Пожары - [3]
В жаркие дни мы напоследок каждый раз заходили в озеро, и всегда в тенистых заводях тончайшей паутиной лежал ледок. Окунуться было блаженством, растянуться потом на солнце - тоже. Высохнув, волосы у нас пахли дымом, какой поднимается от костров в долине. Мне иногда приходило в голову, что Гленда умирает и приехала провести здесь последние дни, набегаться досыта среди такой красоты.
Обсохнув, мы шли назад, вновь переваливали через вершину горы и начинали спускаться вниз, выходя постепенно из туманного марева, и перед нами, зеленая, уютная, открывалась во всю ширь долина, где не спеша извивается по дну речка Як, а на середине северного склона горят лохматые огни пожара, и от них из-за деревьев - где неверными струйками, где зыбкой пеленой - восходят дымки, поднимаются завесой прямо в небо.
Всегда велик был соблазн вскочить на велосипед и покатить свободным колесом под горку, только я знал, для чего меня наняли, мы это оба знали, а время было такое, когда медведи пробуждаются от спячки и вообще все пробуждается, так что зима с ее надежностью - это одно, но лето дело серьезное, раз происходят такие перемены.
Случалось, что на обратном пути мы набредали на стайку воротничковых рябчиков-самцов: распустив хвост и раздувая огненно-красный пульсирующий зобик, они кружили посреди дороги в брачном танце и не хотели нас пропускать, топоча ножками, вертелись в исступлении волчком, старались преградить нам путь, не допустить на крохотную территорию, которую считали своей. Гленда при встрече с этими танцорами заметно напрягалась и визжала, когда они налетали на нее, делая вид, будто собираются клюнуть ее в лодыжку.
По дороге назад в долину мы заходили ко мне перекусить. Я открывал настежь все окна; бревна, прокаленные солнцем, издавали пряный дух сухого дерева, каким тебя встречает жилье после долгого отсутствия - правда, здесь, в моем доме, этот запах стоял всегда, - и мы садились за стол в застекленном фонаре, глядели на ветхий курятник, построенный еще прежними хозяевами, а у меня стоящий без дела, на лесистый склон горы позади курятника.
Я посадил той весной за домом несколько яблонь-дичков - в питомнике, где я их покупал, сказали, что этот сорт не боится даже самой суровой зимы, хотя в это не очень верилось. Яблоньки были молоденькие, им еще полагалось расти четыре года, пока начнут давать плоды, - срок показался мне таким долгим, что я было засомневался, стоит ли их вообще покупать. И купил я их просто так, сам не знаю зачем. Как не знаю, для чего человеку столько бегать, как Гленда. Но ездить следом за ней мне нравилось, нравилось пить вместе кофе после тренировки, и я знал, что мне будет грустно, когда она покинет долину. Это, я думаю, и помогало нам сохранять между собой дистанцию, четкую дистанцию, как раз такую, как надо; мы оба знали, что она здесь всего лишь на время - пробудет остаток мая и июнь, весь июль, большую часть августа, а потом уедет. Мы знали, что так произойдет, произойдет с неизбежностью, это удерживало нас от любого опрометчивого шага, любого безрассудства. Замечательно, когда чувствуешь, что ситуация под контролем. Кофе она пила черный. Мы угощались копченым сигом моего собственного зимнего улова.
На заднем дворе у меня жили две собаки. Охотничьей породы, техасцы, которых я несколько лет назад, когда приехал на север, привез с собой и зимой держал в загончике, чтобы не гоняли где им вздумается, преследуя и калеча оленей, но по весне и летней порой солнце пригревает так ласково, а собаки мои такие старые, что я не держал их взаперти, разрешал дремать, развалясь где-нибудь на траве. Но было одно существо, за которым они охотились даже летом. Оно поселилось под курятником; кто это был, не знаю, кто-то темный и до того шустрый, что мне никак не удавалось разглядеть его хорошенько, но допускаю, что, если б и удалось, я увидел бы что-то незнакомое, какое-нибудь из редких животных, которое, может быть, водится в Канаде, а возможно, и такое, что никому еще не встречалось. Во всяком случае, небольшое, темное и поросшее мехом, но не косматое, как, скажем, медвежонок, оно не росло, оставалось из года в год все таким же, но казалось почему-то детенышем, как бы сохраняя способность взять и вырасти в один прекрасный день; короче, обитало оно в норе под курятником и приводило собак в дикое возбуждение. Вынырнет из леса и стремительным темным прочерком несется к своей норе, а старые псы вскакивают и с лаем кидаются вдогонку, буквально садясь ему на хвост, но неведомое существо всякий раз успевало юркнуть в нору прямо у них из-под носа.
Мы с Глендой сидели у окна и дожидались его появления. Но оно не соблюдало точного расписания, невозможно было сказать, когда оно покажется и покажется ли вообще. Мы называли его дикобразом, так как на этого зверя оно, по нашим представлениям, смахивало больше всего.
Иногда среди ночи Гленда вызывала меня по коротковолновой рации, несколько раз проверяя микрофон, чтобы я проснулся от его потрескивания, и тогда во мраке таинственно возникал ее голос, плыл ко мне сквозь атмосферные помехи, словно бы из ночной пустоты, из пространства среди звезд.
![Пригоршня прозы: Современный американский рассказ](/storage/book-covers/7b/7b426bf4f84389a2773c6d85f7db3e480eaed1f5.jpg)
В сборник вошли 25 рассказов, увидевших свет в американских журналах в 1990 году. Авторы разных поколений, признанные мастера и новички, представляют различные литературные течения и пишут на самые разные темы. Сборник дает широкую панораму современной американской прозы. Он может быть использован как хрестоматия для студентов-филологов.
![Миниатюры](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Сады небесных корней](/storage/book-covers/f0/f06974136df097d4f75e409802b786159ee61a53.jpg)
Новый роман Ирины Муравьевой «Сады небесных корней» — роман-фантасмагория, веселый и напряженно-духовный, пародийный и откровенно-возвышенный, в котором обращения к Ветхому и Новому Завету сливаются с песней «Катюша» и русскими романсами, — неожиданная и по-своему провокационная страница в ее творчестве. Муравьева пишет рискованно, работает с помощью сильных электрических разрядов, ее не отпугивает ни глубина библейских притч, ни открытая «телесность» и эротика многих сцен. Роман о зародившейся в тени виноградника земной любви между мужчиной и женщиной, от главы к главе набирая свою силу, становится романом о неиссякаемой любви матери к своему ребенку.
![Обратная связь](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Обратная связь» — информация, прошедшая цикл обработки, используемая на следующем шаге. [Окончание истории САМОВЫВОЗ].
![Рассказы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мелодия жизни](/storage/book-covers/da/da6124d83ded4cd78d20cbd94d21c06386c6669b.jpg)
В жизни всегда есть место музыке. Главное – суметь ее услышать. Волнительную, странную, громогласную, тихую, умиротворяющую. Вита и Эмили не только слышат музыку в каждой прожитой секунде – они ее создают. Каждая – непохожая на другую. Они не знают друг друга, их жизни никогда не пересекались. Но сама судьба взялась за инструменты и уже готова сыграть свою ироничную и запутанную мелодию. Будет ли она услышана?