Необычайные приключения корабельной собаки - [11]
Ужин мне помогал готовить сам мичман. Мы сварили макароны по-флотски и вскипятили чай.
— Не забудь посолить макароны! — назидательно напомнил мичман, когда его вызвали на мостик.
Соль у нас была из приднестровского лимана — крупная и грязноватая на вид. Но тут мне на глаза попался ящик аптечки, в котором стояла желтая коробочка с надписью: «Английская соль». Вот ведь, подумалось мне, американцы нам тушенкой помогают, а англичане, оказывается, солью!
Открыл коробочку… Соль белая, мелкая, чистая. Посолил макароны и стал ждать ужина.
Когда я принес макароны в кубрик, то остался там в ожидании заслуженных похвал. Думаю, такое же чувство испытывал и мичман, который — а об этом знали уже все — показал свое кулинарное искусство.
Проголодавшиеся матросы за обе щеки уплетали приготовленную нами пищу. С чувством исполненного долга я отправился на камбуз мыть посуду.
А там, убирая мусор, взял я в руки упаковочную коробочку и прочитал: «Английская соль. Применяется, как хорошо действующее слабительное средство».
События стали развиваться минут через пятнадцать. Первым на палубе появился мичман и молча прошагал на нос катера, где у нас находилось место, о котором не принято говорить громко. Следом за ним, обгоняя друг друга, высыпали матросы. И скоро там выстроилась очередь.
Я спрятался в рубке, калачиком свернулся на рундуке, положил под голову спасательный пояс и, утомленный событиями минувшего дня, заснул.
Проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыл глаза, увидел старшину Белова.
— А ну, поднимайся виновник торжества, — весело сказал он.
Когда я встал, то Николай ухватив своими жилистыми лапищами мои уши, почти оторвал меня от палубы. Потом, тоном не терпящим возражения, скомандовал:
— Пошли на мостик. Братва ждет…
На мостике ко мне подходили все члены нашего, слава Богу, немногочисленного экипажа и несильно драли меня за уши. Последним эту «ушную операцию» сделал сам Руденко, а закончив ее, пожал мне руку и торжественно произнес:
— Поздравляю, юнга, с днем рождения! А трепать именинников за уши — старая флотская традиция. Насколько мне помнится еще со времен Петра I прижилась.
В освобожденном Севастополе
Наступила весна сорок четвертого года, началось освобождение Крымского полуострова.
В Севастополь мы пришли 9 мая, не предполагая, что ровно через год этот день станет для всего мира венцом Победы над гитлеровской Германией.
Город превратился в почерневшие от огня и копоти груды развалин, среди которых неприкаянно бродили оборванные горожане в поисках останков родных и близких. Огромные кучи разбитого кирпича и куски железной арматуры запрудили центральные улицы так, что не могли проехать даже танки.
При отступлении фашисты разрушили гордость Севастополя — Графскую пристань. Неизвестный моряк-освободитель, еще до водружения на шпиле военно-морского флага повесил на него свою безкозырку. Черные ленточки, словно птицы, летели по ветру навстречу Победе.
Снаряды и бомбы исковеркали причалы и причальные стенки. Глубокие воронки, словно пустые глазницы, кричали о жестоких боях морской пехоты с фашистскими захватчиками.
В одной из бухт мы увидели множество деревянных гробов немецкого производства. Позже мы узнали, что наши морские пехотинцы обнаружили их перед наступлением на противоположной стороне бухты. И ночью, перед решающей атакой, они использовали фашистские гробы как плавсредства — вместо лодок, благо попутный ветер помогал им.
— Фрицы просто обалдели, когда гробы появились в их поле зрения, и из гробов выскочили с автоматами «черные дьяволы», — весело рассказал нам участник «гробового» десанта. — Видно, не только от пуль, но и от испуга концы пооткидали…
Однако, больше всего мне запомнился холодильник возле железнодорожного вокзала, мимо которого все моряки пробегали зажав нос. Зловонный запах обгоревших трупов вызывал тошноту.
За несколько дней до того как оставить Севастополь, фашисты согнали в здание холодильника местных жителей и подожгли его. Тех севастопольцев, которые выпрыгивали из окон, фашисты расстреливали из пулеметов и автоматов. Играл военный оркестр, озверелым оккупантам было весело от выпитого шнапса, музыки и крови невинных жертв.
И еще мне запомнился Севастополь тех весенних дней тем, что в городе было много военнопленных. В длиннополых серых шинелях, без петлиц, погон и фашистской свастики, они уже не походили на наглых завоевателей. Хмурые, поникшие, они старательно трудились на расчистке города от обломков, мне показалось, что они и между собой-то не больно разговаривали. Появились пленные и в Стрелецкой бухте, где пришвартовался наш катер.
