— Сэр. — Светло-карие глаза Роберта уперлись в зеркало заднего обзора, избегая смотреть на босса. — Могу ли я задать вам один вопрос?
Дэмьен поднял бровь:
— Вы можете… Но при условии, если при этом будете следить за дорогой. Это вам не Лос-Анджелес. Дороги в Миннеаполисе бывают довольно скользкими.
— Да, сэр.
Роберт переключил свое внимание на дорогу, крепко сжав руль обеими руками.
Дэмьен выдохнул:
— Итак, что вы хотите знать?
— За четыре года, пока я работаю на вас, вы впервые идете на свадебный прием делового партнера.
— Правда? — невыразительным тоном проговорил Дэмьен.
— Да, сэр.
— Хм-м.
— Значит, это очень важный бизнес, сэр?
Ответа не последовало, поскольку в этот момент автомобиль замедлил ход, свернул и остановился. Дэмьен нахмурился:
— Мы приехали?
— Осталось совсем немного, сэр, но перед нами изрядная пробка.
Несмотря на то, что идти пешком до отеля было довольно-таки далеко, Дэмьен решительно открыл дверцу:
— Я доберусь сам, Роберт.
— Вы уверены, сэр? — Водитель нерешительно обернулся: — Мне…
— Нет, нет. Оставайтесь в автомобиле.
Роберт кивнул:
— Хорошо, сэр.
Выбравшись из лимузина и собираясь захлопнуть дверцу, Дэмьен произнес:
— Что касается вашего вопроса, то этот прием для меня намного важнее, чем бизнес. — Он чему-то усмехнулся и добавил: — Через час ждите меня у входа.
Банкетный зал в отеле «Джорджиан» по праву считался одной из местных достопримечательностей в Миннеаполисе: лепные позолоченные потолки, хрустальные люстры и танцевальная площадка из черно-белого мрамора — поистине роскошное обрамление для праздника жизни. В любой сезон зал был великолепен, но в декабре здесь было особенно красиво — гирлянды ярких рождественских огней были развешаны даже на деревьях, а сам зал где только возможно украшали ветви омелы. Места для гостей были не только подготовлены со всеми изысками этикета, но и в этот особенный день всех присутствующих ждал милый сюрприз. Символические носочки для подарков ручной работы были уже заботливо положены на праздничные столы, и из каждого заманчиво торчали сладкие карамельные тросточки. Тэсс Йорк была в полном восторге, поскольку считала себя маньяком-сладкоежкой. Не прошло и пяти минут после их прихода в отель, как ее носочек опустел. Она уже нацелилась было на лакомство Оливии, место которой было рядом. И единственной причиной, по которой сладкая тросточка уцелела, было то, что возле стола возник Том Рэдли и, взяв Тэсс за руку, вытащил ее на танец. Поскольку Том был не только другом семьи Мэри, но и пять лет назад стал самым первым клиентом их «Ноу Ринг Рекваед», между его приглашением на танец и искушением съесть лакомство пришлось выбрать первое.
На прямоугольнике сцены в противоположном конце зала певица, поразительно похожая на Нату Коул, звучным голосом пела о любви.
Веселье было в самом разгаре. Тэсс невольно залюбовалась Оливией и ее женихом Мак-Валентином, двигавшимися в такт музыке рядом с ней и Томом. Эта пара была похожа на голливудскую, настолько они были красивы и подходили другу другу. На Оливии было такое же черное платье подружки невесты, как у Тэсс, а ее длинные темные волосы свободно струились по голым плечам. Она перевела взгляд своих карих глаз на Тэсс и язвительно улыбнулась:
— Ты удивительно плохая танцовщица, знаешь это?
— Ну и дела, спасибо, — сухо поблагодарила Тэсс.
— Неправда, — возразил Том Рэдли, словно не заметив ее неуклюжий поворот, и будто невзначай отступил на шаг, чтобы она не отдавила ему ноги. — Не слушайте ее, Тэсс.
А сам так и впился взглядом в Оливию. Та наоборот была изящна как лебедь и легка как перышко. Оливия фыркнула:
— Пока она не наступает тебе на ноги, правильно?
— Полегче, милая, — заметил Мак, подтащив Оливию ближе.
Тэсс сделала жест рукой, как будто смахнула раздражающую ее букашку:
— Двигайтесь, Уинстон. Уверена, что на этой танцевальной дорожке найдется немало людей, чьей само — оценке сегодня вечером вы нанесете урон.
Оливия рассмеялась:
— Правильно. Как будто тебя когда-нибудь можно было превзойти, Тэсс. У тебя уверенности в себе больше, чем у медведя гризли во время кормежки.
Тэсс хмыкнула:
— Как это понимать?
Мак по-джентльменски поспешил взять ее сторону:
— Как комплимент. По-моему, ты танцуешь красиво. — Он попытался состроить невинную физиономию, однако мошенническая улыбка его выдала.
— Лесть со мной не пройдет, мистер, — отрезала Тэсс, наклонив голову, чтобы сделать поворот под рукой Тома.
Мак пожал плечами, потом повернулся к невесте и поцеловал ее в шею:
— А как насчет вас? Куда меня заведет лесть?
Оливия прижалась к нему теснее:
— Я не против.
Тэсс закатила глаза. Наклонившись к своему партнеру, она прошептала:
— Давайте отойдем подальше от этих влюбленных попугаев-неразлучников, прежде чем херувимы, пролетающие над их головами, случайно не выпустили свои стрелы в нас.
Засмеявшись, Том согласился:
— Вы правы. — И отвел ее подальше.
Он поджидал их на другой стороне танцевальной дорожки, окидывая холодным, недружелюбным, но заинтересованным взглядом. Он был высок, широкоплеч и одет в очень дорогой смокинг. Темные волосы были коротко подстрижены, а губы плотно сжаты, придавая лицу агрессивное и жесткое выражение. Сердце Тэсс, казалось, прыгнуло в горло и осталось там, безжалостно колотясь. Одно дело, когда он пристально изучал Мэри и Итана во время свадебной церемонии, сидя на расстоянии в десять футов, и другое — видеть его перед собой на расстоянии вытянутой руки.