bla-na-med-pa-yang-dag-par-rdzogs-pai-byang-chub-tu-mngon-par-rdzogs-par-sangs-rgyas.
123
Шакра, Каушика — имена Индры.
124
Понятие "монизм" употреблено здесь Ф. И. Щербатским условно, в том смысле, в каком оно употреблялось и другими советскими буддологами (например, Е. Е. Обермиллером). Мадхьямика может быть названа монизмом только в особом смысле, ибо абсолютная реальность для нее не есть нечто одно, единственное или единое, так как категории "единство" и "множественность" вообще неприменимы к ней, снимаются в ней. Поэтому и понятие "adväya" в шуньявадинских текстах означает не столько монизм, сколько "не-дуальность", "не-дихотомичность". Понятие "монизм" указывает прежде всего на радикальный "неплюрализм" махаяны в отличие от дхармического плюрализма хинаяны.
125
Все примеры приводятся в переводе с китайской версии Кумарадживы. См. китайскую Трипитаку [2, № 235].
126
Следует отметить, что сам термин "шуньята" (кит. "кун" — пустота) в тексте ни разу не употребляется, но постоянно подразумевается.
127
После этих слов в переводе Ицзина и других поздних переводчиков сутры на китайский язык (начиная с Парамартхи — Чжэньди) добавлены еще строки (имеющиеся и в санскритском тексте, изданном Э. Конзе [4]): "Должно рассматривать сущность Дхармы — Закона Будды как дхармакаю наставника; в сущности Дхармы нет ничего познаваемого — поэтому и познание ее не может быть свершено" (перевод сделан с китайской версии Ицзина — см.: [2, № 239]).
128
Mahäsamgha (да чжун).
129
Sthavira (палийск. "thera").
130
Bhagavän, lokayestha.
131
Tathägata.
132
Kulaputra (kuladuhitr).
133
Совершенное и полное "просветление".
134
Rüpa.
135
Anupadhisesa nirvana.
136
Уничтожить их "эго".
137
Здесь dharma в смысле "учение Будды",
138
dharma в абхидхармистском смысле. В данном случае "дхарма дхату", "дхармовый элемент", "вишая" (объект) для "манаса" (ума, синь).
139
Samjna, ментальный образ, представление-понятие.
140
У позднейших переводчиков добавлено: "И не будут они иметь ни представления [образа; сян; сянчжуань], ни не-представления [образа J". Или же: "И не будут они ни иметь представления [образа], ни не иметь представления [образа]".
141
У-вэй фа — asamskrta dharma.
142
Семь сокровищ — символические предметы, почитающиеся буддистами: круг совершенства, мистический восьмиугольник чандамани, фигура женщины, приносящей покой, фигура министра, фигура слона с восьмирадиусным кругом на спине, лошадь с чандамани на спине и фигура военачальника. По преданию, в Индии эти семь предметов считались регалиями чакравартина (вселенского монарха), а также Будды. В буддизме махаяны имеют сложное символическое значение.
143
Это место может пониматься иначе. Возможен перевод: "То, что называют "законами" Будды, не есть "законы" Будды". Тогда иероглиф "фа" имеет не значение "Закон, учение", а значение "дхармы" как элемента абсолютной реальности.
144
Сротапанна (srotapanna) — первый "плод" на "пути практики" (bhävanamärga), по учению хинаяны. Дословно означает "вступивший в поток". По учению хинаяны, человеку, "вступившему в поток", уже обеспечен успех на путях к нирване. Он уже не может попасть в разряд "обычных людей" (pritak-jana).
Сакридагамин (sakrdägämin) — "тот, кто вернется один раз" "означает, по учению хинаяны, того, кто еще раз должен возвратиться на ступень желаний (kämadhätu; юй азе). Второй плод "пути практики".
145
Анагамин (anagämin) — "тот, кто не придет", "не возвращающийся". Третий плод "пути практики". По учению хинаяны, анагамин уже не будет перерожден в "мире страстей", не вернется на эту ступень.
146
Архат, по учению хинаяны, — святой, достигший цели, нирваны, и навеки погрузившийся в нее. Все вышеназванные подразделения личностей в махаяне подробно не раскрываются, но предполагается, что это — стадии первых двух ступеней пути махаянского святого. Идеал же архата считается в махаяне недостаточным и заменяется идеалом бодхисаттвы, спасителя всех живых существ.
