Однополчане - [14]
— Здесь мы поставим виселицу, — сказал майор.
Он приказал выгнать из домов всех жителей деревни и собрать их на площади. Нашлись восемь крестьян, двенадцать крестьянок и восемь детей.
Майор вызвал из круга двух девочек. Он приказал повесить их в отместку за смерть своей дочери.
Девочек увели, их поставили к стене дома и велели поднять над головой руки. Они не произнесли ни слова, они не плакали, словно ничего другого и не ожидали. Сзади них стояли часовые с заряженными винтовками, с примкнутыми штыками, похожими на широкие ножи, остро отточенными, ослепительно блестевшими немецкими штыками, теплый отблеск огня струился по широкому желобку, выточенному посередине штыка, чтобы с него могла лучше стекать кровь.
— И правильно, нужно кончать с этой сволочью, — сказал Иозеф.
— Этого не может быть, — прошептал Томас. Он побледнел. — Ведь они не виноваты, — пролепетал он.
— Большевики всегда виноваты, — сказал Иозеф.
Его взгляд упал на Томаса.
— А что, тебе их жалко? — спросил Иозеф.
Томас молча покачал головой. Он чувствовал, какая все это ложь.
— Дружище, — сказал Иозеф, — дружище, тебе жалко этих русских? Да ведь это сброд, это клопы, которых надо давить!
Он потянулся.
— Я сам вызвался их повесить, — сказал он. — Вешать — это искусство. Карл умеет, он нас научит. Быть палачом — почетная обязанность, как сказал Геринг. Нужно всему научиться. Я их повешу. Да, я их повешу, я, да, я.
Он посмотрел на Томаса.
— Ну что? — спросил он.
— Уйди, уйди отсюда, — сказал Томас. Его глаза застлало пеленой, синей пеленой.
Иозеф рассмеялся и ушел.
— Это убийство, да, это убийство, а ты убийца! — крикнул Томас.
Он видел, как они устанавливают виселицу.
— Ты убийца, — повторил он.
Вдруг он увидел, что у солдат, стоявших возле виселицы, выросли звериные головы и заслонили человеческие лица: волки, гиены, свиньи. Совершенно отчетливо увидел он, как их лица побелели и распухли, рты вытянулись, превратившись в чавкающие пасти, носы — в хоботы, глаза, заплывшие жиром, стали маленькими и налились кровью, а лбы исчезли, становясь все более покатыми, и он уже ничего не видел, кроме ощетинившейся пустоты. Только у двух девочек — это он видел — оставались человеческие лица, по-крестьянски красивые и чистые.
Он содрогнулся: а что таится в нем? Посмотрел на себя. Он был хуже всех. Ведь другие ничего не знали. А он знал.
Томас кинулся к майору.
— Что вам нужно именно сейчас, перед исполнением приговора? — сердито спросил адъютант. — С господином майором сейчас нельзя разговаривать, потом!
— Речь идет об убийстве, нужно предотвратить убийство, — сказал Томас.
Голос его срывался.
— Что, какое убийство? — спросил адъютант.
— Так точно, убийство, — повторил Томас.
Адъютант впустил его.
Когда Томас вошел в комнату майора, все поплыло у него перед глазами, все покрылось туманом.
Виднелось что-то черное, вероятно, это был майор.
— Старший стрелок П. докладывает — две русские девочки не виноваты! Я убил дочь господина майора! — сказал Томас.
— Что? — заревел майор. — Что?
Он схватил Томаса за плечо, встряхнул его и зарычал:
— Вы опять нализались, парень, опять! Вы свинья, вы с ума спятили, свинья!
Томас пытался всмотреться, но ничего не увидел.
Он бормотал:
— Господин майор, я говорю правду, я…
— Адъютант! — крикнул майор.
Хлопнула дверь, в комнате стало одним голосом больше.
— Парень напился до потери сознания! Арестуйте его! — кричал майор.
