Повесть об одиноком велосипедисте - [6]
Так появился второй поправочный коэффициент – 1,1.
«Русский авось» – это вариативный поправочный коэффициент, значение которого выбирается с учетом существующей необходимости. Так говорил наш профессор статистики.
Отрывок 20
Я раньше очень мало ездил по городу. Если только ехал на дачу, к себе или к кому из знакомых. Отец тоже не любил ездить по городу. Не видел в этом никакого удовольствия. И сколько себя помню, мы постоянно катались на дачах. Сперва на съемных, потом на своей. Маршруты были разные, ему нравились новые места, новые дороги. И сколько я посмотрел этих дорог за свое детство и школьные годы – шоссейных, изогнутых, прямых, ровных, с разбитым покрытием, лесных, с лужами, заваленных сосновыми иглами, прыгающих по корням, вечерних, утренних, жарких дневных, утопающих в пыли, разбитых грузовыми машинами, никуда не ведущих, скользких от дождя, нагретых оранжевым солнцем, уходящих в туман, разгоняющих тебя на склонах, обдувающих ветром, подбрасывающих на неровностях твою вцепившуюся в руль тень. Я не знаю, сколько я проезжал. У меня не было на велосипеде счетчика. Был только у отца. Но лет с десяти я часто уезжал один. Так что не знаю.
Очень приблизительными были карты. Сейчас карты тоже довольно приблизительные, но тогда они были еще более приблизительными. Так что мы часто ездили с ними на авось. Рассчитывая проехать сорок кэмэ, а проезжая в результате шестьдесят. «Русский авось». И нельзя было угадать заранее дорогу. В городе не так. А там никогда не знаешь, что за покрытие тебе попадется. Даже если по карте – это асфальт. Иногда бывал такой асфальт, что лучше уж было бы ехать лесными просеками. А еще бывали бетонки – дороги из уложенных бетонных плит, прямоугольных или шестиугольных, с не всегда ровными стыками. Много чего бывало.
Отрывок 21
В такие дни не хотелось на шумные трассы, не хотелось скорости, дерганого ритма городских улиц, а хотелось неспешности и тишины.
Тогда я собирался и спускался во двор. Темный и холодный. Как правило, никто не просматривался на тротуаре ни влево, ни вправо. Громко за спиной хлопала металлическая дверь подъезда. Переключался на самую большую звездочку и выезжал со двора. Дворами, не встречая машин, я выезжал на самую дальнюю, шедшую в тени домов улицу, за которой в деревьях лежала железная дорога. Вслушивался и не слышал ничего, смазанный велосипед двигался бесшумно.
Я не знал точно, куда я еду, знал лишь примерно направление. В этой боязни шума, резких движений и людных мест, неспешности и – по контрасту – осознании силы и длинного-предлинного неизведанного пути впереди – я казался себе крадущимся хищником, продвигающимся одному мне известными тропами.
Отрывок 22
Несмотря на вылизанные центральные улицы с мощеными камнем тротуарами, вереницы витрин европейских магазинов и украшенные цветами террасы ресторанов, несмотря на дорогую отделку офисов, банков и всякой другой всячины, несмотря на зеркальные холлы гостиниц, клубов и модных кинотеатров, несмотря на идеальные клумбы и ровно стриженные газоны, несмотря на строгие потоки роскошных авто, пускающих во всех направлениях солнечных зайчиков полированными бортами и тонированными стеклами, несмотря на толпы ухоженных женщин, со скучающим видом гуляющих из бутика в бутик, несмотря ни на что в городе оставались глухие дворы с покосившимися деревянными домами и каменные дома с разбитыми окнами, закрытыми фанерой, оставались непроезжие из-за колдобин улицы, скверы, где собиралась очень странная публика, и душные, полные мух магазины с давно немытыми стенами и остановившимися тридцать лет назад в своем развитии продавцами, оставались бесхозные пустыри, пересекающие парки и жилые кварталы полузаброшенные железные дороги, неясного назначения неиспользуемые (или даже никогда не использовавшиеся) постройки и прочие места, оказавшись в которых, не верилось, что совсем рядом налаженно кипит красиво оформленная жизнь.
И что-то подсказывало, что таких мест вообще по стране – большинство, а сам город, в этих масштабах, – точка на карте.
Похоже на фантастический роман, в котором группа исследователей прилетала на чужую планету, жила в крохотном изолированном аппарате, а кругом шла своя жизнь, и ей было мало дела до прилетевших маленьких человечков. Возможно, я был одним из немногих исследователей, изучавших эту загадочную внешнюю жизнь, потому что могли ли сюда проникнуть шикарные «Ламборджини» с низкой посадкой или дамочки на шпильках?
Отрывок 23
Добравшись до улицы, шедшей вдоль железной дороги, я ехал по ней. Слева – неновые дома типовых серий, закрывающие солнце и создающие тень. Справа – гаражи, детские площадки, пристанционные постройки. Улицей назвать сложно. Так, проулок… Две машины с трудом разъедутся. Наверно, поэтому их тут и нет.
Еду медленно, смотрю по сторонам, спешить некуда. По-хорошему, надо выезжать часа через два, когда уже нежарко. Но я еду сейчас. Потому что за два часа даже по таким проулкам не спеша можно уехать далеко, а значит, проехать больше, чем если бы я уехал позже.
Светофор. Останавливаюсь, ставлю ногу на бордюр и полминуты жду. Дальше идет абсолютно прямая улица, на которой тоже нет машин. Загадка почему. Их не бывает тут, даже когда кругом стоят пробки. Ездить по таким улицам как раз и есть отдых. Тихие кирпичные пятиэтажки, уснувшая до осени школа, оживающий к вечеру магазин.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.