147
Аранья (aränä аланьна; у цзин) имеет следующие значения:
1. жизнь без ссор и грехов (как оппозиция к ränä — ссора, грех);
2. отсутствие конфликтов и враждебности, мир;
3. свобода от страстей (ränä-räga, страсть);
4. свобода от аффектов, клеш (ränä-klesa);
5. жизнь в уединении;
6. спокойствие, умиротворенность. Араньявихарин (äräna-viharin) — человек, живущий в лесу, в уединенности, в спокойствии. Харибхадра, комментатор праджняпарамитских текстов, поясняет этот термин как состояние сознания, выражающееся во внутренней умиротворенности и добром отношении к окружающим [5, с. 97–98].
148
Дипанкара (Dipankara), по буддийскому учению, — будда, проповедовавший перед Шакья-Муни и предсказавший последнему, что в будущем, через много "перерождений", тот станет буддой по имени Шакья-Муни.
149
Сумеру (Sumeru, Сюймишань), по традиционной буддийской (и индийской вообще) космологии, — высочайшая вершина мира, центр "земного мира".
150
Небожители, санскр. "дэва" (deva), — обитатели высшего уровня "ступени желаний". По буддийской мифологии, "блаженные боги", которые, однако, как и все сансарические существа, подвержены рождению и смерти и возможности перерождения в низких сферах.
Асуры (asura) — "титаны", воинственные духи, обитатели более низкого уровня. Небесное, "асурическое" или человеческое "перерождение" в буддизме считается "счастливым". По буддийскому учению, впрочем, именно человек находится в наилучших условиях для обретения нирваны.
151
Пагода — китайская модификация "ступы". В санскритском тексте это место выглядит несколько иначе: говорится не о небожителях и асурах всех мировых периодов, а обо всех небожителях, людях и асурах Вселенной (sa-deva-mänusa asurasya lokasya). Впрочем, возможно, что и китайский текст допускает подобный перевод. Тогда "ши сянь" является эквивалентом для "loka" — мир, Вселенная.
152
Цзиньган божо боломи (Vajraprajnäpäramitä) — "Премудрость, подобная алмазу [ваджре] и переводящая в "запредельное"".
153
Другими словами это можно выразить так, эксплицировав идею сутры: "Когда Будда проповедовал о пылинках, то это были не пылинки, поэтому обо всех пылинках Будда проповедовал как о не-пылинках. Это и называют пылинками". Это означает: "Когда об "А" говорится, то это не есть "А", поэтому говорить об "А" следует как о "не-А" [Вещь в себе определять через отрицание, ибо ее нельзя обозначить]. Это и называют "А"".
Подтверждение этого есть в самом тексте (см. ниже: "Если бы скопления пылинок в действительности существовали, то Будда отнюдь не говорил бы, что это скопления пылинок. И каким образом? Когда Будда проповедовал о скоплениях пылинок, то это были не-пылинки. Это и называют скоплением пылинок"). Но и это не является высшим воззрением, по учению сутры, ибо (см. ниже) "нет ничего, что проповедовал бы Так Приходящий".
154
Парамита терпения кшантипарамита (ksantipäramitä, женьшу боломи).
155
Сказание, по всей видимости восходящее к джатакам.
156
Отшельник — риши (rsi). Вероятно, этот фрагмент сутры также имеет отношение к джатакам.
157
Mahäyäna.
158
Лэ сяо фачжэ — hinädhimuktika. Возможно, намек на хинаянистов, т. е. на тех, кто считает наивысшим и достаточным учение шраваков и пратьекабудд. Но возможно также, что здесь имеются в виду небуддисты.
159
Имеется в виду возможность обрести так называемые "неблагие формы перерождения" (т. е. перевоплощение в животное, "голодного духа" или обитателя ада).
160
Таковая истина всех "законов" — чжу фа жу-и, бхута-татхата (bhutatathatä) всех дхарм. Бхута-татхата — "действительная таковость", "сущностная таковость". Данное высказывание связано с махаянским учением о "дхармакае" будды, о будде как об абсолюте. Таким образом, по учению сутры, слово "татхагата" (Так Приходящий) следует понимать в смысле абсолютной реальности "дхармового тела будды", оно соотносится с понятиями "татхата", "реальность", "вещи, как они есть в действительности", "вещь в себе".