— Я не пьян, — сказал Томас твердым голосом, — я не пьян, клянусь вам…
Теперь туман перед глазами рассеялся. Он видел все совершенно отчетливо. Перед ним стоял майор, хрипя, содрогаясь всем телом, точно разъяренная глыба, руки сжаты в кулаки, а кулаки готовы в бешеном гневе разбить лицо стоящего перед ним старшего стрелка. «Он мне не верит, думал Томас, — что мне делать?!»
— Уберите его! — приказал майор.
— Слушаюсь! — сказал адъютант.
В дверь постучали. Вошел Иозеф.
— Докладываю господину майору: все готово для экзекуции.
— Хорошо, я иду, — сказал майор.
— Нет! — закричал Томас. — Нет, их нельзя убивать!
— Он с ума спятил, господин майор, — сказал Иозеф.
— Это ведь ваш приятель, да? — спросил майор.
— Господин майор, выслушайте меня, — простонал Томас.
Он подошел к двери.
— Господин майор, выслушайте меня.
— Бедный парень свихнулся, — сказал Иозеф, — ему нужно надеть смирительную рубашку.
— Ну, довольно, — заявил майор, — уведите его прочь.
— Я прошу, господин майор, освидетельствуйте меня, я не сумасшедший, я не пьяный, а в здравом рассудке! — воскликнул Томас.
Тогда Иозеф сказал:
— Есть предложение, господин майор. Пусть поклянется своей честью, что говорит правду, будто он убийца.
— Это еще что такое? — спросил майор, но потом добавил: — Ладно. Можете вы поклясться, что говорите правду, старший стрелок?
— Этого я не могу, — пролепетал Томас.
Адъютант рассмеялся.
— Вон! — закричал майор. — Теперь уж хватит!
— Ты убил, ты! — кричал Томас, показывая пальцем на Иозефа.
Тот рассмеялся.
— Говорю вам, он спятил, господин майор! Напился до белой горячки, а увидел убитую — и вовсе рехнулся. Он сумасшедший.
— Уберите его отсюда! — приказал майор.
— Я не уйду, пока вы меня не выслушаете! — настаивал Томас.
В книге широко представлено творчество Франца Фюмана, замечательного мастера прозы ГДР. Здесь собраны его лучшие произведения: рассказы на антифашистскую тему («Эдип-царь» и другие), блестящий философский роман-эссе «Двадцать два дня, или Половина жизни», парафраз античной мифологии, притчи, прослеживающие нравственные каноны человечества («Прометей», «Уста пророка» и другие) и новеллы своеобразного научно-фантастического жанра, осмысляющие «негативные ходы» человеческой цивилизации.Завершает книгу обработка нижненемецкого средневекового эпоса «Рейнеке-Лис».
Учёный Пабло изобретает Чашу, сквозь которую можно увидеть будущее. Один логик заключает с Пабло спор, что он не сделает то, что увидел в Чаше, и, таким образом изменит будущее. Но что он будет делать, если увидит в Чаше себя, спасающего младенца?© pava999.
В книгу вошли лучшие, наиболее характерные образцы новеллы ГДР 1970-х гг., отражающие тематическое и художественное многообразие этого жанра в современной литературе страны. Здесь представлены новеллы таких известных писателей, как А. Зегерс, Э. Штритматтер, Ю. Брезан, Г. Кант, М. В. Шульц, Ф. Фюман, Г. Де Бройн, а также произведения молодых талантливых прозаиков: В. Мюллера, Б. Ширмера, М. Ендришика, А. Стаховой и многих других.В новеллах освещается и недавнее прошлое и сегодняшний день социалистического строительства в ГДР, показываются разнообразные человеческие судьбы и характеры, ярко и убедительно раскрывается богатство духовного мира нового человека социалистического общества.
