Переправа - [5]

Шрифт
Интервал

Ваня кивнул. Мудрая или немудрая, а осваивать придется. Слава богу, не на всю жизнь, а на каких-то два года. Можно и потерпеть.

— Спасибо, я постараюсь. Буду выполнять все, как положено, но душу вкладывать… Извините, Виктор Львович, душу я постараюсь сохранить. Да и зачем она армии?

— Ладно, — сказал комиссар, — тебе служить — тебе и решать. Смотри сам…

И Ваня понесся вниз. На переходе он задержал бег и взглянул вверх сквозь частую решетку ограждения: комиссар сидел в той же позе, и на лице у него жила печаль.

Глава III

— Рядовой Белосельский, вы слышали команду?

— Извините, товарищ старший сержант, задумался…

На скуластом, загорелом лице сержанта отразилось такое изумление, словно Ваня вышел на построение в домашних тапочках.

— О чем, если не секрет?

— Да так… Ни о чем, товарищ старший сержант.

Сержант пристально смотрел на Ваню, точно решал в уме задачу с двумя неизвестными: что это — сознательное хамство или простодушие? Мишка горячо дышал Ване в затылок, готовый принять казнь вместе с другом. Но сержант неожиданно улыбнулся, вспомнив, видимо, что перед ним еще не солдат, а неотесанный штатский пень, с которого снимать и снимать стружку.

— Плохо, товарищ Белосельский, — назидательно сказал он, — оч-чень плохо! У солдата мозги должны быть всегда включены на внимание. Первая солдатская заповедь: знать свое место в строю и внимательно слушать команду. Запомнили, товарищ Белосельский?

— Так точно.

— Ну держись, Иван, за Вовочкой не пропадет, — обеспокоенно прошептал Мишка.

Вовочка — заместитель командира взвода старший сержант Зуев. Правда, Вовочкой солдаты называли его только за глаза — сержант не из тех, кто потерпит фамильярность. Он русоволос и голубоглаз, как большинство коренных новгородцев, и когда стоял перед строем, развернув широченные плечи, в нем чувствовалась древняя тяжеловесная сила новгородских ратников. Обычно Зуев не стеснял себя словами, особенно играя в волейбол — тут он мог высказать незадачливому игроку все, что в данный момент о нем думает, невзирая на чины и звания. Но когда Зуев чувствовал себя задетым, как командир, речь его становилась убийственно вежливой.

— Да и вид у вас, товарищ Белосельский… — Зуев развел руками, изображая высшую степень удивления. — Прошу прощения, но в данном случае трудно назвать вас рядовым. Солдат в строю — это же воин! Орел! А не какой-нибудь инвалид в обозе. Сапоги надраены, бляха надраена, ремень затянут. Пилотка на два пальца выше брови и чуть-чуть на правый глаз — молодцевато! Рота-а, поправить пилотки! Вот так… Ничего, ничего, со временем выработается автоматизм. Белосельский, даю две минуты, чтобы сапоги и бляха заблестели, как положено.

— Ну, что я говорил? — горестно шепнул Мишка.

Ваня помчался в казарму. За две минуты, щедро отпущенные Зуевым, сапоги можно привести лишь в относительный порядок, а для придания им настоящего вида и блеска у солдат существует целая наука: вначале сапоги надо высушить в сушилке или под батареей, затем намазать ваксой и снова высушить. После этого головки поливаются сладкой водичкой, чтобы на них образовалась пленка. Снова высушить и потом бархоточкой, бархоточкой… Но Ване было не до сапожной классики. Кое-как приведя сапоги и бляху в приличное состояние, он побежал на плац.

— Р-рота! Равняйсь! Рядовой Белосельский, по команде «равняйсь» смотрят на командира, а он всегда справа… Равняйсь! Сми-ирна!

Сержант взял под козырек и направился к командиру роты, наглядно демонстрируя молодым почти балетную красоту строевого шага.

— Товарищ старший лейтенант, первая рота для строевых занятий построена. Заместитель командира взвода старший сержант Зуев.

Сержант докладывал, нажимая на «о» и разделяя слова небольшими ритмическими паузами. Эти паузы превращали обыкновенный рапорт в торжество воинского ритуала. Вряд ли Зуеву были знакомы труды военных психологов, но его любовь к армии, со всеми ее установлениями и целями, подсказала ему, чем можно взять за душу молодых, строптивых, необученных. И строй замирает, покоренный значительностью момента.


