Песня Кахунши - [37]

Шрифт
Интервал

Чамди пересекает дорогу, проносится мимо дерева, минует сгоревшее здание, проскальзывает через дыру на школьную площадку. И замирает, пораженный. Мальчики в белых рубашках и шортах цвета хаки и девочки с голубыми лентами в волосах играют в шакли. Все держатся за руки. На секунду игра прерывается, ребята расступаются и пропускают Чамди. Они словно бы и не подозревают о взрыве.

Вот уже показался дом Дарзи. Чамди бежит к двери, стучит. Нет ответа. Он стучит сильнее. Внезапно дверь распахивается. На пороге стоит Ананд-бхаи.

Чамди не знает, что сказать, он не ожидал увидеть здесь бандита.

– Чего тебе, ублюдок?

– Это я, Чамди…

Его не узнали – он без рубашки и весь в белой пыли. Ресницы склеились. Чамди быстро трет пальцем глаза.

– Я друг Сумди.

– И что?

– Там… в храме… взрыв…

– Я знаю. Проваливай.

В комнате кто-то стонет, но Чамди не отступает, ему нужен Дарзи.

– Гудди ранена! Спасите ее!

– Там полно раненых. Вали отсюда!

– Пожалуйста, попросите Дарзи…

Ананд-бхаи захлопывает дверь.

Чамди ушам своим не верит. Он никак не может отдышаться. На груди у него кровь – наверное, это кровь Гудди. Напрасно он оставил ее одну. Там решат, что она мертвая, и увезут. Если бы только Сумди был рядом. Он бы придумал, как спасти Гудди. Чамди нужно обязательно прорваться к Дарзи. Может, он добрый, может, согласится помочь? Чамди изо всех сил колотит в дверь. Ему страшно: что, если Ананд-бхаи ударит его ножом, как Мунну? Ничего, жизнь Гудди дороже. Надо любой ценой заставить Ананда-бхаи открыть дверь, тогда Дарзи, возможно, его услышит. Вот только что он скажет?

Ананд-бхаи снова появляется на пороге.

– Я сказал – проваливай!

– Я кое-что знаю!

– Да? И что же?

Не подумав, Чамди выпаливает:

– Дабба!

– При чем тут Дабба?

– Он умер. Съел крысиный яд. – Сам?

– Сам. Я видел, как он это сделал.

– И что?

– Он мне сказал одну тайну.

Ананд-бхаи не закрывает дверь. Смотрит Чамди в глаза.

– Про ювелира.

Он тщетно пытается вспомнить название магазина.

– Ювелир продает свой магазин. Я знаю, в какой день и даже в какой час будут вывозить товар.

– Значит, так. Если ты врешь, я тебя удушу. Прямо сейчас, на этом самом месте.

Ананд-бхаи наклоняется к Чамди. В его бороде застряли две белые рисинки, – наверное, быстро ел или только встал из-за стола.

– Пожалуйста, – умоляет Чамди, – попросите Дарзи спасти Гудди. Я вам все расскажу.

– Сначала скажи, что Дабба говорил.

– Что товар будут завтра вывозить.

– В какое время?

– Я скажу, когда вы спасете Гудди. Ананд-бхаи отвечает мощной пощечиной.

От удара у Чамди даже в голове гудит.

– Поторгуйся мне еще! – кричит Ананд-бхаи.

На пороге комнаты появляется пожилая женщина. Она опирается о дверь, чтобы не упасть. У нее на лице складки, какие бывают на кожаных куртках. Глаза – две узкие щелочки.

– Что случилось с Гудди?

– Ей очень плохо! – кричит Чамди. – Она умрет, если вы ей не поможете. Был взрыв…

– Мы знаем, – говорит женщина. – Ананд, поезжай за Гудди.

– Я что, по-твоему, весь мир должен спасать? – орет Ананд-бхаи. – Чтоб вам провалиться! Твой сын ранен, займись лучше им!

– Навин поправится. Он в хороших руках. Привези Гудди.

– Какое тебе до нее дело?!

– Ананд, привези ее. Давай, собирайся.

Ананд-бхаи исчезает в комнате Дарзи. Выходит с белой рубахой в руках.

– У тебя есть мать? – спрашивает он Чамди.

– Нет.

– Хорошо, – говорит Ананд-бхаи, глядя на старуху. – А с тобой я потом разберусь. Поехали.

– А Дарзи…

– Дарзи моим братом занимается. Пошли. Ты же вроде Гудди спасать собрался?

– Нам надо быстро бежать.

– Бежать нам как раз не надо.

