Наш Артем - [5]

Шрифт
Интервал

По весне закипают курские села и деревни белой пеной цветущих садов. Недаром Курщина считается центром русского садоводства.

До конца прошлого столетия не знала курская деревня иных занятий, кроме земледелия. В городах, конечно, были заводы, фабрики, мастерские, но то по городам да по крупным селениям. В деревнях же все в землю вросло. И хаты, и люди.

Но к восьмидесятым годам XIX века мало осталось земли у крестьян, мало и хлеба. Помещик же свой хлеб вывозил на сторону. Пришлось крестьянам браться за ремесло. И число сельских умельцев росло год от года.

Игрушечники и шапочники — из Новосельского уезда; в Щигровском, Корчанском, Новооскольском гнут дуги для лошадей; в Фатежском и Курском шьют попоны и одеяла, ткут скатерти, салфетки; в Гайворонском малюют иконы, киоты, до 300 тысяч в год.

Ну а те, кто не имел земли и не приохотился к незамысловатому кустарному промыслу, потянулись в поисках заработков в отход, в города.

Село Глебово Миленковской волости Фатежского уезда Курской губернии невелико. Земли у сельчан — куренка выпустить некуда, да и ремеслами оно не знаменито.

Вот и стоят заколоченные избы, а в других, обжитых, не видно мужиков, все больше старики, бабы да малые ребятишки. Мужики же шагают по городам и весям в поисках работы.

И куда только не заносит их лихая судьба. К примеру, Андрей Арефьевич Сергеев — строительный подрядчик во втором уже поколении. Еще его отец выбрался из родного села в город Луганск. Строил все, в чем надобность была: дома так дома, дороги — значит дороги, мосты возводил, да и деньги сколотил немалые.

Был Арефий кряжист, пудов на девять весом, нравом крут. В артели у него трудились односельчане. Для них Арефий и бог, и царь, и исправник.

Должник завелся, можно было бы и в суд. А толк от того какой? Что подавай мировому, что не подавай, карманы-то у должника всегда пусты. Но проучить такого все одно надобно. И Арефий берется за палку. Отмутузит как следует, перекрестит палку и отпустит молодца с миром, а палку оставит на память. И в красный угол приберет. Их там не один десяток набрался для устрашения нерадивых.

Андрей Сергеев не в отца — подряды берет с разбором. Ему не интересно просто дом поставить или там мостик через ручей перекинуть. Он долго приглядывается, нюхает и выбирает. Найдет, наконец, такого заказчика, которому надобно не дом, а причудливую хоромину соорудить. Не просто церковь о трех главах, а храм необычной архитектуры — пятиглавый, да звонница стеной отдельной вынесена, не на лестницу лазить — с земли рукой достать.

Это дело по нему. И на деньги не посмотрит, чуть ли не в убыток строит. А потому три раза богател да столько же и разорялся.

Казалось, горький опыт должен был его научить осмотрительности. Так нет, прощелыги — христовы овцы, черные монахи, вокруг пальца обвели. Он им обитель воздвиг, а они его по миру пустили. Пришлось Андрею из Екатеринослава в Среднюю Азию подаваться. А это край света. И что ждет тебя там — никому не ведомо. Вот Андрей Арефьевич и решил ехать в одиночестве, семью же свою пока к отцу в родную деревню отправил. Наголодались они, нахолодались в Екатеринославе. А Арефий на старости лет с деньжонками обратно в Глебово на покой вернулся. Пусть с внуками побалуется. В 1883 году еще один народился — Федором дед нарек. Мальчишка по всем статьям удался. Крепыш, в деда, а вот в кого такой шкодливый пошел, мать Евдокия Ивановна ума не приложит. Только ходить начал, деду покоя не дает. Зазевается старый, глядь, внук табакерку стащил или сапог запрятал. А сапог-то этот побольше Федора. Бегает так, что и не угнаться. Особливо деду. Катится колобком, да еще хохочет, постреленок. Дед только рычит в сердцах. Фуражку вслед кидает. А внука-то и след простыл.

В деревне голодно, но пятилетние сельчане народ закаленный. Они знают, что мать от себя оторвет, но сына накормит. А летом в окрестных лесах полно ягод, орехов, грибов. Рядом с Глебовом речушка. Всяк обзывает ее по-своему. Но пескарей, окуньков, красноперок в ней — предостаточно. На удочку ловить — крючки надобны, а где их взять? Зато штаны — снасть куда как надежная. А от разгневанной мамки и без штанов удрать можно. Без штанов оно даже сподручнее. Зато пескарь, испеченный в золе, — ничего на свете нет вкуснее. Вот разве краюха ржаного хлеба. Да где ее добыть до «нови»? И не каждую осень в доме бывает мука. В Курской губернии засуха — дело обычное. Федор на что уж мал, а всякий раз, когда на селе собирается крестный ход, с иконами, хоругвями, чинно шествует рядом со взрослыми, пылит босыми ногами по иссушенной зноем пашне… и просит. Просит боженьку о дождичке. Не раз бывало, соберутся у края земли тучи, где-то там за лесом гром проурчит, как разбуженный после сытного обеда цепной пес, даже по носу щелкнет крупная капля. А потом из-за синих облаков снова выкатится беспощадное солнце. Не помогает даже чудотворная икона. Ее привозили из самого Курска. Говорят, вместе с иконой приезжал и какой-то маляр. Нет, не маляр. Дед его называл художником. А что это слово значит, Федька не знает. Деда же спрашивать боязно. Намеднись подошел старый к иконам, долго-долго разглядывал святые лики, да вдруг как ахнет кулаком по ларцу, на котором распятие стояло. Христос кувырком. А он оловянный. Правая рука отскочила вместе с перекладиной креста. И Николай-угодник с гвоздя сорвался. Бабка, как увидела такое, глаза закатила и не дышит.