Кстати, комиссар, а вы представляете себе, что такое строевой, он же парадный, шаг? Когда на разводе строевым шагом, да еще под оркестр, идет полк по двенадцать человек в шеренгу, как одна струночка, — душа замирает… На парадах не то. Там демонстрация силы, а здесь, где нет восторженных зрителей и праздничного декорума, — сама сила. И красота, если хотите. Мужская, требовательная красота братства. Но дается солдату эта красота многим и многим потом…

Вовочка ежедневно и истово гоняет нас, готовя к присяге. По-моему, он всерьез собирается за эти недели сделать из нас образцовых солдат. Вернее, за те часы, когда мы попадаем ему в руки. Помимо строевых и разных хозяйственных занятий, мы усердно изучаем уставы, знакомимся с частью, техникой, обилием солдатских специальностей. Должен вам сказать, что Вовочка также не чужд и теории.

— Строй дисциплинирует, — веско заявил он во время перекура, пресекая Мишкины разглагольствования о бессмысленности «шагистики». — Армия — это прежде всего дисциплина. И вам, Лозовский, не мешало бы это крепко запомнить. Умение ходить в строю вырабатывает у солдата чувство соседа, всего строя, обстановки: ты не один, не сам по себе, а часть коллектива. Твое «я» как бы сливается с общим «мы»…


Еще от автора Жанна Александровна Браун
Решительный сентябрь

Повесть Жанны Браун «Решительный сентябрь» была опубликована в журнале «Искорка» №№ 10–12 в 1980 году.


Юта Бондаровская

Пионеры-герои — советские пионеры, совершившие подвиги в годы становления Советской власти, коллективизации, Великой Отечественной войны. Официальный список «пионеров-героев» был оформлен в 1954 году с составлением Книги почета Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина.Художественно-документальный рассказ.Художник В. Юдин.http://ruslit.traumlibrary.net.


Зорькина песня

В первые же дни войны девятилетняя героиня этой повести Зорька осталась без родителей и попала в детский дом.Так началось её вступление в жизнь. О том, как Зорька, выдержав все испытания, стала товарищем, человеком, гражданином, написана эта книга.


Звонок из Ленинграда

Повесть о дружбе двух девочек-одноклассниц, которые перед вступлением в пионерскую организацию стали ответственнее и честнее в своих отношениях с товарищами и друг с другом.


Я умею рисовать трактор!

Рассказ о поездке второклассника Саньки Новикова в деревню.


Хозяева старой пещеры

Герои повести знают о войне только по рассказам отцов и дедов, по оставшимся следам войны. В старой пещере они находят ржавую солдатскую каску, полуистёртые от времени надписи и постепенно начинают задумываться над давно минувшими событиями…Автору хотелось показать, что жизнь человека — это цепь его хороших и плохих поступков, которые создают характер, связывают человека с другими людьми, с обществом. Показать, как те или иные поступки рождают одновременно вражду и дружбу, неприязнь к другу и уважение к вчерашнему недругу.


Рекомендуем почитать
Детская библиотека. Том 37

«Детская библиотека» — серия отличных детских книг с невероятными историями, сказочными повестями и рассказами. В тридцать седьмой том вошли произведения о весёлых собачках. Это рассказы «Сапсан» А. Куприна и «Играющие собаки» К. Ушинского, а также повесть «Дневник фокса Микки» С. Чёрного.


Лето летающих

Эта повесть о мальчиках и бумажных змеях и о приключениях, которые с ними происходят. Здесь рассказывается о детстве одного лётчика-конструктора, которое протекает в дореволюционное время; о том, как в мальчике просыпается «чувство воздуха», о том, как от змеев он стремится к воздушному полёту. Действие повести происходит в годы зарождения отечественной авиации, и юные герои её, запускающие пока в небо змея, мечтают о лётных подвигах. Повесть овеяна чувством романтики, мечты, стремлением верно служить своей родине.


Федька с улицы Челюскинцев

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мило

Повесть известного современного французского писателя о подростке Мило, волей судеб оказавшегося «в людях». Рассказывая о скитаниях героя в поисках заработка, автор развертывает перед читателем живую картину общественной жизни Франции 20-х годов нашего века.


Свет на вулкане

ОТ АВТОРА Эта книга о приключениях студентки первого курса Маи на далеком дальневосточном острове. Но не только об этом. Известно, что у ребят сначала вырастают временные молочные зубы, а потом их сменяют постоянные. Эта книга еще и о том, как у некоторых в юности вырастают прекрасные, хоть и «молочные», крылья романтики. Часто таких людей считают наивными. А я их люблю. Очень важно, чтобы эти крылья не исчезли, чтобы на смену романтике пришло взрослое мужество жить и бороться за то, во что веришь.