161
Другими словами, не только нет таких дхарм, как "я" (атман), "человек" (пудгала), "существо" (саттва), "долгожитель" (джива), но и сами дхармы не являются самосущими (svabhava; цзы син) единичностями.
162
То есть способность распознавать дхармы.
163
По всей видимости, имеется в виду одна из "операций" с дхармами, а именно: развитие уже имеющихся "благих тенденций, связанных с уже актуализировавшимся набором "благих" (шань фа, kusala) дхарм".
164
Сокращенный вариант часто употребляемой формулы. Смысл ее в данном случае, вероятно, таков: "Так Приходящий — понятие, связанное с Таковостью (tathatä; жу), но Таковость незнакова по своей природе, и именно поэтому используют неадекватные обозначения ее, ибо всякое обозначение ее будет неадекватным".
165
У Парамартхи, Дхармагупты, Сюаньцзана и Ицзина переведено: "Когда Так Приходящий проповедовал воззрение о наличии "я", то тогда это было не-воззрение. Это и называют воззрением о наличии "я"". По-видимому, это место означает, что если бы "я" действительно существовало, то его все равно нельзя было бы назвать "я", ибо истинно сущее неописуемо, а описуемое нереально. Поэтому когда Будда проповедовал воззрение о существовании "я", то он не имел в виду, что это "я", поскольку "я" — только "представление-понятие", "образ", а не реальность, могущая быть как-либо обозначенной.
166
Э. Конзе отмечает, что это место почти во всех текстах "Ваджраччхедики", во всех переводах ее выглядит по-разному (это относится и к китайским переводам). Вариант Кумарадживы Э. Конзе предлагает переводить так: "Когда он не схватывает знаки, то и Таковость остается непоколебимой" (санскр. "acalä" [4, с. 62].
167
Мирские последователи буддизма, мужчины и женщины.
168
"Практика управления в Китае выявила многочисленные методы воздействия на людей, совершенство которых может оценить только социальная психология XX в…В современной научной психологии подтверждено, что элементы механизма социально-психологической организации масс (привычки, традиции, устремления, ожидания, интересы) объективируются в массовом сознании, осуществляя его внутреннее спонтанное регулирование" [1, с. 35–36].
169
Следует оговориться, что нерелигиозные, сугубо политические тайные объединения не были характерны для традиционного Китая и возникали сравнительно поздно, уже в период распада всех традиционных структур.
170
Достаточно подробное описание этого метода в том виде, как он практиковался в Японии, содержится в повести Танидзаки "Мать Сигэмото" [13, с. 108–113].
171
Роль театра в пропаганде идеалов народных религиозных движений и приемов боевого единоборства была очень велика. Например, среди приемов, которые входили в у-шу, существовали так называемые "приемы сценического боя". У ихэтуаней известна секта "Дуй", которая может служить примером влияния, производимого на повстанцев театром. "У секты "Дуй" одежда была как у актеров. Их главарь носил длинное платье, а в руках держал плетку из хвоста лося. Они предпочитали одежду черного цвета с мелкими застежками, расположенными в ряд, носили шапку героя, как будто выступали на сцене в роли Хуан Тяньба" [18, с. 158–159].
172
А. В. Рудаков писал, что, находясь в Китае во время Боксерского восстания, он неоднократно видел, как китайцы, заинтересованные гимнастическими упражнениями ихэтуаней, спрашивали у них, кто научил их этому, и получали ответ: "Никто не учил нас всему этому, но во сне к нам является Лао-е (т. е. Гуань-ди), который говорит, что надо делать!" [19, с. 10].
173
"Возникает вопрос, не восходят ли отношения, складывающиеся в гипнозе, к отношениям гораздо более архаическим, строго "дуальным", "допредметным". Мы имеем в виду исходное биологическое состояние, уходящее корнями в животный мир, состояние, в котором коммуникация осуществляется на чисто аффективном уровне, еще не связанном с образным содержанием… На этой стадии развития дифференциация между психическим и соматическим у человека исчезает: содержание психических явлений становится физиологической реальностью.
