Потешный русский роман - [3]
Лихо закрученные истории с хорошим концом, как раз такие, какие ты умеешь писать, повторяю я, чтобы сделать приятное С.
Что ты хочешь этим сказать, вскидывается С., яростно затягиваясь моей сигаретой, как некурящий, бросивший курить десять лет назад.
Я хочу сказать, что американцы обожают лихо закрученные истории с хорошим концом, что очень удачно, поскольку ты именно такие истории и сочиняешь.
Давай уточним, не отстает С., который предпочел бы налить себе еще вина и выпить за американские переводы своих романов в тишине и покое летнего вечера.
Ну, говорю я, коварно помахивая у него перед носом пачкой сигарет без фильтра, американцы смогут наконец прочесть… я обрываю фразу, потому что в голову приходят мысли о множестве неприятных вещей.
За столом возникает спор о кино, и это означает, что наши с С. литературные дискуссии не способны надолго увлечь даже такую крошечную аудиторию, как сегодняшняя.
Кино подавляет литературу.
Спорт подавляет кино.
Деньги губят спорт.
Ну и наворотили!
Где наворотили? — интересуется Даниэль.
Этот фильм не имеет ничего общего с вестерном, заявляет Камилла.
Это название никуда не годится, считает Софи, стоит его прочесть, и фильм можно не смотреть, все и так ясно.
А кто режиссер?
Никогда не слышал.
Не смеши меня, какое итальянское кино, нету больше никакого итальянского кино, все вышло, умерло и кремировано.
Кронен — кто?
Что за Кронен, не отстает Гонзаг, который слишком много работает и в кино не ходит.
Берг, отвечает Александр, который не любит фильмы Кроненберга.
Я как жалкая предательница пользуюсь случаем, чтобы переметнуться в лагерь киноманов, и заявляю, что «Оправданная жестокость»[5] — великий фильм, ну ладно, не великий, но исключительный, хорошо — замечательный, я его раз пять смотрела, уточняю я, и готова еще раз пойти, это ведь о чем-то да говорит, правда, это доказывает, насколько хороши фильм или книга, горячусь я, стараясь не смотреть на С. Вы не видели «Оправданную жестокость»? Я обвожу взглядом Пьера, Камиллу, Александра, Марион, Жана, Гонзага, Софи и даже Даниэль, да, я даже на Даниэль смотрю, она вернулась за стол, она хочет знать, о чем мы разговаривали — о чем это вы тут болтаете? — о фильме, отвечает Пьер, никто его не видел, никто, кроме нее, говорит С., указывая на меня подбородком, мы беседуем о фильме, которого никто не видел.
Меня будут переводить в Соединенных Штатах, сообщает С. Даниэль, она только что вернулась за стол и не слышала хорошую новость, она укладывала малышей, тише, дети, успокойтесь, это же здорово, отвечает Даниэль, да, здорово, подхватывает Марин, может, они и кино по твоим книгам снимать будут, эти американцы? Вопрос задала Ясмина. Я успеваю опередить С., да, говорю я, конечно, да, да. Они будут снимать фильмы, особенно по лихо закрученным историям с хорошим концом, добавляю я, американцы ведь обожают хэппи-энд, уточняю я для Даниэль, которая все пропустила из-за детей.
Тебе бы следовало активней защищать свои взгляды, цедит сквозь зубы С., сквозь свои идеальные зубы, в как раз тот момент, когда мне самой пришла в голову та же мысль.
Вы же не сцепитесь снова, не испортите нам вечер. Марин обнимает нас за плечи. Я, между прочим, прилетела из-за океана, чтобы с вами увидеться, произносит она тихим голосом — так, чтобы слышали только мы, а потом восклицает, десерты, чудная мысль, Даниэль, перейдем к десертам, самое время.
Итак, подошел час десертов, обсудим десерты. Не пора ли побаловать себя сладеньким, спросила Даниэль, и все ответили да, о да, и голос Марин прозвучал громче других, громче всех остальных, только мы с С. промолчали.
Предлагаю свежий инжир и торты.
Где он? Куда подевался инжир, корзинка пуста, кто все сожрал, нет, ну это уж слишком, правда, это не смешно, а когда выйдет первый перевод твоей книги в Америке?
Через три месяца.
Ты, наверное, ждешь не дождешься?
Да как тебе сказать… у меня столько работы.
А тебя на какие языки переводят, спрашивает Софи, нарезая крупными кусками торт.
На чешский.
Шутишь?
Ну да, конечно, ты ведь знаешь чешский.
С инжиром было бы гораздо вкуснее!
Ее скоро переведут на русский, объявляет С., с видимым удовольствием пережевывая торт своими изумительными зубами.
На русский, хором повторяют едоки десерта.
Сука Амираль начинает поскуливать низким, «мужским», голосом.
