Нормандия - Неман - [6]
— Вы бросили Лондон! — вздохнул вьюнок. — Как интересно! И поедете к этим русским, у которых ничего, ничего нет.
— У них достаточно самолетов, — сказал Буасси,
— О да, возможно.
Вильмон про себя улыбнулся. Колэн, малыш Колэн, тоже прибыл из Лондона… Он увидел его в буфете, оживленно беседующим с очень толстым, очень официальным и очень потным господином — сухое шампанское и мокрый Превосходительство.
— Я восхищен вами, — говорил Превосходительство. — Поверьте, я восхищаюсь вами. Но почему вы едете к русским?
Колэн был с ним учтив — такой благовоспитанный, такой милый юноша из хорошей семьи.
— Ваше превосходительство, к<>гда я приехал в. Лон-дон, чтобы сражаться, англичане для начала попросили меня изучить английский язык… — он смущенно улыбнулся и сделал очаровательную гримасу. — Русские не заставят меня изучать русский язык. Они дадут мне истребитель.
Вильмон был потрясен дипломатическим хладнокровием: Превосходительство и бровью не повел. Но чувствовалось, что почва под его ногами колеблется…
Проклятое сухое шампанское, музыка, изящные руки с холеными ногтями, покорно лежащие на плечах мужчин, слуги с подносами, склоняющиеся перед вами, распахнутые окна и небо без зениток, а перед глазами, перед мысленным взором шаги советских часовых вдоль границы, опустошенные деревни, таинственная страна, где его ожидает его самолет… Вильмон ждал, страстно-ждал, когда увидит эту страну, ждал, когда возьмет в руки штурвал этого самолета, хотел, чтобы завтра наступило уже сегодня.
— Вильмон! — раздался голос.
Он вскочил и обернулся. На него радостно глядел Тощий черный парень.
— Кастор! — воскликнул в восторге Вильмон.
Кастор, переводчик. Тот самый, что выучил русский язык и при этом не забыл французского! Тот, кто совался всюду, даже туда, где в нем не нуждались.
— Кастор, старина, выпьем?
— Я уже столько выпил, — ответил Кастор, — и выпил бы еще больше, если бы пил с каждым, кто приглашал меня за последние полчаса. Потому что у меня, старик, есть новость, и притом важная.
— Мы едем?
— Кажется. Прибыл майор.
Они собрались в одной из комнат той самой виллы, где танцевали ночью. Каким-то чудесным образом эта маленькая гостиная не подверглась разорению: тут не стояли забытые бокалы, переполненные пепельницы, подушки на диванах не были смяты, Собрались Бенуа, Вильмон, Шардон, Дюпон, Буасси, Леметр, Колэн и другие — все, кому надо было внушить, что эскадрилья должна стать сплоченной, что она должна стать орудием, страшным, грозным орудием, способным разить врага.
Был тут, и Кастор. И доктор, безутешный в своем горе из-за вчерашнего проигрыша в бридж по милости партнера, неспособного разобраться в том, что значат две трефы сразу.
Наконец, тут был человек, которого никто из них раньше никогда не видел. Невысокий блондин, тоже молодой, со странным, словно высеченным из камня лицом — майор Марселэн, их командир.
Несмотря на персидские миниатюры, развешанные по стенам, на ковры и мягкую мебель, атмосфера здесь была вполне военная. Бенуа с удивлением смотрел на Марселэна. Он чувствовал, что тот из породы Флавье, но вместе с тем диаметрально противоположен ему. Оба суровы. Только у Флавье это была суровость служаки, а у Марселэна — человека, сознательно выбравшего свой путь. Бенуа вспоминались слова Дюпона: «Сделать выбор — это уже иное дело!» Марселэн сделал выбор. И сделав его, он тоже пойдет до конца.
Сейчас они знакомились — прибывшие из Алжира с приехавшими из Лондона. Завязался разговор. Вот они: курсант Пикар — бежал из Туниса, сражался в Ливии; лейтенант Казаль — бежал из Джибути, сражался в Эритрее; капитан де Лирон — бежал с Мадагаскара, сражался в Сирии; курсант Виньелет — бежал Из оккупированной Франции, сражался в Лондоне; лейтенант Симоне — бежал из Марокко, срамился п Абиссинии; курсант Леви бежал иа Сирии, сряжался в Египте; и Мюллер, прибывший с Мальты, где он служил в Королевских воздушных силах.
Марселэн внимательно оглядел каждого, пересчитал всех.
— Я думал, что вас пятнадцать, — произнес он.
