Потомки Нэнуни - [125]
Сашка, помыв посуду остатками чая и пучком травы, присаживается в тени на обрубок:
— А я в запрошлом году. На ключе. Папка все смеется: ничего ты найти не можешь. Иду, запнулся. А он — вот он! Чуть я его не растоптал… Ну, ка-ак закричу!
— Да, нашел. Вот я и прозвал тот ключ Сашкиным. Далековато, и путь к нему крутой, но богатый. Пойдемте-ка мы, хлопцы, завтра туда.
Догорает костер. В темном небе качаются над головой пальмы чозении, закрывая верхушками то одну звезду, то другую. Легкий ветер, как прикосновение далекой юности, приносит ночные запахи трав и невидимых цветов. Журчит по камням Эльдагоу.
Утром снова в путь. Опять карабкаемся и раздвигаем палками траву. Вдруг резко и хрипло свистнула кабарга; всего в десятке метров от нас появился грациозный, редко попадающийся на глаза зверь. Самец. На таком расстоянии хорошо видны верхние белые клыки, которыми природа наделила эту козочку вместо рогов. Как будто понимая, что летом ей не грозит опасность, она ушла не торопясь, несколько раз с любопытством оглянувшись на нас. На глинистом оползне след изюбра пересек кабан.
Невозможно не удивляться неповторимому разнообразию флоры и фауны Уссурийского края. Рядом с северной елью и пихтой — стройный маньчжурский орех с плодами в зеленой коре, размером с небольшое куриное яйцо, и нежное бархатное дерево; жители Дальнего Севера бурый медведь и росомаха — с тигром и пятнистым оленем. Этот удивительный уголок земного шара на школьном глобусе можно накрыть пятикопеечной монетой: юго-восточный уголок Маньчжурии, северо-восток Кореи и наше Приморье. А оно самое богатое, особенно женьшенем. Недаром, по преданию, бог вытряс все остатки из своего мешка именно здесь, на берегу Японского моря, где он «присел отдохнуть на седьмой день сотворения мира»…
На песчано-илистом берегу ключа отпечатал свои лапы размером в десертную тарелку амба. Удэгейцев и гольдов здесь уже нет, но эти хозяева тайги остались. Если бы великаны кедры и дубы могли рассказать то, что они видели на своем веку, много интересного и страшного можно было бы услышать: о пантах и женьшене, о хунхузах и тиграх; о том, как этот женьшень и панты по многу раз переходили из рук в руки, и, политые кровью людей, порою попадали в челюсти царя зверей, но чаще в палаты хитрых мандаринов. Много полуистлевших, непогребенных костей и черепов лежит в этих горах. Многих сгубила погоня за чудодейственными, ценнейшими лекарствами этой земли.
…А там, далеко на юго-западе, за высокой неприступной стеной, охраняемой многочисленной стражей, в старинных экзотических теремах-пагодах важно сидели разодетые в тисненые шелковые халаты высокие сановники.
Через леса и горы, по рекам и морям, через много рук приходили к ним средства, возвращающие молодость. Обман, шантаж, насилие и убийства — все было на пути этих ценностей к их конечной цели. Все ради того, чтобы эти бледно-желтые повелители миллионов стали обладателями эликсиров жизни.
…На цветных шелковых подушках поверх оранжево-черных полосатых тигровых шкур чинно и торжественно сидят гости. Тишина. Только всхлипывают замысловатые опийные трубки, и сизый дым медленно тает в высокой темной комнате. Гости облокотились на инкрустированные, полированные, как зеркало, низкие столики черного дерева. Тонкие желтые пальцы с длинными, загнутыми на мизинцах ногтями придерживают мундштуки из слоновой кости.
