Предательница. Как я посадила брата за решетку, чтобы спасти семью - [123]
Мое сердце надрывалось. Что за жизнь. Смерть кажется мне чуть ли не наградой, но ведь придется оставить после себя столько печали!
Тем не менее я обязана обсудить с Мильюшкой все это, поскольку не знаю, сколько мне осталось. Естественно, мы говорили об этом не впервые: прежде чем решиться окончательно, мы обсудили возможные последствия со всеми детьми. При этом мы объяснили, что и не согласившись дать показания, будем рисковать точно так же. Они понимали, что это за риск.
Я объяснила детям, что скорее приму смерть от его руки, чем из-за него. Если я погибну из-за него, он останется развлекаться на свободе, невзирая на страдания своих многочисленных жертв, и моя смерть окажется напрасной. Если же погубит меня он сам, то я как минимум буду горда, что смогла открыть правду о нем и что он поплатится за свои преступления.
— Иди-ка ты спать, утро вечера мудренее, — сказала я Мильюшке. — Я пока жива и вовсе не собираюсь подставляться под пули.
Самоубийство (2015)
Мы вчетвером — мама, Соня, Мильюшка и я — едем на моей машине. Звонит Джон ван Хюйвел с вопросом, не слыхала ли я, что Вим совершил самоубийство в тюрьме строгого режима.
Что? Самоубийство? На глаза моментально наворачиваются слезы. Моя первая мысль — мы убили его.
Он всегда думал, что за убийства ему дадут пожизненное, и каждый раз говорил, что в этом случае покончит жизнь самоубийством. Он даже показывал маме, как сделает это: «Гляди, стоит только сжать вот эту артерию, и все, мне кранты».
Поэтому мы думали, что такой его шаг выглядел бы вполне логично.
— Что такое? — спросила мама.
Плача, я сказала ей, что Вим совершил самоубийство. И вдруг почувствовала невероятное облегчение: за какие-то пять секунд впервые за многие годы я смогла ощутить, что я свободна и — главное — нахожусь в безопасности. Прочувствовать это в полной мере мешает Джон, говоря, что Департамент юстиции пока не дал подтверждения. Он спросил, могу ли я проверить информацию.
— Да, давай-ка проверь, а то вдруг ты нас напрасно разбередила, — попросила мама.
Я позвонила Бетти. Через пятнадцать минут она перезвонила и сказала, что слухи не подтверждаются.
Когда она позвонила в тюрьму строгого режима, ей сказали, что в данный момент Вим дежурит на пищеблоке.
Виму предъявлено обвинение в убийстве Кора (2015)
Мы с Соней ехали на ее машине, когда Бетти Винд сообщила нам официальную новость: Вима будут судить по обвинению в убийстве Кора. То, на что мы так надеялись в течение двух последних лет, сегодня стало реальностью.
Соня смотрела на меня, я видела на ее щеках слезы и понимала, что сейчас последую ее примеру.
— Вечная память, — рыдала она.
— Вечная память, — откликнулась я.
Это надпись, которую мы заказали на могильную плиту Кора. Это и своего рода наш девиз — добиться справедливости для Кора, Ричи и Фрэнсис.
— Наконец-то ты обрел покой, родной, — прошептала Соня мужу.
Уроки стрельбы (2015)
— Выдайте мне разрешение на оружие, чтобы я могла хоть что-то сделать, когда придут по мою душу, — сказала я нашему куратору из программы защиты свидетелей.
Но это противозаконно, поэтому она не согласна.
— Придется нам тогда получать разрешение на оружие самостоятельно, — сказала я Сандре.
— Думаешь, нас примут в стрелковый клуб?
— Не будут принимать — устроим скандал. Чем мы хуже других? Мне не хочется тупо погибать под пулями. Ладно, положим, я уже не боюсь, но сдаваться без борьбы, когда на кону твоя жизнь, просто нелепо. Меня это не устраивает. Это все равно что вернуть ему прежнюю власть над собой, и только потому, что он не должен соблюдать законы, а я должна. Так что кровь из носу, а я хочу иметь возможность завалить хоть одного из киллеров, когда увижу их. Я просто так не дамся.
— И я тоже, — поддержала меня Соня.
— Ну тогда этим и займемся.
Сандра изучила имеющиеся возможности, и мы решили записаться на курс самообороны и брать уроки стрельбы. Наш первый урок в стрелковом клубе должен был состояться 24 июля.
