Повесть об одиноком велосипедисте - [7]
Потом я снова еду вдоль ж/д. Две полосы – по одной в каждую сторону – гордо называются шоссе. Видимо, когда-то оно вело из одной деревни в другую или с окраины города в деревню. Теперь никаких деревень нет, а окраина передвинулась километров на пятнадцать.
Впереди большой перекресток, но я хитрю и сворачиваю вправо под мост, объезжаю его и снова еду дворами, вдоль гаражей, задних ворот вещевого или строительного рынка. Вот так без больших дорог я проезжаю шесть километров почти по прямой.
Дальше – этот проезд я искал долго, но все-таки нашел – я выбираю среди домов, школ и каких-то контор едва заметную улочку, ведущую к старому мосту, похожему на ворота старого замка, заросшего плющом, кустами и неблагородными породами деревьев. Наверху иногда стучат колесами поезда. С той стороны – парк. Я мог бы сюда попасть и без старого моста, с другой стороны, но смысл еще и в том, чтобы доехать сюда из дома, не слезая с седла.
Но в другом конце парка с зеленоватыми неподвижными прудами мне приходится все-таки слезть и перейти под широким мостом железнодорожные пути. По-другому тут никак. В парке в это время безлюдно. Несколько мамаш с колясками и пожилых женщин с книжками. Неподвижное сонное царство.
За мостом – переулки, сквер, пешеходный переход, дворы, и я выезжаю, в объезд шумной площади и метро, на большой мост. Внизу – лента реки. Впереди и справа – новые района. Слева – одно из самых замечательных в городе мест – заводи, бухта с пляжами, островки деревьев и синеющий вдали лес, на фоне которого видна маленькая белая церковь, – там уже полная свобода, никаких перекрестков, пробок, гудящих машин. И если ехать дальше, то можно уехать очень-очень далеко, я еще пока даже не знаю точно куда. Я ищу такие места и ищу к ним тайные тропы. Наверно, это самое увлекательное развлечение в многомиллионном мегаполисе, с утра до ночи стоящем в пробках. И тропы находятся. Их нет только в забитом до отказа людьми и машинами центре. Дворами, старыми дорогами, парками, вытоптанными дорожками вдоль заборов, через прорехи в изгородях, не попадая на большие трассы, незаметно, неспешно можно попасть с одного края города на другой. Я хотел составить карту этих маршрутов, но потом подумал: зачем? – я все равно все их помню.
Отрывок 24
Через пару недель мы встретились еще, но до этого произошло одно забавное приключение. Постараюсь не забыть о нем рассказать. (Если кратко, то было так: был выходной вечер, я ехал по мосту, по тротуару, обгоняя, если удавалось, полуголых людей, тащившихся от пляжей к метро. Ехать по проезжей части было нельзя – там плотно и медленно, как расплавленный металл, тек, прижимаясь к бордюру, поток машин. Под огромным плакатом «ЗАЙМИСЬ СПОРТОМ! Госкомспорт. Департамент здравоохранения города» с рисунком припавшего к рулю велосипедиста одного из шедших впереди качнуло, он задел велосипед, упал и закричал, что меня вместе с велосипедом надо выкинуть с моста, и его оттащили такие же пьяные мужички.) А от встречи остались смутные ощущения. Было жарко в метро, от которого я уже отвык; было жарко на улицах, на которых я уже отвык чувствовать себя пешеходом; был ничего не значащий разговор – все как-то по поверхности и ничего внутри – не знаю, как объяснить, – и было оттого чувство бесполезности встречи.
Я проводил ее до поляны в Сокольниках, где теперь проходят их тренировки. Моя пропаганда велоспорта пока не дала результатов. Здесь под липами появилась прохлада и вместе с ней что-то стало нащупываться в разговоре. Но ей уже было пора.
Отрывок 25
Город рос кольцами. Как дерево. Сперва центр, ограниченный широкой кольцевой дорогой. За ней начинались старые промышленные районы, выросшие еще когда весь город был в границах нынешнего центра. За промышленным кольцом шли более новые районы, начавшие осваиваться, в основном, лет пятьдесят-семьдесят назад. Потом было еще одно промышленное кольцо, более размытое, чем предыдущее, но все равно четко ощущаемое. Дальше шли еще более новые районы, застраивавшиеся массово, гектарами и километрами лет двадцать-тридцать назад, а где-то и позже. К последней кольцевой дороге были придвинуты дальние промышленные зоны. А с той стороны, из-за кольцевой дороги, наступали пригороды, иногда прираставшие к городу и мало чем от него отличавшиеся.
Отрывок 26
Северные районы не нравились мне совсем. Бесконечные вереницы «хрущевок» чередовались с панельными высотками. И те, и другие – одинаково обшарпаны и скучны. Из окон слышатся голоса, звуки разговоров и тоже бесконечных сериалов, в которых все герои говорили одним и тем же голосом: «Дон Альберто сказал вчера Марии-Сесиль, чтобы поставить ее в известность, что уезжает завтра вместе с кузиной к двоюродному дедушке в Сан-Бусконе и обязательно передаст ему привет от Санчо с ранчо…» Я ехал от дома к дому, и, куда бы ни поворачивал, за мной следовал все тот же голос, на все лады рассказывающий и спорящий сам с собой, отчего казалось, что это бредит Мировой Разум.
Из крошечных кухонь, с непременным окошком в туалет (на случай, если отключат свет?), доносилось шипение, фырканье воды под краном, металл закрываемой крышкой кастрюли и иногда валил жар вперемешку с запахом подгоревшего масла. Во дворах, заросших пыльными деревьями, вытоптанными и заставленными машинами, отсутствует трава. Вокруг стволов – бурая, застывшая плитой земля, по которой бегают дети и ветер гоняет брошенный мусор.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.