К нам зачастил их начальник конвоя — худенький старший лейтенант с нежным пушком на верхней губе и розовыми щеками. Он оказался земляком Николая Белова. Братва встречала пехотинца с флотским радушием. И вот однажды, когда мы только что пообедали, этот старший лейтенант прибежал на катер и возбужденно выпалил:
— Мужики, там, у земснаряда, где мы работаем, ваш пес напал на пленного! Никак оттащить не можем…
Я и Николай бросились вслед за старшим лейтенантом.
Разъяренный Налет (таким мы его никогда не видели) вцепился клыками в плечо пленного. Тот же, прикрывая лицо руками, что-то кричал по-немецки.
![Соленый периметр](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Периметр" государства - его граница. Как утверждают справочники, две трети границы нашей страны приходится на море. Две трети - "соленый периметр"... Где море - там флот. Ну, а где флот, там и люди - смелые, чистые люди высокого долга, беззаветно влюбленные в свое нелегкое дело.
![Фальк](/storage/book-covers/89/890932862d804b65bac27cc78f1e70d2dab0848a.jpg)
"И, несомненно, по сей день в городе толкуют о том, как некий Фальк, владелец буксирного парохода, выиграл свою жену в карты у капитана английского судна". Повесть написана в 1901 году, впервые издана в 1903 году в сборнике «Typhoon and Other Stories».
![Линейный крейсер «Михаил Фрунзе»](/storage/book-covers/04/0467526e6560031fa079ef0b34259d3351e6be5f.jpg)
Еще гремит «Битва за Англию», но Германия ее уже проиграла. Италия уже вступила в войну, но ей пока мало.«Михаил Фрунзе», первый и единственный линейный крейсер РККФ СССР, идет к берегам Греции, где скоропостижно скончался диктатор Метаксас. В верхах фашисты грызутся за власть, а в Афинах зреет заговор.Двенадцать заговорщиков и линейный крейсер.Итак…Время: октябрь 1940 года.Место: Эгейское море, залив Термаикос.Силы: один линейный крейсер РККФ СССРЗадача: выстоять.
![Записки судового врача](/storage/book-covers/24/24c636f63330e1baab73308e1952749ac292dc1b.jpg)
Эпоха паруса в сказочном мире, который волшебен чуть более, чем это может позволить себе реальность. Любите пить ром, есть солонину из бочки и палить из кремневых пистолетов? Не страдаете от морской болезни, наслаждаетесь солеными морскими брызгами и не боитесь, что крикливая чайка нагадит на вашу любимую треуголку? Тогда Вам сюда! Добро пожаловать в волшебный мир приключений, дружбы, любви и справедливости. Случайности здесь далеко не случайны, ни одна мелочь не остается незамеченной, любой поступок может изменить судьбу, из каждой истории можно извлечь мораль, и все герои получают по заслугам. Иллюстрации автора.
![HOMO Navicus, человек флота. Часть первая](/storage/book-covers/61/6149c0002c85573e2f1f2765554046e1aefe8f00.jpg)
В этой, с позволения сказать, книге, рассказанной нам З. Травило, нет ничего особенного. Это не книга, а, скорее всего, бездарная запись баек и случаев, имевших место быть. Безусловно, наглость З. Травило в настойчивом предложении себя на рынок современной работорг…ой, литературы, не может не возмущать цивилизованного читателя, привыкшего к дамским детективам, дающим великолепную пищу для ума. Или писал бы, как все, эротические рассказы, все интереснее. А так ни тебе сюжета, ни слезы, одно самолюбование. Чего только отзывы (наверняка купил) стоят! Впрочем, автор и не скрывает, что задействовал связи и беззастенчивый блат для издания своих пустых россказней.
![С Хейердалом через Атлантику. О силе духа в диких условиях](/storage/book-covers/d5/d5cf89b053b99c5b32aa74252c5765204cbce6a7.jpg)
Слабый становится сильным, робкий – отважным, обидчивый – великодушным, если ими движет единая достойная цель.(Юрий Сенкевич)Могли ли египтяне на своих папирусных добраться до Нового Света? Этим вопросом в далеком 1969 году задался легендарный ученый Тур Хейердал и отправился в беспрецедентную научную экспедицию на копиях древних судов. На должность врача ученый пригласил молодого военного медика Юрия Сенкевича.День за днем будущий создатель «Клуба путешественников» вел записи, подробно рассказывая обо всех трудностях, которые им приходилось преодолевать.«Словно по заказу тех же психологов, обстоятельства позаботились о том, чтобы эксперимент с каждым часом осложнялся дополнительными обстоятельствами…», – вспоминал Юрий Сенкевич.