Наука логики - [17]
Поэтому-то явное расхождение между «логикой», понимаемой как совокупность сознательно применяемых «правил» сознательного рассуждения — и Логикой, как подлинным — объективным — законом развития мышления, до сих по не осознанным, и трактуется Гегелем как противоречие внутри мышления, выражающееся также и внутри сознательного мышления, мышления в согласии с «правилами». Здесь оно выступает как постоянное, систематически (т. е. закономерно) осуществляемое «нарушение правил», продиктованное невозможностью их соблюсти в реальном мышлении.
Гегель демонстрирует это обстоятельство на мышлении, которое продуцирует понятия о самом себе, т. е. на мышлении, как оно выступает в самой логике, реализуется как «логика»; он фиксирует тот факт, что «правила», устанавливаемые этой логикой, нарушаются уже в самом ходе установления этих самых правил… Претендуя на роль законодательницы всего царства мышления, традиционная логика ведет себя как своенравный удельный князек, считающий «законы», издаваемые им для подданных, обязательными для всех — но только не для себя самого.
Все так называемые «логические законы», долженствующие играть роль правил доказательства, условий доказательности мышления, эта логика, однако, не доказывает, а просто постулирует, утверждает как догмы, в которые надлежит слепо веровать, не задаваясь вопросом — почему? Она их не обосновывает, не «опосредует», а просто заверяет, ссылаясь на то, что наша «способность мышления» так уж устроена… Особенно отчетливо это видно там, где традиционная логика формулирует так называемый «закон достаточного основания».
«Формальная логика дает установлением этого закона мышления дурной пример другим наукам, поскольку она требует, чтобы они не признавали своего содержания непосредственно, между тем как она сама устанавливает этот закон, не выводя его и не доказывая его опосредствования. С таким же правом, с каким логик утверждает что наша способность мышления так уж устроена, что мы относительно всего принуждены спрашивать об основании, с таким же правом мог бы медик на вопрос, почему утопает человек, упавший в воду, ответить: человек так уж устроен, что он не может жить под водой»[20].
Конечно же, ирония Гегеля абсолютно справедлива — «закон», который провозглашается «логическим законом», т. е. правилом, которому обязано подчиняться мышление вообще, мышление в любом его частном применении, утверждается как раз через вопиющее его нарушение.
Гегель же требует от логики, чтобы она была прежде всего сама логичной, ведь если логика — тоже наука, тоже мышление, то в развитии собственных положений и понятий она и обязана первой соблюдать все те требования, которые она формулирует как всеобщие, как «логические». Поскольку она сама их не соблюдает, она и доказывает, помимо своей воли и своих сознательных намерений, что формулируемые ею правила всеобщими, т. е. логическими, не являются.
Далее. Эта логика требует от мышления «последовательности». Но — «основной ее недостаток обнаруживается в ее непоследовательности, в том, что она соединяет то, что за минуту до этого она объявила самостоятельным и, следовательно, несоединимым…»[21].
Поэтому-то и внутри самой этой «логики», и внутри мышления, руководствующегося диктуемыми ею правилами, царит безвыходный плюрализм, отсутствие какой бы то ни было необходимой связи между отдельными утверждениями. Она кишит формальными противоречиями, только предпочитает этого обстоятельства не замечать.
Так, провозглашая «закон тождества» и «запрет противоречия в определениях», «закон противоречия», высшими и абсолютными законами мышления вообще, эта логика позволяет себе в первых же строках своих изложений заявлять, что логика есть наука. Но ведь логической формулой такого рода заявлений («Иван есть человек», «Жучка есть собака», «логика есть наука» и т. д. и т. п.) является прямое отождествление непосредственно различных, нетождественных определений (особенное есть всеобщее, единичное есть общее).
Мышлению, которое «осознает себя» в виде традиционной формальной логики, «недостает простого сознания того, что, постоянно возвращаясь от одного к другому, оно объявляет неудовлетворительным каждое из этих отдельных определений, и недостаток его состоит просто в неспособности свести воедино две мысли (по форме имеются налицо лишь две мысли)»[22].
Эта манера рассуждать («мыслить»), согласно которой все вещи на свете надлежит рассматривать «как со стороны тождества их друг другу», «так и со стороны их отличий друг от друга», «с одной стороны — так, а с другой стороны — эдак», т. е. прямо наоборот — «в одном отношении как одно и то же, а в другом отношении — как не одно и то же» — как раз и составляет подлинную логику этой «логики».
В силу этого прежняя логика и соответствует, в качестве теории, той самой практике мышления, которая «логична» лишь по видимости, а на деле никакой необходимости в себе не содержит.
