Оковы Древнего Н-Зота - [45]

Лорна дернулась. Сильвана была уже рядом.

Клинок рассек воздух. В какую-то долю секунды Лорна ощутила взрыв, ощутила растекающуюся по всему телу волну, но это не было болью. Это отнимались пальцы ног и рук, это сковывающий холод поднимался от колен и локтей все выше. Она сделала попытку вдохнуть, но пронзенная насквозь грудная клетка осталась недвижимой. Подбородок уткнулся в грудь, и Лорна успела увидеть клинок, вонзенный по самую рукоять в ее сердце. Она открыла было рот, но, кажется, он так и остался приоткрыт в своем последнем вечном вдохе.

Она не успела.

Глава 9. Кричи…. Сейчас!

 Во рту появился хорошо знакомый ржавый привкус. Сильвана тряхнула головой, отгоняя наваждение, и привычным ловким движением выдернула из трупа кинжал. Сильвана не видела других ран, кроме той, что нанесла сама. Едва заметный порез под левой грудью, почти бескровный. Удар милосердия — прямо в сердце, — однако на губах и шее Лорны тоже была кровь.

В темнице и пыточной клетке Лорна делала вид, что не боится смерти. Обнаженный клинок и валь’киры изменили ее мнение. Но в Подгороде не прощали приговоренных к смерти и не вынимали из петли раньше, чем эта петля ломала хребет, а когда сталь требовала крови, только бьющееся сердце могло усмирить ее голод.

Валь'киры ждали. Мертвенно-бледный свет их призрачных тел поглотил оранжевое сияние свечи. Луна блекнет под светом солнца, здесь же, в подземельях Подгорода все иначе, думала Сильвана. В этом городе под землей, огромном саркофаге для сотен ее подданных, солнце никогда не одержит победы над стылой ночью.

Это живые закрывали глаза трупам, не в силах выдержать их застывшего взгляда. Сильвана глядела в ослепшие глаза Лорны так, словно наделась наконец узнать, почему смерть до сих пор обходит ее стороной. Когда-то она тоже умерла, но так и не узнала, каков он, этот вечный покой в Круговерти Пустоты. Даже сейчас Лорне Кроули довелось узнать нечто, неизвестное Сильване. Уже о смерти.

Бледная и безвольная, как фарфоровая кукла. Сорвись она с цепей, разбилась бы на осколки. Она так и не рассказала, почему Годфри выгораживал ее ценой собственной жизни и что связывало ее с орком и гномом. И не расскажет. Так и будет глядеть куда-то вдаль, с этой своей нелепой розой из красного бархата в волосах, тоже перепачканной кровью, если Сильвана не отдаст валь’кирам приказа.

Случайно оброненное имя Роммата стоило Лорне жизни. Одно слово, значившее так много.

Сильвана перехватила скользкую от крови рукоять. Одно слово, и Лорна вернется из Тьмы на Свет, сменит вечную жизнь на вечную смерть. Одно слово, и Агата вернет ей покорную и послушную пленницу. Не составит труда узнать у нее правду, но это не так интересно. Легко предсказать, что произойдет в этой камере после ее воскрешения.

Истошный крик Лорны Кроули расколет звенящую тишину пыточной, когда до нее дойдет, что смерть отныне в прошлом.Хорошо знакомые ощущения, все еще не забытые Сильваной. Да и как такое забыть… Как не забыть и другой, самодовольный и ледяной голос, что с мучительным наслаждением произнес, когда ее крик, наконец, сошел на нет:

— Теперь ты кричишь, — произнес этот голос, оживший в ночь кошмаров.

Той ночью Роммат, должно быть, сражался в Гранатовом Редуте, а Сильвана встретилась лицом к лицу с Королем Мертвых.

Он не вернется.

С чего бы такая уверенность, спросила саму себя Сильвана. С чего бы ей верить Роммату, что мир спасен от Древних Богов, а та ночь не повторится? Откуда этот голос, где он прячется теперь?

Мерзкий запах крови пропитал даже камни. Сильвана всегда старалась избегать его, ведь ржавый привкус крови пробуждал болезненные и темные воспоминания.

На грани слышимости звякнули цепи, а невидимое колесо пришло в движение, чтобы натужно и со скрипом наматывать ржавые цепи, укорачивая поводок, заставляя пятиться назад, пока лопатки и затылок не упрутся в стену из чистого льда. Бежать некуда. Впереди только смерть и голодный клинок. Ее оружие недостойно сражаться против Ледяной Скорби. Она помнит эти слова и тяжелую поступь, когда стихает звук точильного камня. Он идет к ней, с клинком в руке, небрежно и медленно. Пытки будут продолжаться, пока он не получит желаемого. Смерть не награда, но Король Мертвых присуждал ее всем, кроме Сильваны. И бесконечными были для нее те ночи, полные крови и звона стали.

А однажды, спустя вечность, перед ней появилось зеркало.

— Посмотри на себя. Посмотри в это зеркало, — приказал он глухим шепотом.

Из мутно-серого глянца на Сильвану глядела прикованная к ледяной стене эльфийка. С золотыми глазами и пшеничными локонами, бледная, изможденная и в изорванной одежде — плащ Следопыта Кель-Таласа едва держится на ее плечах, ведь серебряная застежка в виде лука давно сломана. В отражении она видит и его тоже — тяжелый темный плащ и кованые доспехи. Видит, как лазурное свечение рун будто стекает с острия Ледяной Скорби в руках Короля.

— Запомни себя живой, Сильвана, — шепчет ей Артас. — Запомни. Ты никогда не будешь прежней.

Кричи, молит Сильвана, сделай это раньше, чем он сломит тебя. Ему надоест твоя гордость. Кричи, чтобы он услышал твой крик сейчас, а не когда будет уже поздно.