Сандра записывала нас не по фамилиям, но придется показать документы, удостоверяющие личность, так что все обнаружится моментально. По дороге в клуб я сказала:
— Увидев мою фамилию, они обосрутся от ужаса.
Поначалу всегда бывает непонятно, во что все может вылиться. Поэтому я обычно тяну с предъявлением документов до последнего. Желательно, чтобы это происходило уже после личного знакомства, когда люди понимают, что бояться меня не стоит. Так же было и здесь.
Прибыв на место, мы мило поболтали с двумя доверчивого вида девушками. Мы очень хорошо пообщались, после чего потребовалось предъявить удостоверения личности. Я решила, что после всего отказ маловероятен, но знать наверняка невозможно.
Появился серьезного вида инструктор.
— Это вы приехали на вводное занятие?
— Да, — хором сказали мы, силясь выглядеть абсолютными блондинками.
— Ну тогда начали.
Сандра прислала эсэмэску, что будет у меня в 8.15 утра. Она спросила, на чьей машине мы поедем — на моей или ее? У меня совершенно вылетело из головы, что сегодня в 9 мы встречаемся с нашим инструктором по самообороне.
Для начала я хотела понять, с кем мы будем иметь дело. Если человек не понравится мне сразу, я распрощаюсь, не называя ни наших имен, ни причин нашего интереса к этому делу. Если впечатление окажется нормальным, то я хотела бы понять, насколько человек готов хранить наши занятия в тайне. Нам совершенно не улыбалось, если кто-то будет ради красного словца упоминать наши имена. Нам действительно нужно было, чтобы о нашей подготовке не знал никто.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии `Жизнь замечательных людей`, осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют свою ценность и по сей день. Писавшиеся `для простых людей`, для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839-1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839–1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.
В 1994 году мир шокировали новости из Руанды, когда в течение 100 дней были жестоко убиты более 800 000 человек. Филипп Гуревич, журналист The New Yorker, отправился в Руанду, чтобы собрать по кусочкам историю массового убийства, произошедшего в этой маленькой африканской стране. Он взял интервью у оставшихся в живых представителей тутси, которые рассказали ему свои ужасные истории потерь и опустошения. Как случилось, что через 50 лет после Холокоста произошло подобное зверство? Почему люди согласились убивать соседей, друзей, коллег? Как жить дальше в стране насильников и жертв? Эта мощная, мастерски написанная книга дает неожиданные ответы на вопросы.
На дворе 1970-е годы, Южная Америка, сменяющие друг друга режимы, революционный дух и яркие краски горячего континента. Молодой англичанин Том оставляет родной дом и на последние деньги покупает билет в один конец до Буэнос-Айреса.Он молод, свободен от предрассудков и готов колесить по Южной Америке на своем мотоцикле, похожий одновременно на Че Гевару и восторженного ученика английской частной школы.Он ищет себя и смысл жизни. Но находит пингвина в нефтяной ловушке, оставить которого на верную смерть просто невозможно.Пингвин? Не лучший второй пилот для молодого искателя приключений, скажете вы.Но не тут-то было – он навсегда изменит жизнь Тома и многих вокруг…Итак, знакомьтесь, Хуан Сальватор – пингвин и лучший друг человека.
Как долго можно выжить в открытом море, без средств связи, еды и пресной воды? Неделю? Месяц? Год?… Опытный рыбак на акул Альваренга и его помощник 22-летний мексиканец Кордоба отправились ловить акул, но попали в жуткий шторм. Мотор вышел из строя, и их лодку унесло в открытый океан. Без еды, снастей и пресной воды им только и оставалось как дрейфовать на волнах и надеяться на чудо… А ровно через 438 дней жители атолла Эбон, входящего в состав Маршалловых островов и находящегося в 10 000 километров от Мексики, заметили рядом со своим жилищем худого мужчину в разодранной одежде и обросшего густой бородой… Эта история так поразительна, что некоторые до сих пор не верят в ее подлинность.
Доводилось ли вам быть раздавленным стрессом, беспокойством, чувствовать себя несчастным и опустошенным – и в то же время делать счастливое лицо и притворяться, что все в порядке? Если так, то вы не одиноки. Стресс, тоска, депрессия и низкая самооценка встречаются сплошь и рядом. Складывается впечатление, что почти все мы, в том или ином смысле, постоянно боремся из последних сил. Доктор Расс Хэррис доказывает, что все мы попадаем в скрытую психологическую ловушку: чем сильнее стремимся к счастью, тем больше потом страдаем.