Жак толкает ее ногой в бок, звук выходит какой-то слабый, даже нелепый. Морда Амираль вымазана взбитыми сливками. Тембр ее голоса не может сбить нас с толку — мы точно знаем, что Амираль — девочка, верная спутница пары Софи-Гонзаг.
Ах ты, гадкое сопливое дрянцо, приговаривает между тычками Жак.
Иди ко мне, девочка, зовет собаку Софи.
Придурок, говорит «собачий папаша» Гонзаг своему брату-задире Жаку.
А русские разве читают?
А кто это?
Не так чтобы много, но гораздо шикарней быть переведенным для русских, которые стали читать меньше, чем для американцев, которые отродясь много не читали, объясняет С., поправляя пальцем густые волосы.
Тебе лучше отказаться, советует Марион.
От чего отказаться, спрашивает Даниэль. Она бегает из сада в дом и обратно и все время теряет нить разговора. Да успокойте же вы наконец эту псину, она разбудит детей.
![Месье и мадам Рива](/storage/book-covers/39/397858f0d88b8e8da92c5fca27aba5a39e84d7c0.jpg)
Как прекрасно, если в момент личного кризиса бытия человек встречает людей, способных вернуть ему веру в себя и примирить с окружающей действительностью. Для главной героини романа ими стали месье и мадам Рива, благородные, бескорыстные, независимые в суждениях, трепетно любящие друг друга. Эта пронзительная, трогательная философская история, словно глоток свежего альпийского воздуха, спасает от повседневной рутины и заставляет задуматься о будущем.
![Страна Эрцель](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.
![Реквием](/storage/book-covers/94/94ffc7df7f47f98048c3f1b7a946acb6d0a11153.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![За глянцевым фасадом](/storage/book-covers/53/539612920a263da7900403dfe972518457bae77d.jpg)
Катрин Панколь родилась в Марокко, выросла во Франции, долгое время жила в США. Защитив диплом по современной литературе, поначалу преподавала французский и латынь, но довольно быстро сменила профессию и занялась журналистикой. Писала для «Космополитен» и «Пари-Матч», с последним сотрудничает и поныне. В 1979, последовав совету одного издателя, выпустила свой дебютный роман («Я была первой»), принесший ей мировую известность. С тех пор написала двенадцать романов, большинство из которых стали бестселлерами, сделав ее одной из самых читаемых французских писательниц в мире.* * *Джеки Бувье Кеннеди-Онассис в особом представлении не нуждается — ее образ столь притягателен, а судьба так похожа на сказку, что реальность отступает, надежно скрытая ослепительным блеском.
![Изверг](/storage/book-covers/2f/2f458d18d2dc8cd185f7e8c02afcf4cdfd740519.jpg)
Субботним вечером 8 января 1993 года доктор Жан-Клод Роман убил свою жену, наутро застрелил двоих детей 7 и 5 лет и отправился к горячо любимым родителям. После их убийства заехал в Париж, попытался убить любовницу, сорвалось… Вернулся домой, наглотался барбитуратов и поджег дом, но его спасли.Это не пересказ сюжета, а лишь начало истории. Книга написана по материалам реального дела, но повествование выходит далеко за рамки психологического детектива.Эмманюэль Каррер — известный французский писатель, лауреат многих престижных премий.
![Человек, который спит](/storage/book-covers/bc/bc11da49f78db41b91ab8ae8985b622fea79bd03.jpg)
Третье по счету произведение знаменитого французского писателя Жоржа Перека (1936–1982), «Человек, который спит», было опубликовано накануне революционных событий 1968 года во Франции. Причудливая хроника отторжения внешнего мира и медленного погружения в полное отрешение, скрупулезное описание постепенного ухода от людей и вещей в зону «риторических мест безразличия» может восприниматься как программный манифест целого поколения, протестующего против идеалов общества потребления, и как автобиографическое осмысление личного утопического проекта.
![Случайные связи](/storage/book-covers/fe/fef5ab609a571872553d411ce220ab8c1b50047e.jpg)
Флориану Зеллеру двадцать четыре года, он преподает литературу и пишет для модных журналов. Его первый роман «Искусственный снег» (2001) получил премию Фонда Ашетт.Роман «Случайные связи» — вторая книга молодого автора, в которой он виртуозно живописует историю взаимоотношений двух молодых людей. Герою двадцать девять лет, он адвокат и пользуется успехом у женщин. Героиня — закомплексованная молоденькая учительница младших классов. Соединив волею чувств, казалось бы, абсолютно несовместимых героев, автор с безупречной психологической точностью препарирует два основных, кардинально разных подхода к жизни, два типа одиночества самодостаточное мужское и страдательное женское.Оригинальное построение романа, его философская и психологическая содержательность в сочетании с изяществом языка делают роман достойным образцом современного «роман д'амур».Написано со вкусом и знанием дела, читать — одно удовольствие.