Песни Билитис - [8]
Как необходимы вода и фрукты — необходима и женщина. Но я уже не знаю более имени твоего, да и тебя, что прошла сквозь руки мои, словно тень той, другой, обожаемой.
Меж нашими телами пребывала мечта. Я прижимала тебя к себе, как к ране, и я кричала:
«Мназидика, Мназидика!»
Последняя попытка
— Что тебе надо, старуха?
— Утешить тебя.
— Напрасный труд.
— Мне сказали, что после разрыва ты переходишь от одной к другой, не находя забвения и покоя. Я пришла предложить тебе кое-кого.
— Говори.
— Это — юная рабыня из Сарда. Нет ей равных в мире, поскольку она — одновременно и мужчина, и женщина, несмотря на то что грудь ее, длинные волосы и чистый голос вводят в заблуждение.
— Возраст?
— Шестнадцать.
— Рост?
— Высокий. Она никого не знает здесь, кроме Псаффы, что без ума от нее и хочет купить за двадцать мин. Если же ты берешь ее, она — твоя.
— А что мне с ней делать? Вот уже двадцать две ночи, как я пытаюсь забыться. Ладно, возьму и эту тоже, но предупреди бедняжку, чтобы не пугалась, если я стану рыдать в ее объятьях.
Мучительное воспоминание
Я помню (и в какой только день и час не стоит она у меня перед глазами!), я помню ее манеру подымать волосы слабыми и бледными пальцами.
Я помню ночь, что она провела, играя моей грудью, так нежно, что радость меня разбудила, а назавтра на лице ее был красный бугорок.
Я вижу ее, вижу ее протянутую руку с чашкой молока и улыбчивый взгляд. Вижу ее пудрящейся и причесывающейся, открывающей большие глаза перед зеркалом и трогающей помаду губ.
И особенно (настолько мое отчаяние мучительно) все, что я знаю, мгновение за мгновением: как она слабеет в объятьях, что спрашивает, и все, что дает…
Погребальная песня
Спойте со мной мою погребальную песню, митиленские музы, спойте!
Земля темна, как траурные одежды, и желтые деревья трепещут, словно остриженные волосы.
Герайос! Грустный и нежный месяц! Листья падают медленно, словно снег; светлое солнце пронзает лес… Я ничего более не слышу, лишь тишину.
Вот несут к могиле Питаккоса, обремененного годами. Многие из тех, кого я знала, умерли. А те, что живы, для меня тоже не существуют.
Это — десятая осень, чью смерть я зрю на этой равнине. Настало время исчезнуть и для меня. Плачьте со мной, митиленские музы, плачьте в следы моих ног.
Молитвы
Что нужно тебе? Скажи. Хочешь, я продам свои драгоценности и найму услужливую рабыню, чтобы она следила твои желания по глазам и жажду — по губам?
Если запах молока наших коз тебе невыносим, я найму для тебя кормилицу с набухшими сосцами, которая будет тебя к ним прикладывать по утрам, словно младенца.
Если постель моя груба для тебя, я скуплю все нежнейшие подушки, все шелковые покрывала и пуховые одеяла у амафузских купцов.
Только сердце твое должно принадлежать мне одной, а если доведется нам спать на голой земле, то пусть эта земля покажется тебе нежнее, чем теплая чужая постель.
Эпиграммы острова Кипр
Гимн Астарте
Нетленное существо, неистощимая мать, первой родившаяся, порожденная сама собой и сама собой задуманная, происшедшая из себя самой, кто соединит тебя с тобой, Астарта!
О, вечно плодородная, о, девственница и кормилица всего, целомудренная и сладострастная, чистая и ищущая наслаждений, ночная, неизреченная, нежная, пышущая пламенем, пена моря!
Ты, что тайно милуешь приговоренного; ты, единственная; ты, что любишь; ты, что внушаешь желание множеству рас животных и соединяешь их в лесах в любовном экстазе!
О, Астарта, неотразимая, выслушай меня, возьми меня, обладай мной, о, Луна! И тринадцать раз, всякий год, вырви из чрева моего кровь для жертвенного возлияния.
Гимн ночи
Черные массы деревьев колышутся лишь на склонах гор. Звезды заполняют огромное небо. Воздух, теплый, как человеческое дыхание, ласкает мои глаза и щеки.
О, ночь, порождающая богов! Как нежна ты на устах моих! Как тепла в волосах! Как ты входишь в меня в этот вечер и как я чувствую себя переполненной твоею весной!
Распускающиеся цветы рождаются из меня. Дуновение ветра — мое дыхание. Струящийся аромат — мое желание. Все звезды — в глазах моих.