Современные прозаики ГДР — Анна Зегерс, Франц Фюман, Криста Вольф, Герхард Вольф, Гюнтер де Бройн, Петер Хакс, Эрик Нойч — в последние годы часто обращаются к эпохе «Бури и натиска» и романтизма. Сборник состоит из произведений этих авторов, рассказывающих о Гёте, Гофмане, Клейсте, Фуке и других писателях.Произведения опубликованы с любезного разрешения правообладателя.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
В этом сборнике 17 известных авторов ГДР, свидетелей или участников второй мировой войны, делятся своими мыслями и чувствами, которые вызвал у них долгожданный час свободы, незабываемый для каждого из них, незабываемый и по-своему особенный, ни с чем не схожий. Для героев рассказов этот час освобождения пробил в разное время: для одних в день 8 мая, для других — много дней спустя, когда они обрели себя, осознали смысл новой жизни.
Алексей Николаевич Леонтьев родился в 1927 году в Москве. В годы войны работал в совхозе, учился в авиационном техникуме, затем в авиационном институте. В 1947 году поступил на сценарный факультет ВГИК'а. По окончании института работает сценаристом в кино, на радио и телевидении. По сценариям А. Леонтьева поставлены художественные фильмы «Бессмертная песня» (1958 г.), «Дорога уходит вдаль» (1960 г.) и «713-й просит посадку» (1962 г.). В основе повести «Белая земля» лежат подлинные события, произошедшие в Арктике во время второй мировой войны. Художник Н.
Эта повесть результат литературной обработки дневников бывших военнопленных А. А. Нуринова и Ульяновского переживших «Ад и Израиль» польских лагерей для военнопленных времен гражданской войны.
Владимир Борисович Карпов (1912–1977) — известный белорусский писатель. Его романы «Немиги кровавые берега», «За годом год», «Весенние ливни», «Сотая молодость» хорошо известны советским читателям, неоднократно издавались на родном языке, на русском и других языках народов СССР, а также в странах народной демократии. Главные темы писателя — борьба белорусских подпольщиков и партизан с гитлеровскими захватчиками и восстановление почти полностью разрушенного фашистами Минска. Белорусским подпольщикам и партизанам посвящена и последняя книга писателя «Признание в ненависти и любви». Рассказывая о судьбах партизан и подпольщиков, вместе с которыми он сражался в годы Великой Отечественной войны, автор показывает их беспримерные подвиги в борьбе за свободу и счастье народа, показывает, как мужали, духовно крепли они в годы тяжелых испытаний.
Рассказ о молодых бойцах, не участвовавших в сражениях, второй рассказ о молодом немце, находившимся в плену, третий рассказ о жителях деревни, помогавших провизией солдатам.
До сих пор всё, что русский читатель знал о трагедии тысяч эльзасцев, насильственно призванных в немецкую армию во время Второй мировой войны, — это статья Ильи Эренбурга «Голос Эльзаса», опубликованная в «Правде» 10 июня 1943 года. Именно после этой статьи судьба французских военнопленных изменилась в лучшую сторону, а некоторой части из них удалось оказаться во французской Африке, в ряду сражавшихся там с немцами войск генерала де Голля. Но до того — мучительная служба в ненавистном вермахте, отчаянные попытки дезертировать и сдаться в советский плен, долгие месяцы пребывания в лагере под Тамбовом.
Ященко Николай Тихонович (1906-1987) - известный забайкальский писатель, талантливый прозаик и публицист. Он родился на станции Хилок в семье рабочего-железнодорожника. В марте 1922 г. вступил в комсомол, работал разносчиком газет, пионерским вожатым, культпропагандистом, секретарем ячейки РКСМ. В 1925 г. он - секретарь губернской детской газеты “Внучата Ильича". Затем трудился в ряде газет Забайкалья и Восточной Сибири. В 1933-1942 годах работал в газете забайкальских железнодорожников “Отпор", где показал себя способным фельетонистом, оперативно откликающимся на злобу дня, высмеивающим косность, бюрократизм, все то, что мешало социалистическому строительству.