Джек вломился в дверь, кинулся к Бейкеру. Приставил к горлу десантный нож Барлоу, выхватил пистолет из ослабевших пальцев. Увидел остекленевшие, широко открытые глаза, пощупал пульс на горле. Мертв. Три пули 32-го калибра в грудь сбоку сделали свое дело.
Тогда он упал на колени, глубоко втягивая воздух в горевшие огнем легкие, потом поднялся, прислонился к двери. Левое бедро обжигала пульсирующая боль, особенно при движении.
Посмотрел на Алисию, наклонившуюся в дверях над братом, услышал ее рыдания. Мысль не слишком приятная, но, наверно, он жизнью обязан Томасу. И похоже, отдать долг не будет возможности.
Чуть-чуть...
Из хижины послышался стон. Джек шагнул мимо Алисии, обнаружив скорчившегося на полу Кемаля.
— Врача, — шептал тот. — Пожалуйста... доставьте меня в больницу.
— Только на улицу могу доставить.
Он схватил Кемаля сзади за ворот, потащил к двери. Рядом с Алисией араб застонал громче.
— В самом деле, Джек, — сказала она, поднимаясь и вытирая глаза. — Так ли это необходимо? Нельзя его попросту тут оставить?
Адреналин еще кипел в крови, сердце колотилось по-прежнему, легкие полыхали огнем. Он взглянул на свою свободную правую руку, в которой не утихала легкая дрожь. Битва кончена, а тело пока сообщения не получило. Смерть была так близка, что перед глазами до сих пор стоит пистолет Бейкера, несколько секунд назад нацеленный прямо в грудь. Затрясешься тут.
Не очень-то хочется деликатничать и любезничать.
— Отвечу в таком порядке: да... и нет. От него все кругом провоняет.
Выволок Кемаля из хижины мимо трупа Бейкера, бросил в траву.
— Пожалуйста... врача...
Джек хотел его пнуть, но сдержался.
— Отвезите меня в больницу...
Он присел рядом, наклонился поближе, процедил сквозь зубы:
— Знаешь что, приятель? Я только что обратился к пассажирам рейса 27. Говорю: «Кто за то, чтоб доставить Кемаля к врачу, поднимите руки». Что ты думаешь? Никто даже не шелохнулся. Поэтому не будет тебе никакого врача.
Поднявшись, заметил, что пошел снег, и вернулся к хижине. Алисия стояла у стены возле двери, запрокинув голову, закрыв глаза. Бледная, ослабевшая, словно только стена удерживала ее на ногах. Снежинки сыпались в лицо.
— Спасибо, что помогли, — сказал Джек.
Она открыла глаза.
— Спасибо, что вернулись.
— Особого выбора не было.
— Вы могли убежать.
— Нет, не мог.
— Да, пожалуй, не могли, — согласилась она с очень усталой кривоватой улыбкой. — Знаете, я почему-то была абсолютно уверена, что вернетесь. — Перевела взгляд на окровавленное бедро. — Дайте-ка посмотреть...
— Да уже все в порядке. В городе залатают.
— Надо перевязать как следует. Пойдемте.
Джек пошел за ней в хижину. Может, ей надо чем-то заняться. Алисия сдернула с кушетки простыню, принялась рвать на длинные полосы.
— Сядьте и спустите джинсы.
— Я вас уже предупреждал как-то вечером, не думайте и не мечтайте.
Она не улыбнулась:
— Давайте.
Он ослабил жгут, спустил до колен джинсы.
Алисия осмотрела вертикальную двухдюймовую рану.
— Глубоко. Не чувствуете, кость задета?
— Нет. Силенок не хватило у парня.
— К счастью, удар нанесен вдоль мышечных волокон, — объяснила она, перевязывая ногу лентами простыни. Кажется, с головой ушла в дело. — Бедренная артерия и нерв вообще не задеты. Быстро заживет, только надо зашить непременно. «Скорая» обязана сообщать о колотых и резаных ранах...
— Есть у меня один приятель, который не обязан.
— Не сомневаюсь.
— Что дальше будем делать? — спросил Джек, пока шла перевязка.
— Я думала, вы знаете.
— Трупами могу заняться. Погружу в машину, в которой они приехали, — могу поспорить, в темном фургоне, — отгоню куда-нибудь и брошу.
— Только не Томаса, — предупредила Алисия. — Мы перед ним в долгу.
Джек взглянул на окровавленное скорчившееся тело Томаса.
— Да, пожалуй. Ну ладно, оставлю где-нибудь, звякну местному шерифу, сообщу, где искать. Пускай потом знатоки-криминалисты гадают кто, что, где, когда, почему.
— Думаете... догадаются?
— Нет, если трупы увезти подальше. Остается другой вопрос... как вы намерены распорядиться излучателем, оставшись единственной собственницей?
— Наверно, надо бы предъявить его всему миру. Но если Томас говорил правду насчет патентов, придется вступить в нелегкую борьбу с их держателями. Честно сказать, мне надолго хватит общения с адвокатами.
— Всегда есть японцы. Люди Ёсио заплатят огромные деньги.
— Похоже, такая идея вам нравится.
— Угу, хватай башли и удирай, пускай себе разбираются с адвокатами.
— Знаете, — сказала Алисия, — мне наплевать, кто сколько заплатит. Просто плохо становится при одной мысли о получении прибыли от того, к чему то существо прикасалось.
— Тогда надо открыть технологию всем и каждому. Запустить в Интернет сообщение...
Она сверкнула на него глазами:
— Вместе с нашими с Томасом снимками?
— Эй, я этого не говорил. Я имею в виду, Интернет даст возможность любому желающему свободно внедрять эту самую технологию.
— А вы как же? — спросила Алисия. — Треть от ничего и есть ничего. Не хочу, чтобы вы оставались ни с чем, Джек. Вас же ранили, чуть не убили...
— Пусть это вас не волнует. Денег я все равно бы не взял.