Наследник Абу-Саида - [3]
Вечером следующего дня в кабинете на Петровке Егоров встретил его приветливой улыбкой:
- Рассказывайте, как это вы попали в аварию.
Ермолаев рассказал, Егоров долго и тщательно записывал, а потом захлопнул папку и сказал:
- Ну что ж, на сегодня все.
- А права? - удивился Ермолаев. - Мне вернут права?
- Да что вы, Борис Владимирович, какие могут быть права? Ваши действия на дороге подпадают под статью Уголовного кодекса. От трех до семи...
Ермолаев побледнел.
- А что вы так переживаете? Другие по пятнадцать получают!
С этого дня Ермолаев стал моральным инвалидом. Егоров таскал его к себе каждый божий день, тряс перед ним какими-то бумагами и приговаривал: "Свидетели показывают, что мужика-то с сосисками не было!"
В день их последней встречи Егоров, откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел в глаза Ермолаеву и сочувственно произнес:
- Понимаете, Борис Владимирович, если бы ваш Зелинченко провел в больнице менее трех суток, то это означало бы, что у него легкая травма. Но он там пробыл шесть дней! Я знаю, что об этом позаботились вы сами. И по времени пребывания в больнице обеспечили ему уже "тяжелую травму". Извините, но вы сами себе подписали приговор. Завтра ваше дело передается в суд.
Это был конец. В ту страшную минуту Ермолаева вдруг осенила мысль - удивить. Обстановка - мягкий, рассеянный свет и мертвая тишина располагала как нельзя лучше. И тогда он поднес ладони к стоящему на столе следователя стакану с карандашами...
"Господи, - прошептал он, - если ты есть, помоги мне!"
Это был первый раз в его жизни, когда он подвесил предмет, не зажав его прежде между ладонями, а вынул из стакана. Карандаши послушно поползли за его руками, замерли между ладонями, а потом начали плавно вращаться.
Егоров, не поднимая головы, сосредоточенно смотрел в потолок и не спеша писал.
"Господи, - повторил Ермолаев, - если ты есть, пусть он увидит!"
Следователь оторвал глаза от бумаги, поднял голову и с неподражаемым равнодушием сказал:
- Вы мне это бросьте...
Карандаши посыпались на пол. Егоров снова уткнулся в протокол.
Уголовное дело Ермолаева до суда не дошло. Его Величество случай, неожиданно подвернувшийся "свыше", избавил Ермолаева от роковых перипетий судьбы...
Восьмого апреля 1980 года американский журнал "Нэйшил энкуайрер" под заголовком "Медиум заставляет женщину плавать в воздухе" писал:
"Удивительный русский медиум действительно левитировал женщину на стуле, ноги которой отделились от земли на 15 секунд, - и это потрясающее зрелище засвидетельствовано репортером и двумя врачами.
"Она сидела на легком деревянном стуле, который поднялся сначала прямо, потом зигзагообразно стал двигаться вверх, точно как штанга в руках напряженного штангиста", - сказал Генри Гри, репортер, который был свидетелем невероятного события в Ленинграде.
Левитация была совершена Борисом Ермолаевым, 42 лет, известным русским кинорежиссером, который выбрал одаренную пианистку Нону Скомаровскую для своего опыта.
"Нона сидела на деревянном стуле, тогда как Ермолаев стоял в углу комнаты. Его руки были протянуты, пальцы раздвинуты до тех пор, пока он не заставил стул зависнуть", - говорил Гри.
- Пока стул поднимался, на лице Ермолаева было страшное напряжение. Вены на его висках напряглись до предела. Капли пота стекали по щекам.
Его подбородок слегка дрожал все время, пока стул был подвешен в воздухе.
Это продолжалось, вероятно, секунд 15. Ермолаев сказал: "Все! Ты опускаешься, и стул медленно опускается".
Ермолаев бросился из комнаты - его тошнило.
Позже медиум рассказал, что напряжение было до изнеможения, но вес, который он левитирует, не имел значения.
Доктор Василий Касаткин, известный нейролог, тоже был однажды свидетелем эксперимента: "Я видел Ермолаева сковзь горсть риса, висящего в воздухе. Рис мгновенно собрался в плотный шар и завис в воздухе секунд на 20, затем упал и рассыпался по полу. Очевидно, Ермолаев способен преодолевать гравитацию".
- Ах, БОРЕНЬКА, вы же понимаете, что подвешивать предметы элементарно просто, - Мстислав Всеволодович Келдыш снисходительно усмехнулся. - Я даже не питаю особого желания это увидеть. Меня, знаете ли, больше занимает ваша, если верить Максиму, способность угадывать карты.
Максим Шостакович, разливая чай по стаканам, утвердительно кивнул.
Келдыш сел поудобнее и попросил:
- Ну так, пожалуйста, продемонстрируйте.
Распечатали колоду карт и положили перед Келдышем. Он взял одну, посмотрел и вернул в колоду.
Ермолаев склонился над перевернутыми вверх рубашками картами и, снимая одну за другой, вдруг остановился:
- Вот она!
- Это еще не все, - многозначительно сказал Шостакович.
Ермолаев несколько секунд водил рукой над картой, а потом громко выдохнул и сказал:
- Крестовая дама.
Келдыш откинулся в кресле:
- М-да...
Присутствовавший при этом Лев Давыдович Ландау и не проявлявший к эксперименту никакого интереса, придвинулся ближе и спросил:
- Так вы что же, телепат? А можете вы, скажем, понять, о чем идет речь в стихотворении, которое я прочитаю про себя? И к тому же - на датском...
- Если оно не абстрактно, смогу. Информация воспринимается только в виде образов. Значит, язык не имеет значения.
![Петербургский текст Гоголя](/storage/book-covers/25/256831386c8da24032ee02d096faa27a20a9e347.jpg)
Монография известного российского литературоведа посвящена петербургскому периоду в творчестве великого писателя, когда тот создавал циклы «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески», «Миргород», комедию «Ревизор»… Автор видит истоки «петербургского текста» во взглядах молодого провинциала через увеличительное стекло столицы на историю родной Малороссии – древнейшей, «материнской» части русской земли, чье прошлое легло в основание славянской Империи. Вот почему картины и проблемы прошедшего Гоголь в своих произведениях соединил с изображением и насущными проблемами столичного «сегодня», сочетавшего старое и новое, европейское и азиатское, «высокие» науки, искусство и культуру с «низовыми» народными взглядами и лубком, вертепом, просторечием; красоту, роскошь дворцов и убожество окраин, величие государства – с мирками «маленьких людей»… Эти явные антитезы требовали осмысления и объяснения от литературы того времени.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.