Процесс совершается так, словно в определенный момент происходит щелчок, который приводит в действие у субъекта автоматическое поведение, регрессию к наиболее ранним фазам развития. Какие же элементы лежат в основе такой перестройки в гипнозе? Это… разрыв связей с окружающей средой, и в частности — в плане отношений — разрыв структур, обычно управляющих коммуникацией между людьми. В ходе погружения в гипноз гипнотизируемый оказывается в положении, когда он не может отвечать и поэтому теряет в каком-то смысле свое место в символическом обмене. Поведение загипнотизированного можно, таким образом, определить как реакцию адаптации к необычной ситуации.
Находясь под гипнозом, человек как бы отступает к более примитивным формам коммуникации, к "чисто аффективному" регистру, соответствующему функциям наиболее архаических структур нервной системы, палеокортекса" [17, с. 129].
174
Ю. С. Мартемьянов и Ю. А. Шрейдер в своих работах раскрыли весьма существенные стороны ритуала как механизма регуляции социального поведения [24; 25]. Они относят ритуалы к типам поведения с косвенным целеполаганием. Особенность подобных типов поведения заключается в расщеплении целей социального поведения на прямые (непосредственные) и фактические. В отличие от естественного целенаправленного поведения ритуальное предполагает многообразие фактических целей, зачастую неосознаваемых, причем прямые и фактические цели относятся к разным уровням в иерархии ценностей. Весьма существенно, с нашей точки зрения, замечание авторов о том, что "естественное действие обычно бывает вынужденным", а "полноценный ритуал принимается в результате свободного выбора". В жизни простого китайца было сравнительно немного полноценных (т. е. свободно выбранных) ритуалов, они, возможно, были таковыми только для какой-то части конфуцианского чиновничества, для остальных же преобладали навязываемые жесткие нормы. Стремление приобщиться к "своим" ритуалам, обнаруживаемое у адептов тайных религиозных объединений, является, по существу, отражением процесса перехода от нормативного к ценностно-ориентированному социальному поведению. Далеко не все ценности традиционной китайской культуры могли служить регуляторами поведения многочисленных представителей социальных низов; с социально-психологической точки зрения они в определенном смысле и не являлись ценностями для этой части населения, так как не могли быть свободно принятыми или отвергнутыми, а выступали в виде жестко навязанной нормы. Ценности "контркультуры" тайных религиозных объединений становились для их адептов действительно подлинными ценностями. Несмотря на свою генетическую связь с ценностями "официального" пласта культуры, они не соединялись с ней в единую замкнутую систему и детерминировали поведение, "непредсказуемое" с точки зрения официальной культуры. Такая "спонтанность" поведения уже задана в полноценном ритуале как форма социального поведения с косвенным целеполаганием. Ритуалы тайных религиозных объединений действительно были полноценными для их членов в отличие от официальных конфуцианских, в которых ритуальность оказывалась "вырожденной" (см. [25, с. 103]), и поэтому при всей кажущейся внешней безобидности они представляли опасность для властей.
175
Следует оговорить, что за рамками данной статьи останутся и некоторые виды "гунфу", причастные к религиозному сектантству в традиционном Китае, такие, например, как у-шу (военно-прикладные искусства) — наиболее известная ветвь "гунфу", подробно рассмотренная в работах Н. В. Абаева [1, 2].
176
Лаому или Ушэнлаому — "Извечная (или Нерожденная) Матушка", высшее божество религиозной традиции сект "Белого Лотоса".
177
Три наиболее известных и крупных школы этого направления — Тайцзицюань, Багуа и Син-и.
178
Авт. свид-во СССР № 323301.
179
Авт. свид-во СССР № 629087.
180
Авт. свид-во СССР № 1108022.
181
Авт. свид-во СССР № 1304832.
182
Авт. свид-во СССР № 629087, № 1108022.
183
Можно говорить о наличии конкретных подходов к созданию методик и средств обучения на базе предлагаемых технических решений. Сформулирован круг проблем, возникающих при решении этих вопросов, а именно:
— создание механико-математических моделей технической части подобных специфических эргатических систем;
— проработка вопросов аппаратурно-конструктиьной реализации их;
— исследование процессов взаимодействия человек — машина при различных режимах эксплуатации и обучения;
— объективизация показателей психофизического состояния обучаемых.
Решение всего комплекса вопросов требует привлечения современных средств вычислительной, сенсорной и измерительной техники.
