Отдел - [6]

Шрифт
Интервал

Игорь не знал, чем ответить на такой пространный спич и неопределенно похмыкал, делая вид, что понимает, о чем говорит Игорь Васильевич.

— А я вот надеюсь, что не у всех же наверху крыша поехала, если держат нас тут, значит есть какой-то смысл, система определенная прослеживается. Отчетность ведь требуют наверх даже больше, чем обычно, тут, блин, бумажной работы, даже ты, бухгалтер, охренеешь. Да и смысла не было бы все так скрывать, если бы все просто было, если бы это была какая схема криминальная под крышей ФСБ, ты ведь не один такой несчастный, что никуда приткнуться не можешь, тут половина народу согласилась бы на любую криминальную байду сразу, если бы ее прямым текстом предложили, а вторая половина поломалась бы, поломалась бы и согласилась после некоторых раздумий. Ну, что я тебе говорю, если согласишься, может, сам до чего додумаешься, даже интересно, что тебе в голову придет.

— А зарплата как?

— Ну, мне хватает, — уклончиво ответил Игорь Васильевич.

Игорь мысленно усмехнулся, его всегда удивлял этот стыд людей при разговоре о зарплатах. Все, кого когда-либо знал Игорь, с легкостью рассказывали о каких-то гомосексуальных опытах в юности, о том, как у них не стоит на жену, о самых интимных деталях семейной жизни, но сразу же стеснительно замыкались, когда разговор заходил о деньгах, которые они честно получали за свой честный труд, — это было какое-то сложное табу на финансовую наготу. Игорь и сам стеснялся говорить, сколько зарабатывает. Он хотел озвучить эту мысль, но почему-то не решился, пялясь на огромные боты Игоря Васильевича, Игорю Васильевичу тоже что-то резко не о чем стало говорить, поэтому остаток перекура они провели молча.

Они спустились к Сергею Сергеевичу, здоровяк зачем-то ободряюще похлопал Игоря по плечу, но сам в кабинет заходить не стал, а пропал за одной из дверей коридора. Игорь уже понял, что Сергей Сергеевич отчего-то не любит стуков в дверь и вошел сразу, как и в первый раз. Сергей Сергеевич снова ковырялся пальцами по ноутбуку и спросил лысиной:

— Что, наслушался про черных риэлторов? Решил?

— А что, других вопросов не будет? Всяких там, кем я вижу себя в вашей компании через год или через пять лет?

Сергей Сергеевич шевельнул головой, как бы пытаясь развернуть ее в сторону Игоря, чтобы метнуть в него какой-нибудь взгляд, но развернуться так, чтобы встретиться взглядом с Игорем, у него не получилось, и он сказал только:

— Иди к Ринату в пятый кабинет, он тебе покажет, как и что.

Пятый кабинет оказалось найти легко, потому что это был единственный кабинет, обозначенный цифрой, Игорь рассудил, что аура начальственного запанибратского поведения должна распространяться на всю контору и сунулся в пятый кабинет без стука и тут же получил вопрос о том, не учили ли его стучаться, откуда-то справа от входа, из-за стеллажа с папками. Огорошенный этим вопросом, он не сразу оказался удивлен тем, что пятый кабинет покрыт не линолеумом, а паркетом, что дверь пятого кабинета, в отличие от остальных дверей, обычных деревянных дверей, покрытых масляной краской, сделана под евроремонт. Помимо стеклянных стеллажей и паркета в кабинете был также вполне современный компьютерный стол и вертящийся стул с подлокотниками, окна были пластиковые, незаметный с первого взгляда кондиционер нагонял в кабинет теплый сухой воздух.

— Я от Сергея Сергеевича, — сказал Игорь стеллажу.

Из-за стеллажа выскользнула подобная самому Игорю канцелярская крыса, даже вроде бы одного с Игорем возраста, разве что сам Игорь был в костюме-тройке, а канцелярская крыса в таком же, как у Игоря Васильевича, синем комбинезоне, только чистом и лучше подогнанном по размеру, чистой синей рабочей курточке, а под комбинезоном и курточкой крысы виднелась белая рубашка и синий, в цвет комбинезона, галстук. Вместо брезентовых ботинок были надеты какие-то берцы с белыми шнурками, и если бы не золотой держатель для галстука, Ринат напоминал бы советского инженера-проектировщика в третьем поколении.

— Ринат Иосифович, — представился новый знакомый, — Ринат, — повторил он, особенно надавливая на звук «и», в то время как Игорь невольно представился в ответ и попытался вообразить, при каких обстоятельствах родители отца Рината Иосифовича, пытаясь польстить ЗАГСу и вождю народов, нарекли сына Иосифом. В целом Ринат понравился Игорю с первого взгляда своей аристократической бледностью, ботанической выправкой, цепкими татарскими глазами на славянском лице и тем, как прямоугольно выпирала сигаретная пачка в кармане его комбинезона.

— Сергей Сергеевич сказал, вы введете меня в курс дела, — сказал Игорь, и Ринат Иосифович деловито кивнул, не делая попыток перейти на ты, чем стал Игорю еще более симпатичен, махнул рукой с обручальным кольцом, приглашая следовать за собой, и скользнул за стеллаж.

