Наследник Абу-Саида - [4]
Ландау сосредоточенно замолчал. Ермолаев подался вперед и через минуту повторил:
- Это детское стихотворение, в котором речь идет о птичке, сидящей на веточке и...
Ландау был поражен.
- А что, Лев Давыдович, - сказал Келдыш, - хотите вы этого или не хотите, перед нами - всемирный феномен...
"Эксперимент обычно не сразу начинался с попыток подвешивать предметы. Вначале Ермолаев требовал колоду карт и пытался определить цвет каждой карты и через ее рубашку. Такое начало психокенетических опытов имело определенный психологический смысл. Чувствуя глубокую связь между своими способностями к разным видам парапсихологических явлений, он пытался с помощью карт проверить уровень своей "парапсихологической" формы.
Предварительные эксперименты с картами дали вполне удовлетворительные результаты: цвет карт был угадан в 34 случаях из 36.
(Из книги А.П.Дуброва и В.Н.Пушкина "Парапсихология и современное естествознание").
- Все! Мы никуда не едем! - Максим Шостакович мерил шагами комнату, садился, опять вставал, ходил из угла в угол. - Все к черту из-за какого-то ворюги. - Шостакович вдруг остановился посреди комнаты, будто на ходу боялся вытряхнуть внезапно пришедшую идею. - Слушай Боря... А ведь ты можешь помочь. Ну, конечно! Ты же этот, как его, телепат!
- Макс, ты спятил! - Ермолаев вынул из кармана сигарету и затянулся дымом. - Это авантюра.
- Я все беру на себя. Поехали!
Летом 1968 года у главного дирижера Московского государственного симфонического оркестра Вероники Борисовны Дударовой на репетиции увели бэбифоковую шубку. Безумно дорогая, она была украдена накануне гастролей оркестра в ГДР и теперь, начнись следствие, стала бы камнем преткновения на пути за рубеж.
Идея Шостаковича использовать для поиска пропавшей шубки Бориса не очень понравилась руководству оркестра. Но, поскольку другого выхода не предвиделось, в один из ближайших дней коллектив оркестра предупредили: "Сегодня придет телепат. Учтите: он видит насквозь!"
Часом спустя в зал вошел Ермолаев, и, внимательно всматриваясь в лица шестидесяти оркестрантов, прошел вдоль ряда. Через десять минут он вывел в коридор Шостаковича и шепнул:
- Восьмой.
Максим возмутился:
- Да ты что! Этот? Не может быть!"
В кабинет пригласили "восьмого" и намекнули: верни шубку и дело замнем. Он с любопытством посмотрел на Ермолаева, и, ни к кому не обращаясь, спросил:
- Мне можно подумать? - а затем добавил. - Если я верну шубу, могу рассчитывать на увольнение по собственному?
Оркестр ликовал. А Шостакович весь вечер пытал Ермолаева:
- Борь, ну как это?
- Примитивно просто! - отбивался Ермолаев. - Один сидит и усмехается, другой смотрит с любопытством, третий - боится, как бы по ошибке не его... Четвертый безразличен. И только один, у которого на лице нечто, чего нет ни у кого! Информация, Макс, - мать интуиции...
История с шубой привлекла внимание к Ермолаеву доктора психологических наук, известного исследователя парапсихологических феноменов Вениамина Ноевича Пушкина. И с того дня началась напряженная, кропотливая работа по исследованию необычных возможностей Ермолаева.
Ленинградским ученым Г.А.Сергеевым специально для исследований был изобретен уникальный аппарат, получивший название "биоплазмограф".
В 1971 году ленинградская "Смена" по этому поводу писала:
"По данным прямых измерений при полной экранизации других воздействий прибор показал количество единиц в 10 тысяч раз больше, чем у обычного человека. В то же время его поле при измерении в спокойном состоянии оказывается таким же, как и других людей".
- Обратиться к вам нам посоветовал академик Анатолий Петрович Александров, - начал он. - У меня большое горе. Четыре месяца назад без вести пропала четырнадцатилетняя дочь. Пятого ноября мы приехали к родственникам в Смоленск, ходили по городу, зашли в универмаг и там... У дочери, знаете ли, такой возраст... В общем, она повздорила с матерью и получила от нее пощечину. С тех пор мы дочь больше не видели. Объявляли во всесоюзный розыск, но, увы...
"А что я могу сделать?" - подумал Ермолаев. Но отказать не смог перед ним сидел известный советский математик.
- Видите ли, в чем дело, - осторожно начал Ермолаев. - Я этим никогда не занимался, поэтому гарантии дать не могу, но попробую.
Вечером следующего дня у Ермолаева под подушкой уже лежали фотографии и личные вещи пропавшей: "Кажется, так делал знаменитый Краузе..."
Три ночи подряд он мысленно пытался представить себе картину происшедшего, а наутро всякий раз вставал разбитый. Четвертую ночь он не стал истязать себя, и тут... Это была явная галлюцинация, но изображение было четким: берег, река, дно, труп...
Наутро ему позвонили:
- Ну как?
- В Смоленске есть река? - буквально выкрикнул в трубку Ермолаев.
- Днепр...
Ищите в Днепре.
В конце апреля река освободилась ото льда, и в специальных сетях, которые удерживают все, что выносит вода из города, водолазы нашли распухший труп.
- Борь, я знаю, после случая с дочкой математика ты в этом деле поднаторел - хрипела телефонная трубка. - Тебе же это раз плюнуть. Ну не могу я, понимаешь, отказать другу, да еще и в беде. Он придет к тебе и все сам расскажет... Лады?
![Гойя](/storage/book-covers/c2/c2d3f3b67ab61f5ea92d27e69b7d6a7b01508984.jpg)
Франсиско Гойя-и-Лусьентес (1746–1828) — художник, чье имя неотделимо от бурной эпохи революционных потрясений, от надежд и разочарований его современников. Его биография, написанная известным искусствоведом Александром Якимовичем, включает в себя анекдоты, интермедии, научные гипотезы, субъективные догадки и другие попытки приблизиться к волнующим, пугающим и удивительным смыслам картин великого мастера живописи и графики. Читатель встретит здесь близких друзей Гойи, его единомышленников, антагонистов, почитателей и соперников.
![Петербургский текст Гоголя](/storage/book-covers/25/256831386c8da24032ee02d096faa27a20a9e347.jpg)
Монография известного российского литературоведа посвящена петербургскому периоду в творчестве великого писателя, когда тот создавал циклы «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески», «Миргород», комедию «Ревизор»… Автор видит истоки «петербургского текста» во взглядах молодого провинциала через увеличительное стекло столицы на историю родной Малороссии – древнейшей, «материнской» части русской земли, чье прошлое легло в основание славянской Империи. Вот почему картины и проблемы прошедшего Гоголь в своих произведениях соединил с изображением и насущными проблемами столичного «сегодня», сочетавшего старое и новое, европейское и азиатское, «высокие» науки, искусство и культуру с «низовыми» народными взглядами и лубком, вертепом, просторечием; красоту, роскошь дворцов и убожество окраин, величие государства – с мирками «маленьких людей»… Эти явные антитезы требовали осмысления и объяснения от литературы того времени.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.