184
"Ригведа" — древнейшая из четырех 'Вед, самый ранний из известных нам памятник индоарийской культуры, сборник гимнов. "Атхарваведа" — позднейшая по времени создания Веда, сборник заклинаний. Медицинские сведения, содержащиеся в Ведах, позволили некоторым древним авторам отнести Аюрведу к разряду "шрути" (санскр., "услышанное"), т. е. счесть дополнительной, пятой Ведой.
185
Упанишады (санскр., букв.: "сидение около") — древне-индийские произведения религиозно-философского характера, примыкающие к Ведам в качестве объяснения, комментария. Упанишады — главный источник философской традиции Веданты.
186
"Чарака-самхита" — "Собрание Чараки", "Аштанга-хридая" — "Восьмичленная основа" (Вагбхаты), "Сушрута-самхита" — "Собрание Сушруты" — имеют общее название "Вриддхи трайи", т. е. "Совершенная триада". Датировка памятников приводится по данным советских исследователей, отличающимся, порой значительно, от индийских.
187
Санкхья — одна из самых древних философских систем Индии. Упоминания о ней встречаются в "Махабхарате", "Пуранах" и "Ману-смрити".
188
Даршана (санскр., букв.: "осматривание") — философия, философская школа. Ф. И. Щербатской отмечал: "Санкхья как отдельная школа прекратила свое существование после реформы, которая включила ее в веданту" [2, с. 47–48].
189
Сведения о количестве стилей цигун получены в Цзилиньском провинциальном обществе цигун (г. Чанчунь, КНР).
190
Известное правило — легче предупредить заболевание, чем излечить его. Сам же процесс лечения должен вызвать повышение защитных сил организма человека, и прежде всего благодаря психической саморегуляции: повышение тонуса и жизнеспособности организма, улучшение функций всех внутренних органов, мышц, сухожилий, сосудов, тканей.
191
Не случайно китайская народная медицина обращала внимание прежде всего на нервно-психическое состояние заболевшего, считая, что именно настроение человека в целом есть управление жизненной теплотой, согревающей внутренности, и что именно "настроение делает разум сильным, а мозг разумным". "Психика и тело живут вместе", т. е. принцип психической саморегуляции человека играет важную роль как в китайской традиционной медицине, так и в системе цигун.
192
Названия систем оставляем в их китайском звучании, как специальные технические термины. В статье рассматриваются первые три направления.
193
Бодхидхарма (букв.: "просветленная дхарма") — монашеское имя, настоящее имя неизвестно; в Китае его знали под именем Дамо, в Японии — Дарума, был сыном южно-индийского князя Сугандхи и в Китай прибыл около 520 г. Уже став известным буддийским наставником, Бодхидхарма был приглашен для службы в императорский дворец, но отверг это предложение и поселился в монастыре Шаолинь (нынешняя провинция Хунань). Вокруг буддийского наставника собирались ученики из числа самих китайцев. Бодхидхарма стал основателем нового направления в буддизме махаяны — чань-буддизма, первым чаньским патриархом и 28-м общебуддийским.
Бодхидхарма, по буддийской традиции, в течение девяти лет после прибытия в Китай якобы сидел, "уставившись взглядом в стену" (цзо чань би гуань). Однако знаменитый трактат "Ицзиньцзин", сохранившийся до наших дней, приписываемый Бодхидхарме, позволяет не согласиться с тем, что чаньский патриарх требовал от своих питомцев лишь "созерцания стены" как единственно верного метода самоусовершенствования с последующим достижением буддийского "просветления", хотя созерцание (медитация) и правильная релаксация стали одним из главных методов психотренинга и психической саморегуляции.
Процесс медитации должен был осуществляться "при лишенном каких-либо образцов или идей (мыслей) сосредоточении сознания в одной точке (санскр. "экаграха"; кит. "и-нянь-синь"), которое сочеталось с максимальной релаксацией и стабилизацией сознания, снятием психического напряжения и достижением предельно уравновешенного состояния. Медитация обычно начиналась с сознательной концентрации внимания, когда медитирующий сосредоточивает его в одной точке и интенсивно "всматривается" своим внутренним взором в "пустоту", стремится "опустошить" свое сознание до полного отсутствия каких-либо мыслей или образов восприятия. Такое состояние называлось "одноточечностью сознания" (и-нянь-синь) или "сознанием, лишенным мыслей" (у-нянь-синь), "не-сознанием" (у-синь)".