Ананд-бхаи достает ключи из кармана брюк. Не застегивая, надевает рубаху. Они идут к белой машине, припаркованной за домиком Дарзи. Ананд-бхаи не спешит. Чамди бессильно плачет от ярости, глотает слезы, смотрит под ноги, замечает прямо под окном грядку с помидорами и огурцами. Старается ровно дышать. Хватается за ручку машины, но дверь заперта.

– Быстрее! – взрывается Чамди. – Она же умрет там!

– Кому суждено умереть, тот все равно умрет. Слушай, если ты мне про Даббу соврал…

– Я не вру! Честное слово, не вру!

Впервые в жизни Чамди не стыдно врать.

Только страшно, аж внутри все переворачивается. Лучше не думать, что будет, когда все выяснится.

Ананд-бхаи включает зажигание. Чамди прыгает на переднее сиденье, и машина срывается с места, прежде чем он успевает закрыть дверцу. Они мчат мимо школы, мимо фруктовой тележки. Ананд-бхаи сворачивает влево. Правой рукой он крутит руль, а левой нажимает на гудок, так что кажется, будто воет сирена. Напрасно. На улице ни души. Взрыв разогнал людей по домам. Чамди становится легче.

– Дыши, Гудди, дыши! – бормочет он, и плевать ему, слышит ли его бандит.

Ананд-бхаи вытирает ладони о штаны, бросает взгляд на Чамди, замечает, как блестит от масла его кожа, переводит взгляд на дорогу. Они проезжают мимо кафе «Ширин». Чамди удивленно смотрит на окна – в них почти не осталось стекол. Возле храма стоит машина «скорой помощи», тут же три полицейских джипа. Ананд-бхаи тормозит.

– Вылезай. Дальше не проедем.

Они бегут мимо «скорой». Двое санитаров несут на носилках тело – мужчина средних лет в белом костюме. Кожа на лице желтая, как воск, глаза закрыты. Санитары бросают труп в машину и возвращаются за следующим.


Рекомендуем почитать
Жизни, которые мы не прожили

На всю жизнь прилепилось к Чанду Розарио детское прозвище, которое он получил «в честь князя Мышкина, страдавшего эпилепсией аристократа, из романа Достоевского „Идиот“». И неудивительно, ведь Мышкин Чанд Розарио и вправду из чудаков. Он немолод, небогат, работает озеленителем в родном городке в предгорьях Гималаев и очень гордится своим «наследием миру» – аллеями прекрасных деревьев, которые за десятки лет из черенков превратились в великанов. Но этого ему недостаточно, и он решает составить завещание.


Наклонная плоскость

Книга для читателя, который возможно слегка утомился от книг о троллях, маньяках, супергероях и прочих существах, плавно перекочевавших из детской литературы во взрослую. Для тех, кто хочет, возможно, просто прочитать о людях, которые живут рядом, и они, ни с того ни с сего, просто, упс, и нормальные. Простая ироничная история о любви не очень талантливого художника и журналистки. История, в которой мало что изменилось со времен «Анны Карениной».


День длиною в 10 лет

Проблематика в обозначении времени вынесена в заглавие-парадокс. Это необычное использование словосочетания — день не тянется, он вобрал в себя целых 10 лет, за день с героем успевают произойти самые насыщенные события, несмотря на их кажущуюся обыденность. Атрибутика несвободы — лишь в окружающих преградах (колючая проволока, камеры, плац), на самом же деле — герой Николай свободен (в мыслях, погружениях в иллюзорный мир). Мысли — самый первый и самый главный рычаг в достижении цели!


Котик Фридович

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Подлива. Судьба офицера

В жизни каждого человека встречаются люди, которые навсегда оставляют отпечаток в его памяти своими поступками, и о них хочется написать. Одни становятся друзьями, другие просто знакомыми. А если ты еще половину жизни отдал Флоту, то тебе она будет близка и понятна. Эта книга о таких людях и о забавных случаях, произошедших с ними. Да и сам автор расскажет о своих приключениях. Вся книга основана на реальных событиях. Имена и фамилии действующих героев изменены.


Записки босоногого путешественника

С Владимиром мы познакомились в Мурманске. Он ехал в автобусе, с большим рюкзаком и… босой. Люди с интересом поглядывали на необычного пассажира, но начать разговор не решались. Мы первыми нарушили молчание: «Простите, а это Вы, тот самый путешественник, который путешествует без обуви?». Он для верности оглядел себя и утвердительно кивнул: «Да, это я». Поразили его глаза и улыбка, очень добрые, будто взглянул на тебя ангел с иконы… Панфилова Екатерина, редактор.