Невеста призрака - [8]

Шрифт
Интервал

Глава 3

Тем вечером я рано легла спать, чувствуя усталость и сильнейшее возбуждение. Было жарко, и я изнемогала за деревянными ставнями. Няне не нравилось, если я слишком широко распахивала окна по ночам. Якобы ночной воздух вреден для здоровья, вот только в засушливый сезон мне нечем было дышать.

Когда масляную лампу задули, лунный свет стал медленно растекаться по комнате, пока не залил ее бледным холодным сиянием. Китайцы считают, что ночное светило принадлежит «инь», женскому началу, и полно негативной энергии, противоположной солнцу «ян», воплощающему мужественность. Мне нравилась луна, с ее мягкими серебристыми лучами. Она была и эфемерной, и полной коварства: потерянные вещицы, закатившиеся в щели между половиц, находились редко, а в книгах, чьи страницы перелистывали в ее свете, встречались любые причудливые истории, исчезавшие поутру. Ама велела мне не шить при лунном свете – это могло сгубить зрение, а значит, испортить шансы на хорошее замужество.

Кстати, о браке: я не возражала бы против такого супруга, как встреченный сегодня юноша. Я бесконечно проигрывала наш краткий разговор, вспоминая интонации его голоса, бойкую уверенность фраз. Хорошо, что он говорил серьезно, без фамильярной снисходительности немногих друзей моего отца. Мысль о том, что юноша может разделять мои интересы или даже понимать мои опасения, вызвала странный трепет в груди. Будь я мужчиной и найди служанку-рабыню, пришедшуюся по душе, никто не сумел бы помешать мне ее купить. Мужчины так поступают каждый день. Для женщин все куда сложнее. Ходили слухи о неверных конкубинах, которых удавили или лишили ушей и носов и бросили на улицы к нищим. Я не знала никого из тех, с кем проделали подобное зверство, но не могла встречаться с этим юношей или, еще хуже, влюбиться в него. Даже такой безответственный человек, как мой отец, вряд ли позволил бы брак со слугой.

Вздох вырвался из груди. Я едва его знала, все это – сплошь надежды и догадки. Хотя, если я и выйду замуж, супруг точно так же останется для меня загадкой. Не всем девушкам из хороших семей приходилось ее решать. Некоторые семьи хранили обычай раннего обручения, другие выходили в свет достаточно часто, чтобы молодые люди смогли встретиться и даже влюбиться. Но в нашем доме такому не бывать. Отречение отца от мира означало, что он не искал друзей с сыновьями и не назначал мне пару. Впервые я начала полностью осознавать, почему Ама вечно злилась на него из-за моего замужества.

Контраст между пониманием его небрежности и моей любовью к нему был болезненным. Имея мало перспектив в плане выгодного брака, я буду приговорена к половинчатой жизни старой девы. Без мужа еще глубже увязну в благородной бедности, лишившись даже комфорта и почета материнства. Столкнувшись с этими неутешительными мыслями, я уткнулась лицом в тонкую хлопковую подушку и плакала, пока не уснула.

В ту ночь мне приснился загадочный сон. Я брела по особняку Лим; все было тихо, неподвижно. Солнце пропало, свет – лишь яркая белизна, напоминающая полуденные отблески сквозь туман. И, словно бы утопая в нем, части дома исчезали из вида, едва я проходила мимо, так что позади все пряталось в тонкой белой дымке. Как и наяву, я прошла через искусно засаженные цветами дворики, тусклые коридоры и откликавшиеся эхом жилые комнаты, но в этот раз не услышала ни отдаленного бормотания голосов, ни движения слуг. Внезапно я поняла, что не одна. Кто-то шел за мной, наблюдая из-за двери или выглядывая через перила верхнего этажа. Я заторопилась, сворачивая в один проход за другим, пока они все не стали угрожающе напоминать друг друга.

Наконец я вошла во дворик с лотосовым прудом, очень похожий на тот, что видела днем, хотя цветы здесь смотрелись как искусственные – будто их воткнули в грязь подобно кадильным палочкам. Пока я стояла там и размышляла, что делать, кто-то подкрался ко мне сзади. Обернувшись, я увидела странного юношу. Он был великолепно одет в старинный костюм, доходивший до щиколоток. На ногах, на удивление коротких и широких, были черные туфли на высоких каблуках. В противовес одежде, раскрашенной в кричащие тона, лицо было довольно невыразительным, пухлым, со слабым подбородком и следами от угрей. Он взирал на меня с заботливой улыбкой.