Еще от автора Вадим Александрович Прокофьев
Петрашевский

Книга посвящена жизни и деятельности лидера знаменитого кружка «петрашевцев».


Желябов

Эта книга рассказывает о Желябове, его жизни и его борьбе.Хотя она написана как историко-биографическая повесть, в ней нет вымышленных лиц или надуманных фактов и даже скупые диалоги позаимствованы из отрывочных свидетельств современников или официальных материалов.Свидетельства противоречивы, как противоречивы всякие мемуары. Не многие из них повествуют о Желябове. Ведь те, кто стоял к нему ближе, погибли раньше его, вместе с ним или несколько позже и не успели оставить своих воспоминаний. Те немногие, кто дожил до поры, когда стало возможным вспоминать вслух, многое забыли, растеряли в одиночках Шлиссельбурга, в карийской каторге, кое-что спутали или осветили субъективно.


Дубровинский

Автор книги рассказывает об известном революционере большевике Иосифе Федоровиче Дубровинском (1877–1913). В книгу включено большое количество фотографий.


Гемфри Деви

В настоящем издании представлен биографический роман о выдающимся английском химике и физике Гемфри Деви (1778–1829).


Герцен

 Деятельность А. И. Герцена охватывала политику, философию и эстетику, художественное творчество и публицистику, критику и историю общественной мысли и литературы.Автор знакомит читателя с Герценом-философом. Герценом-политиком, художником, публицистом, издателем и в то же время показывает русскую общественную жизнь 40 - 60-х годов, революцию 1848 года в Европе, духовную драму этого, по словам современника, "самого русского из всех русских", много потрудившегося во имя России.


Артем

Русским революционерам и царской охранке он был известен под именем «Артем», китайские кули боготворили этого белого возчика, австралийские землекопы и докеры любовно называли Большим Томом. Жандармы России и полиция Австралии пытались сделать все, чтобы обезвредить этого «неуловимого» революционера, рабочего вожака. Но и на уличной трибуне в дни первой русской революции и в тюремных казематах в годы реакции, в России, Китае, Австралии он боролся с произволом, деспотизмом, эксплуатацией.Боролся и вышел победителем.Книга писателя Б.


Рекомендуем почитать
Белая Мария

Ханна Кралль (р. 1935) — писательница и журналистка, одна из самых выдающихся представителей польской «литературы факта» и блестящий репортер. В книге «Белая Мария» мир разъят, и читателю предлагается самому сложить его из фрагментов, в которых переплетены рассказы о поляках, евреях, немцах, русских в годы Второй мировой войны, до и после нее, истории о жертвах и палачах, о переселениях, доносах, убийствах — и, с другой стороны, о бескорыстии, доброжелательности, способности рисковать своей жизнью ради спасения других.


Два долгих дня

Повесть Владимира Андреева «Два долгих дня» посвящена событиям суровых лет войны. Пять человек оставлены на ответственном рубеже с задачей сдержать противника, пока отступающие подразделения снова не займут оборону. Пять человек в одном окопе — пять рваных характеров, разных судеб, емко обрисованных автором. Герои книги — люди с огромным запасом душевности и доброты, горячо любящие Родину, сражающиеся за ее свободу.


Жук. Таинственная история

Один из программных текстов Викторианской Англии! Роман, впервые изданный в один год с «Дракулой» Брэма Стокера и «Войной миров» Герберта Уэллса, наконец-то выходит на русском языке! Волна необъяснимых и зловещих событий захлестнула Лондон. Похищения документов, исчезновения людей и жестокие убийства… Чем объясняется череда бедствий – действиями психа-одиночки, шпионскими играми… или дьявольским пророчеством, произнесенным тысячелетия назад? Четыре героя – люди разных социальных классов – должны помочь Скотланд-Ярду спасти Британию и весь остальной мир от древнего кошмара.


Детские

Валери Ларбо – выдающийся французский писатель начала XX века, его произведения включены в обязательную школьную программу, о нем пишут научные монографии и публикуют его архивные материалы и дневники. За свою творческую жизнь, продлившуюся около 35 лет, Ларбо успел многое как автор и еще больше – как переводчик и литератор, помогший целому ряду других писателей. Сам он писал лишь по прихоти, что не мешало Гастону Галлимару, Андре Жиду и Марселю Прусту восторгаться его текстами.


Падение Эбнера Джойса

Американский писатель Генри Фуллер (1857—1929) в повестях «Падение Эбнера Джойса», «Маленький О’Грейди против «Грайндстоуна» и «Доктор Гауди и Тыква» рассказывает, к каким печальным результатам приводит вторжение бизнеса в область изобразительного искусства.


Тихий домик

Для школьников, пионеров и комсомольцев, которые идут в походы по партизанским тропам, по следам героев гражданской и Великой Отечественной войн, предназначена эта книга. Автор ставил задачу показать читателям подготовку подвига, который совершили советские партизаны, спасая детский дом, оказавшийся на оккупированной врагом территории.