Эта логика (как теория, так и практика ее «применения») на самом деле («в себе») насквозь диалектична в ее собственном, укоризненном, смысле этого слова; она кишит неразрешенными противоречиями, делая при этом вид, будто никаких противоречий нет. Она постоянно совершает действия, запретные с точки зрения ее же собственных постулатов, ее «законов» и «правил», только не доводит этого факта до ясного осознания, до выражения через свои собственные принципы…
![О воображении](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
На вопрос «Что на свете всего труднее?» поэт-мыслитель Гёте отвечал в стихах так: «Видеть своими глазами то, что лежит перед ними».Народное образование, 3 (1968), с. 33–42.
![Школа должна учить мыслить!](/storage/book-covers/20/206af0c40183c19250e08f8dbcc65f5d1f3287ee.jpg)
Как научить ребенка мыслить? Какова роль школы и учителя в этом процессе? Как формируются интеллектуальные, эстетические и иные способности человека? На эти и иные вопросы, которые и сегодня со всей остротой встают перед российской школой и учителями, отвечает выдающийся философ Эвальд Васильевич Ильенков (1924—1979).
![Революция сострадания. Призыв к людям будущего](/storage/book-covers/7a/7a5abe745d81641b2a4c7f1f0ad92d0d690e86f8.jpg)
Убедительный и настойчивый призыв Далай-ламы к ровесникам XXI века — молодым людям: отринуть национальные, религиозные и социальные различия между людьми и сделать сострадание движущей энергией жизни.
![Патафизика: Бесполезный путеводитель](/storage/book-covers/5f/5f58e6670beeabe8fc77d5bbe3d5e4a68551c4db.jpg)
Первая в России книга о патафизике – аномальной научной дисциплине и феномене, находящемся у истоков ключевых явлений искусства и культуры XX века, таких как абсурдизм, дада, футуризм, сюрреализм, ситуационизм и др. Само слово было изобретено школьниками из Ренна и чаще всего ассоциируется с одим из них – поэтом и драматургом Альфредом Жарри (1873–1907). В книге английского писателя, исследователя и композитора рассматриваются основные принципы, символика и предмет патафизики, а также даётся широкий взгляд на развитие патафизических идей в трудах и в жизни А.
![Homo scriptor. Сборник статей и материалов в честь 70-летия М. Эпштейна](/storage/book-covers/a9/a9cbf2d925a4f40c8bf59f7041528462bf59bcee.jpg)
Михаил Наумович Эпштейн (р. 1950) – один из самых известных философов и теоретиков культуры постсоветского времени, автор множества публикаций в области филологии и лингвистики, заслуженный профессор Университета Эмори (Атланта, США). Еще в годы перестройки он сформулировал целый ряд новых философских принципов, поставил вопрос о возможности целенаправленного обогащения языковых систем и занялся разработкой проективного словаря гуманитарных наук. Всю свою карьеру Эпштейн методично нарушал границы и выходил за рамки существующих академических дисциплин и моделей мышления.
![Хорошо/плохо](/storage/book-covers/d0/d03e42e32a017b68d121ba1eac56a58bae022abb.jpg)
Люди странные? О да!А кто не согласен, пусть попробует объяснить что мы из себя представляем инопланетянам.
![Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года](/storage/book-covers/f0/f07ccb499ee9e1115158e996dbe3f8a3c9c4045f.jpg)
Антология современной анархистской теории, в которую вошли тексты, отражающие её ключевые позиции с точки зрения американского постлевого анархиста Боба Блэка. Состоит из 11 разделов, а также общего введения и заключения. Составлена специально для издательства «Гилея». Среди авторов: Джордж Вудкок, Джон Зерзан, Мюррей Букчин, Фреди Перлман, Пьер Кластр, Персиваль и Пол Гудманы, Мишель Онфре, сам Боб Блэк, коллективы CrimethInc., Fifth Estate, Green Anarchy и мн. др. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
![Философский экспресс. Уроки жизни от великих мыслителей](/storage/book-covers/a4/a4a02f999648699cd786749037172a89519db31b.jpg)
Эрик Вейнер сочетает свое увлечение философией с любовью к кругосветным путешествиям, отправляясь в паломничество, которое поведает об удивительных уроках жизни от великих мыслителей со всего мира — от Руссо до Ницше, от Конфуция до Симоны Вейль. Путешествуя на поезде (способ перемещения, идеально подходящий для раздумий), он преодолевает тысячи километров, делая остановки в Афинах, Дели, Вайоминге, Кони-Айленде, Франкфурте, чтобы открыть для себя изначальное предназначение философии: научить нас вести более мудрую, более осмысленную жизнь.