В этот момент в комнату вбежал юный Перье, запыхавшийся и непричесанный.
— Извините, господин майор, я был в дальнем углу сада… Курсант Перье, бежал из Африки…
— Тегеранские сирены не любят, когда им мешают, — шепнул Вильмон Бенуа.
Но Марселэн сделал вид, что ничего не заметил. Он стоял перед ними и, казалось, вглядывался в глаза каждому из пятнадцати в отдельности.
— Ну а я, — сказал он, — бежал из. Индокитая. Мотор отказал над джунглями… Мне пришлось часть дороги пройти пешком… вот почему я опоздал. Мы совсем не знаем друг друга. Надеюсь, что дело у нас пойдет и вы привыкнете к моей физиономии. Потому что там, куда мы отправляемся, лицо командира имеет большое значение!
Вильмону хотелось рассмеяться: этот парень вовсе не плох! Подмигнув Бенуа, он увидел, как тот, вытянув шею, с интересом глядит на командира. Марселэн продолжал:
— Я хочу сказать вам две вещи. Первая, не очень веселая: если вам случится живыми попасть в руки гитлеровцев, они будут считать вас партизанами. Это значит: расстрел на месте… Это значит также, что ваши родственники во Франции могут подвергнуться репрессиям. Если кто-нибудь хочет еще раз все об-; думать, прошу сказать. Еще не поздно. Второе вам. вероятно, понравится: мы отправляемся завтра, в семь часов утра. Русские власти вручат нам паспорта с визами.
![Туча](/storage/book-covers/bb/bb8282d1fdcaafdccd6a8eec42f42dcbc933707b.jpg)
«Туча» явилась откликом на самую актуальную проблему современности – угрозу атомной войны. На страницах повести развертывается глубокая человеческая трагедия. Жертвой испытаний водородной бомбы оказалась дочь американского миллиардера, нефтяного короля, одного из непосредственных вдохновителей создания этого оружия массового уничтожения.История Патриции Ван Ден Брандт по-настоящему волнует читателя, как волнует участь жителей Хиросимы и Нагасаки.
![Оставалось семь дней](/storage/book-covers/2c/2cbaf74b61fb64e931db98872f82e049013cb84d.jpg)
События, о которых рассказывается в повести, не вымышлены. В начале Великой Отечественной войны в двенадцати километрах от Минска, в поселке Семково, гитлеровцы создали специальный детский лагерь, куда согнали 300 ребят. Фашисты использовали их в качестве рабочей силы, брали у них кровь и проводили над ними различные медицинские эксперименты.В конце 1943 года, опасаясь раскрытия своих злодеяний, эсэсовцы решили ликвидировать Семковский лагерь и уничтожить находящихся в нем детей.Узнав об этом, местные партизаны провели в феврале 1944 года смелую операцию и спасли ребят.
![Разведчики 111-й](/storage/book-covers/aa/aa49f637c416eb3fdd4e553aeae99fad07d93e11.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Поздняя повесть о ранней юности](/storage/book-covers/62/623c37b54c2652e91d84569a510021b0fb3bc00e.jpg)
В биографических очерках рассказывается о трудном детстве, о войне и о службе в армии после нее. Главным в жизни автора было общение с людьми того исторического времени: солдатами и офицерами Красной Армии, мужественно сражавшимися на фронтах Великой Отечественной войны и беззаветно служившими великой Родине.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Малыш и Странник](/storage/book-covers/59/5999c803a6d826ca5d55ec1ab840f958fe6cc498.jpg)
Автор: Буевич Владимир Вацлавович. Участник боевых действий в Демократической Республике Афганистан -1986-1987 ггПОВЕСТЬ О БОЕВОМ ПУТИ, ЖИЗНИ И СМЕРТИ ОТДЕЛЬНОГО РАЗВЕДВЗВОДА Н-ской ОТДЕЛЬНОЙ ГОРНОСТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ В СОСТАВЕ ОГРАНИЧЕННОГО КОНТИНГЕНТА СОВЕТСКИХ ВОЙСК В АФГАНИСТАНЕ.
![Блок 11](/storage/book-covers/bb/bb8361f9ce10d6615ee0ed16cbbfafa1820f9d20.jpg)
Вторая мировая война, Освенцим. Десять узников концлагеря приговорены к расстрелу из-за того, что несколько их товарищей по несчастью совершили удачный побег. Но команда «Огонь!» так и не прозвучала. Комендант предложил смертникам самим решать, кому жить, а кому погибнуть. К восьми часам следующего дня заключенные должны назвать имя того из них, кто будет казнен…