Хозяин медленно, без выражения на застывшем, как восковая маска, лице, открывает фамильный, окованный серебряными цветами ларец и выкладывает на малиновый бархат очищенные и сухие, как мощи, желтоватые кости тигра, сваренные и высушенные в самой поре панты пятнистого оленя, невиданной величины, классической формы «человек-корень»… В отдельной шкатулке — для врагов — усы тигра. Измельченные и подсыпанные в пищу, они, по преданию, умерщвляют медленно, но неотвратимо.
Затихли сипевшие опийные трубки; высокие гости церемонно наклоняют головы: они созерцают величие хозяина. Слуги-евнухи в почтительном отдалении пали ниц…
Так, веками, превыше всего ценились на Востоке три сокровища — дары дальневосточной тайги: панты, женьшень, кости тигра. Дорог соболь, дорог хвост изюбра, дорог для бесплодных жен и наложниц «лутай» — выпороток — не родившийся еще олененок; пушистая шкура рыси и опиум… Но все это мелочь по сравнению с тем, что показал хозяин. Чтобы иметь все это, не жалели ни золота, ни серебра, ни жизни людей!
…Мы уже перевалили через Сашкин ключ, когда услышали треск, потом приглушенный разговор. Какие-то люди пробирались сквозь бурелом в нашем направлении. Еще во времена Арсеньева такая встреча могла оказаться небезопасной. Теперь это почти исключается. Мы сели на поваленный ствол кедра и стали ждать. Из зарослей вынырнула шапка, потом тонкий ствол ружья. Двое. Одному лет тридцать, второй постарше. Лица и одежда прокопченные, локти и колени подраны: видно, что люди много ночей провели у костра. Подошли, поздоровались. Сели, закурили.
— Откуда, ребятки, куда? — Петр Афанасьевич ощупывает их глазами.
— Да мы здешние… — назвали свое село. — Сейчас с Круглой. Почитай, ден четырнадцать уже как из дому. Возвращаемся теперь напрямую — горами…
![Тигр, олень, женьшень](/storage/book-covers/60/609aa1efbfee5a580483ba1ce40b369a1db6cd0d.jpg)
Автор книги, человек интереснейшей судьбы, рассказывает об увлекательных и опасных приключениях семьи охотников в дебрях Дальнего Востока и Крайнего Севера.
![Нэнуни-четырехглазый](/storage/book-covers/ec/ecf790371fa62d18aba9c5a02f19b2dc9edcd30e.jpg)
«Нэнуни» — по-корейски четырехглазый. За острый охотничий глаз прозвали так охотники Михаила Янковского, сосланного царским правительством на Дальний Восток. Там же прошли детские годы Валерия Янковского — автора этой книги. В ней он рассказывает о полной приключений и опасностей жизни своего деда — известного ученого и охотника.
![Музыканты](/storage/book-covers/b5/b554b92ca3d3dafc7eba3b88b58b8be432239d30.jpg)
В сборник известного советского писателя Юрия Нагибина вошли новые повести о музыкантах: «Князь Юрка Голицын» — о знаменитом капельмейстере прошлого века, создателе лучшего в России народного хора, пропагандисте русской песни, познакомившем Европу и Америку с нашим национальным хоровым пением, и «Блестящая и горестная жизнь Имре Кальмана» — о прославленном короле оперетты, привившем традиционному жанру новые ритмы и созвучия, идущие от венгерско-цыганского мелоса — чардаша.
![Лики времени](/storage/book-covers/22/22be49708e9a3bbfaa293b89c5410444b2c5d9b6.jpg)
В новую книгу Людмилы Уваровой вошли повести «Звездный час», «Притча о правде», «Сегодня, завтра и вчера», «Мисс Уланский переулок», «Поздняя встреча». Произведения Л. Уваровой населены людьми нелегкой судьбы, прошедшими сложный жизненный путь. Они показаны такими, каковы в жизни, со своими слабостями и достоинствами, каждый со своим характером.
![Сын эрзянский](/storage/book-covers/85/8523aef338576980afdd118da37bbdc017b3c47b.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Великая мелодия](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.