– Ли Лан! – произнес он. – Как же я хотел снова тебя увидеть!

– Кто вы? – спросила я.

– Ты не помнишь меня? Прошло много времени. Но я тебя помню. Как мог я забыть? – напыщенно продолжал он. – Твои прекрасные брови, похожие на мотыльков. Твои губы, напоминающие лепестки гибискуса.

Когда он широко улыбнулся, меня затошнило.

– Я хочу домой.

– О нет, Ли Лан, – запротестовал он. – Прошу, присядь. Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента.

Он взмахнул рукой, и появился столик, уставленный разнообразной едой. Вареные цыплята, дыни, засахаренные кокосы, всевозможные пирожные. Как и его одежда, блюда были очень ярко и неаппетитно раскрашены. Апельсины – мазки румян, а тарелка пандановых кексов – тошнотворного оттенка моря перед бурей. Сложенная в громоздкие пирамиды, вся эта масса выглядела неприятной, точно похоронные подношения. Он настаивал, чтобы я выпила чашечку чая.


Рекомендуем почитать
Отныне и навеки

«Способность Софи Лав передавать волшебство читателям изящно находит свое выражение в мощных выразительных фразах и описаниях. ОТНЫНЕ И НАВЕКИ – это идеальный роман для чтения на пляже с одной оговоркой: присущий ему энтузиазм и прекрасные описания с неожиданной тонкостью раскрывают многогранность не только развивающихся чувств, но и развивающихся характеров. Книга станет отличной находкой для любителей романов, ищущих более глубокий смысл в произведениях этого жанра». --Сайт Midwest Book Review (Дайэн Донован) ОТНЫНЕ И НАВЕКИ – это прекрасно написанный роман, на страницах которого описана борьба женщины (Эмили) в поисках своего «я».


Больше, чем страсть

Знатный граф и завидный жених Джеффри Кейн больше не верит в любовь. Отныне для него важна лишь страсть, обжигающая тело и не касающаяся души. Ребекка – юная мечтательница. Ее нежное сердце хочет тепла и ласки. И, кажется, все это обещает манящий взгляд графа… Его сильные руки дарят незабываемое наслаждение, а слова любви кружат голову. Поймет ли Джеффри, что Ребекка – его судьба?


Будуар Анжелики

Эта книга является своеобразным путеводителем по одному из интереснейших в мировой истории периодов — эпохе «короля-солнце» Людовика XIV. Философия будуара и правила игры, писк моды и веселая наука любви — это ключи к пониманию событий, связанных с жизнью блистательной Анжелики, героини романов Анн Голон, покорившей сердце не одного великого правителя и при этом оставшейся верной своим принципам, чувствам, своей безграничной любви.


Между верой и любовью

Эугенио и Маргарита друзья детства, которые любят друг друга чистой и преданной любовью. Но всё вокруг словно препятствует их чувствам — и родители, и сословное неравенство, и предрассудки окружающего общества, и, наконец, религиозные устремления самого Эугенио, который отправляется на учебу в семинарию, чтобы стать священником. Однако он не может забыть Маргариту и разрывается между религиозностью и необходимостью отказаться от плотской любви. Что победит в душе молодого человека — любовь или вера? Как совладать с жизненными обстоятельствами и сословными предубеждениями? Что сильнее — страсть или религиозность? Надежда или отчаяние? Верность или вероломство?


Фортуна-женщина. Барьеры

Герой романа ”Фортуна — женщина”, проводя служебное расследование, находит в сгоревшем доме мертвеца… Ради спасения любимой женщины, руководствуясь не долгом, а чувствами, он преступает закон… Главный персонаж романа ”Барьеры”, выясняя обстоятельства загадочной гибели брата, начинает понимать, как сильна в человеке способность творить не только добро, но и зло. Лишь любовь спасает его от необдуманного и трагического шага… Что перед нами — детектив или романтическая история о любви? И то, и другое.