За стеллажом стоял огромный, в человеческий рост сейф, в замке которого Ринат Иосифович шумно поковырялся вынутым неизвестно откуда ключом. Из недр сейфа был извлечен еще один ключ с болтавшейся на нем бумажной биркой с цифрой «8» и две печати — одна круглая, другая прямоугольная, подушечка для печатей, снизу которой чем-то красным, вроде бы лаком для ногтей, был начертан еще какой-то нумер. Игорь уже протянул руки, чтобы принять владение этим, но Ринат Иосифович протестующе покряхтел:


Еще от автора Алексей Борисович Сальников
Петровы в гриппе и вокруг него

Алексей Сальников родился в 1978 году в Тарту. Публиковался в альманахе «Вавилон», журналах «Воздух», «Урал», «Волга». Автор трех поэтических сборников. Лауреат премии «ЛитератуРРентген» (2005) и финалист «Большой книги». Живет в Екатеринбурге. «Пишет Сальников как, пожалуй, никто другой сегодня – а именно свежо, как первый день творения. На каждом шагу он выбивает у читателя почву из-под ног, расшатывает натренированный многолетним чтением „нормальных“ книг вестибулярный аппарат. Все случайные знаки, встреченные гриппующими Петровыми в их болезненном полубреду, собираются в стройную конструкцию без единой лишней детали.


Оккульттрегер

Алексей Сальников (р. 1978) – автор романов «Петровы в гриппе и вокруг него», «Отдел» и «Опосредованно», а также нескольких поэтических сборников. Лауреат премии «Национальный бестселлер», финалист премий «Большая книга» и «НОС». Новый роман Сальникова «Оккульттрегер» написан в жанре городского фэнтези. 2019 год, маленький уральский город. Оккульттрегеры – особые существа, чья работа – сохранять тепло в остывающих городах и быть связующим звеном между людьми, херувимами и чертями. Главная героиня Прасковья как раз оккульттрегер.


Опосредованно

Алексей Сальников родился в 1978 году в Тарту. Публиковался в альманахе «Вавилон», журналах «Воздух», «Урал», «Уральская новь» и др., в двух выпусках антологии «Современная уральская поэзия». Автор трех поэтических сборников (последний — «Дневник снеговика»: New York, Ailuros Publishing, 2013). Лауреат поэтической премии «ЛитератуРРентген» (2005) в главной номинации. В «Волге» опубликован романы «Отдел» (2015, № 7–8), «Петровы в гриппе и вокруг него» (2016, № 5–6; роман получил приз критического сообщества премии «НОС» и стал лауреатом премии «Национальный бестселлер»)


Тагильская школа

Введите сюда краткую аннотацию.


Дневник снеговика

Третья книга уральского поэта включает в себя стихотворения, написанные в 2006–2013 гг.


История про квартиру

АЛЕКСЕЙ САЛЬНИКОВ Родился в Эстонии, с шести лет живет на Урале. Публиковался в «Литературной газете» и других изданиях. Окончил два курса сельскохозяйственной академии, проучился семестр на факультете литературного творчества Уральского университета. В этом году его роман «Петровы в гриппе и вокруг него» получил премию «Национальный бестселлер». Проза екатеринбургского писателя неоднозначна. Сальников прячет в текст аллюзии и отсылки. Описывает город, с дотошностью фиксируя уличные фонари, автобусные остановки и магазины.


Рекомендуем почитать
Гитл и камень Андромеды

Молодая женщина, искусствовед, специалист по алтайским наскальным росписям, приезжает в начале 1970-х годов из СССР в Израиль, не зная ни языка, ни еврейской культуры. Как ей удастся стать фактической хозяйкой известной антикварной галереи и знатоком яффского Блошиного рынка? Кем окажется художник, чьи картины попали к ней случайно? Как это будет связано с той частью ее семейной и даже собственной биографии, которую героиню заставили забыть еще в раннем детстве? Чем закончатся ее любовные драмы? Как разгадываются детективные загадки романа и как понимать его мистическую часть, основанную на некоторых направлениях иудаизма? На все эти вопросы вы сумеете найти ответы, только дочитав книгу.


Собачий царь

Говорила Лопушиха своему сожителю: надо нам жизнь улучшить, добиться успеха и процветания. Садись на поезд, поезжай в Москву, ищи Собачьего Царя. Знают люди: если жизнью недоволен так, что хоть вой, нужно обратиться к Лай Лаичу Брехуну, он поможет. Поверил мужик, приехал в столицу, пристроился к родственнику-бизнесмену в работники. И стал ждать встречи с Собачьим Царём. Где-то ведь бродит он по Москве в окружении верных псов, которые рыщут мимо офисов и эстакад, всё вынюхивают-выведывают. И является на зов того, кому жизнь невмоготу.


Записки лжесвидетеля

Ростислав Борисович Евдокимов (1950—2011) литератор, историк, политический и общественный деятель, член ПЕН-клуба, политзаключённый (1982—1987). В книге представлены его проза, мемуары, в которых рассказывается о последних политических лагерях СССР, статьи на различные темы. Кроме того, в книге помещены работы Евдокимова по истории, которые написаны для широкого круга читателей, в т.ч. для юношества.


Днище

В этой книге практически нет сюжета, нет классического построения и какой-то морали. Это рассказ, простой, как жизнь. Начинается ничем и ничем заканчивается. Кому-то истории могут показаться надуманными, даже из разряда несуществующих. Но поверьте, для многих и многих людей это повседневность. Как говорят: «такая жизнь». Содержит нецензурную брань.


Утренняя поездка

События, в которых вы никогда не окажетесь, хотя прожили их уже не раз.


Человек-Всё

Роман «Человек-Всё» (2008-09) дошёл в небольшом фрагменте – примерно четверть от объёма написанного. (В утерянной части мрачного повествования был пугающе реалистично обрисован человек, вышедший из подземного мира.) Причины сворачивания работы над романом не известны. Лейтмотив дошедшего фрагмента – «реальность неправильна и требует уничтожения». Слово "топор" и точка, выделенные в тексте, в авторском исходнике окрашены красным. Для романа Д. Грачёв собственноручно создал несколько иллюстраций цветными карандашами.