Бодхидхарма был носителем иной, отличной от китайской, культурной традиции, что очень важно учитывать при изучении практической и теоретической деятельности наставника. Бодхидхарма столкнулся со своеобразной богатой культурой, в частности с даосской традицией, представители которой — даосские алхимики, отшельники — зачастую посвящали всю свою жизнь изучению способов достижения бессмертия или, по крайней мере, продления жизни, в связи с чем получали немалые практические результаты: от распознавания тайн природы (изучение свойств лекарственных растений, минералов и т. д.) до тщательного изучения свойств и возможностей человеческого тела и духа. Бодхидхарма в своей системе воспитания учеников на пути достижения конечной цели — "просветления" — стремился выработать достаточно рациональный принцип "через совершенство тела к совершенству духа", что вполне можно соотнести, например, с притчей памятника "Чжуанцзы" (IV в. до н. э.). Эта притча исполнена глубокого философского смысла и, на наш взгляд, едва ли не полностью была воспринята Бодхидхармой, ставшим основателем не только нового направления в буддизме, но и знаменитой шаолиньской школы борьбы, вошедшей в систему китайских воинских искусств, — у-шу. Монахи Шаолиня в процессе длительного обучения проходили ряд "ступеней" в постижении физического и духовного совершенства в равной мере, что особенно ярко проиллюстрировано именно в данной притче:
"Цзи Синцы тренировал бойцового петуха для царя. Через десять дней царь спросил:
— Готов ли петух?
— Еще нет. Пока самонадеян, попусту кичится. Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.
— Пока нет. Бросается на каждую тень, откликается на каждый звук. Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.
— Почти готов. Не встревожится, пусть даже услышит [другого] петуха. Взгляни на него — будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух — повернется и сбежит" (перевод Л. Д. Позднеевой) [7, с. 229–230].
Бодхидхарма считается автором известного "Трактата о светильнике и свете" ("Дэн дянь цзи"), содержащего некоторые теоретические концепции чань-буддизма.
194
Наш вариант перевода, основанный на содержании текста "Трактат о правильной координации мышц" (досл.: "изменение, перемена", "цзинь" — "сухожилия, мышцы", т. е. "Трактат об изменении в сухожилиях").
195
Примечательно, что автор предисловия — военный чиновник, это является прямым свидетельством отнесения психофизической системы Бодхидхармы к комплексу у-шу — воинским искусствам.
196
По традиционным воззрениям, даньтянь — жизненно важная, центральная точка человека, его физической тяжести, через которую при правильной технике осуществляется дыхание. Она расположена на три цуня (1 цунь — 3,2 см) ниже пупка.
197
На наш взгляд, "хэсюэгун" можно перевести как "правильная циркуляция крови".
198
Можно перевести как "гигиеническая, оздоровительная гимнастика".
199
Ван Сянжай, по сведениям китайских коллег, скончался в начале 80-х годов в Пекине в преклонном возрасте.
![Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания](/storage/book-covers/56/56400e07ad9d55e22e39439d47b5510fbe8341f6.jpg)
Книга кандидата исторических наук Е. А. Торчинова посвящена первому в отечественной науке монографическому описанию даосизма – одного из ведущих направлений религиозно-философской мысли традиционного Китая. Автор рассматривает такие проблемы, как единство даосской традиции, связь между религиозным и философским уровнями даосизма, анализирует основные положения даосской космогонии и космологии, подробно останавливается на важнейшем из даосских искусств «обретения бессмертия» – алхимии.Основная часть книги представляет собой очерк истории даосской религии от ее формирования в древнем Китае до настоящего времени.
![Введение в буддизм. Опыт запредельного](/storage/book-covers/16/16c4ea522b03931cdecf2af892c4bbc4b68bdc42.jpg)
Евгений Алексеевич Торчинов – известный китаевед и буддолог, историк философии и культуры Китая, доктор философских наук, профессор, лауреат премии Санкт-Петербургского философского общества «Вторая навигация» за книгу «Введение в буддизм». В настоящее издание вошли три работы Е. А. Торчинова, которые можно назвать путеводителями в сложный, удивительный мир восточных верований и мистических практик. «Введение в буддизм» – самая известная работа Е. А. Торчинова и, пожалуй, лучшая русскоязычная книга о буддизме.