Твой голос — не шум ли он моря, не тишина ли равнин? Твой голос. Я не понимаю его, он пронзает меня с ног до головы, а слезы мои омывают ладони.
Менады
Сквозь леса, что властвуют над морем, менады рвутся вперед. Со смуглыми грудями, потрясающие фаллосом из сикоморы, вымазанным киноварью.
В венках из виноградных листьев, они бегут и кричат, и скачут. Гремучие змеи бьются в их руках, и тирсы рвут гремящие барабаны.
Волосы влажны, ноги проворны, потные щеки, смятые груди, пена у губ. О, Дионис! они предлагают тебе в награду ту же любовь, что ты обрушил на них!
Морской ветер вздымает к небу красные волосы Гелиоса, завивая их, словно яростное пламя белого воскового факела.
Жрицы Астарты
Жрицы Астарты занимаются любовью с восхода луны; затем они просыпаются и омываются в широком бассейне, окаймленном серебром.
Своими загнутыми пальцами они расчесывают волосы, и их ногти, покрытые пурпуром, смешиваясь с черными локонами, напоминают ветви кораллов в темном колыхании моря.
Они никогда не выщипывают волос, дабы божественный треугольник отмечал их животы, как храм; они берут в руки кисть и душатся возможно глубже.
![Афродита](/storage/book-covers/32/326d1f045fdaf632f794694ddce66a5d91459a3f.jpg)
Слава этой книги была ослепительна — и скандальна. Это был несомненный бестселлер на рубеже XIX-XX веков в среде интеллигенции. Оскар Уайльд, отправляясь в тюрьму по облыжному обвинению, взял с собою роман Пьера Луиса, достойного преемника Лонга, Апулея, Овидия. Перед красотою «Афродиты» не устояла Европа...
![На склоне пологой тьмы](/storage/book-covers/f1/f13965bacee562990e822a29aea42e1bd41f9601.jpg)
Дорогой читатель, это моя пятая книга. Написана она в Болгарии, куда мне пришлось уехать из России в силу разных причин. Две книги — вторую и третью — Вы найдёте в московских библиотеках: это «Холсты» и «Амбивалентность», песни и творческие вечера при желании можно послушать на Ютюбе. Что сказать о себе? Наверное, сделать это лучше моих произведений в ограниченном количеством знаков пространстве довольно сложно. Буду счастлива, если эти стихи и песни придутся кому-то впору.Наталья Тимофеева.
![Час души](/storage/book-covers/7c/7cad2eb71a8c97684937cb03d27e590f681ab871.jpg)
В предлагаемую книгу вошли лирические стихотворения Марины Цветаевой. Большинство стихотворений в этом сборнике посвящены людям, с которыми Цветаеву связывали дружеские отношения, людям, которыми она восхищалась, которых любила, ведь "…каждый стих – дитя любви", как написала однажды Марина Ивановна.
![Избранная лирика](/storage/book-covers/99/99a67cfaacfabb87fdb41430be7f2c1276dc4402.jpg)
Стихи молодой поэтессы Светланы Кузнецовой вызывают душевное волнение, и невольно начинаешь повторять запавшие в память строки. В чем же секрет обаяния лирических раздумий их автора? В той доверительности, с какою она делится своей признательностью к родной сибирской природе, к людям, радостями и горестями молодой любви? В неутоленной ли нежности ко всему живому, какая разлита в этих строках? В певучести ли русской речи, так ласкающей слух? В акварельной ли прозрачности самих образов, как будто сотканных из любви и света, доносящих аромат, краски, звуки жизни, образов, почти осязаемых и в то же время растворяющихся в общем настроении? Вероятно, и в том, и в другом, и в третьем.
![Лирика. Т. 1: Стихотворения, 1824-1873](/storage/book-covers/a6/a6ecc53c1f6b241e1ff66669f9d65990963781d2.jpg)
От редакцииЭто издание является первым полным собранием стихотворений Тютчева академического типа. В то же время оно рассчитано не только на специалистов, но и на широкий круг читателей, что определило некоторые особенности его композиции.Стихотворные тексты разбиты в данном издании на два раздела.Первый раздел (1824-1873) включает всю основную оригинальную лирику Тютчева, т. е. ту часть его наследия, которая является драгоценным достоянием русской и мировой лирики. Сюда же отнесены избранные переводы, могущие по своим художественным достоинствам быть поставленными вровень с подлинниками и в наибольшей степени несущие на себе отпечаток творческой индивидуальности поэта.