![Философия буддизма Махаяны](/storage/book-covers/17/173e1f7575d86ea03d7e8e3f0821db93b5201d59.jpg)
Книга известного петербургского буддолога и китаеведа Е. А. Торчинова посвящена философии буддизма Махаяны, или Великой Колесницы, направления буддизма, получившего широчайшее распространение в Китае, Японии, Тибете, Монголии, а также и на территории России. На основе анализа сложнейших буддийских философских текстов автор раскрывает основные положения главных интеллектуальных направлений махаянской мысли — мадхьямаки (срединного учения о пустотности сущего), йогачары (йогического дискурса о только-сознании) и теории природы Будды, присутствующей во всех существах.
![Религии мира: опыт запредельного](/storage/book-covers/44/449cc2fbc4418dcd0c413d3cb28f45052415734e.jpg)
Настоящая книга впервые была опубликована в 1997 году и сразу стала научным бестселлером: это была первая в отечественной, а в значительной степени и в мировой науке попытка представить религию в качестве целостного психологического феномена.Выдающийся ученый-религиовед Е. А. Торчинов (1956–2003) обосновал и развил принципиально новый психологический подход к истолкованию феномена религии, исходя из понятия глубинного религиозного опыта как особой психологической реальности и активно используя при этом разработки представителей трансперсональной психологии (С.
![Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополнительности культур](/storage/book-covers/9a/9a2a46115b15d9decf369dc3f232efa8516a8f51.jpg)
Коллективная монография представляет первую в отечественной историко-философской мысли попытку прочтения М. Хайдеггера в диалоге и сравнении с философскими традициями Востока.Для всех интересующихся философской мыслью Запада и Востока и компративистикой.
![Мистический (трансперсональный) опыт и метафизика](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Избранные сочинения второго Далай-ламы](/storage/book-covers/b6/b61231570695645c5e1c325eb9011983aa0d40cc.jpg)
Английский перевод Гленна Муллина, согласно наставлениям, полученным от Досточтимого Добума Тулку, Досточтимого Амчога Тулку, Чомдзе Таши Вангьяла и Досточтимого Засэпа Тулку.
![Смена религии в Шамбале](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
И буддизм, и библейские религии терпимо относились к другим верованиям. И те и другие, однако, начинали кампании как принудительного, так и неявного обращения в свою веру, но применяли при этом разные методы. Библейские религии начинали священные войны, тогда как первый Калки, царь Шамбалы, применив сверхъестественные силы, собрал небуддистов в мандале Калачакры. Библейские религии использовали экономические стимулы в качестве неявных средств обращения, а буддизм применял логические дебаты.Оригинал страницы: www.berzinarchives.com /web/ru/archives/advanced/kalachakra/relation_islam_hinduism/religious_conversion_shambhala.html.
![Как вести этический образ жизни](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Суть буддизма в следующем: если мы можем помогать другим, нам надо это делать, если не можем, тогда следует хотя бы воздерживаться от причинения им вреда. В этом суть этического образа жизни...Его Святейшество Далай Лама Ноттингем, Англия, 25 мая 2008 Записал, частично перевел и отредактировал Александр БерзинОригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/approaching_buddhism/introduction/how_to_lead_ethical_life.html.
![Связь буддизма и суфизма: ответ Меджиду Тиграняну](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/study/islam/general/relation_between_buddhism_sufism.html.
![Опора на духовного учителя: построение здоровых взаимоотношений](/storage/book-covers/3d/3dcf71da75c037d268b4ff47e86f831bd2e96cfc.jpg)
Правильное отношение к учителю - краеугольный камень духовной практики. Однако у нас на Западе само понятие "учитель" за последнее столетие было искажено, крайне мистифицировано и нуждается в очищении. Именно этому и посвящена данная книга А. Берзина.Помимо просветления основ правильных отношений между учеником и учителем, автор рассматривает и самые сложные аспекты этих отношений, в частности принцип отношения к учителю как к Будде. Это чрезвычайно важная тема, особенно для тех, кто получал тантрийские посвящения и пытается практиковать тантру.Оригинал книги: www.berzinarchives.com/web/x/nav/group.html_785322033.html.
![Четыре размышления, обращающие ум к Дхарме](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Александр БерзинМорелия, Мексика, 30 мая 2000 г.Отредактированная расшифровка лекционного курса Оригинал страницы: www.berzinarchives.com/web/ru/archives/sutra/level2_lamrim/overview/general/4_thoughts_turn_mind_dharma.html.