Мы с Санькой — артиллеристы... - [4]
Мы стоим столбами, растеряны и рассержены: им тут шуточки, а у нас времени нет. Может, нас там уже где ждут и не могут дождаться, а эти дьяволы тут прицепились, что не отцепится. И Юрку свиньи съели. Нет, чтобы прийти и выручить, пока до побоища не дошло.
— Воспитанник Козлов, — приказал тем временем строгим голосом тот, что строил из себя командира, — покажи этим скворцам, как надо подходить к начальнику!
Воспитанник Козлов — нос облуплен, картошкой, шея, как и у нас с Санькой, — две в воротник поместятся, пилотка со стриженой головы налезает на оттопыренные уши — отбежал шагов на пять, приложил руку к виску и, высоко вскидывая ноги, как пошёл, отбивая шаг, что у нас с Санькой челюсти отвисли от удивления. Артист — и хватит! Идёт, холера, как танцует. Вот он лихо лязгнул каблуками и, вытянувшись перед своим начальством струной, высоким девичьим голосом отрапортовал:
— Товарищ командир! Воспитанник Козлов по вашему приказу прибыл!
А мне тем временем подумалось: подшиванец ты, а не воспитанник, подлиза ты несчастный. Из него прислужника делают, а он рад стараться. Да мы таких подлиз в школе лупили как сидоровых коз. Не по душе нам такой народ.
— Ну, а теперь вы! — приказал нам с Санькой самозваный командир. — Кто из вас смелее?
Ни я, ни Санька не тронулись с места. Не на тех хлопцев он напал, чтоб трепетали перед каждым олухом, хоть он и сильнее нас. Санька ему так и отрезал:
— Не нукай, не запряг!
— Будешь нашим командиром, тогда и командуй, — поддержал Саньку и я, уже готовый к драке, которой, казалось, не миновать. Да и Санька тоже наготове. Пусть не думают, что если мы деревенские, то из нас можно верёвки вить. Как говорят, нашла коса на камень. Они стоят, и мы стоим. Молчим. Смотрим исподлобья. Сопим раздутыми ноздрями. Наши противники поглядывают на своего главаря, видимо, ждут сигнала.
Но главарь сигнала не дал. Немного подумав, он сказал вдруг почти что мирно:
— Ну и не надо, не отдавайте нам честь, только училища вам не видать, как своих ушей.
— А это почему же так? — ершисто спросил Санька.
Сдаётся-таки, мы отстали от этих наглецов не униженные.
— А потому, что скажу генералу, и не примут, — огорошил нас «командир», а его товарищи при этом сочувственно вздохнули, и вид у них был такой, будто мы с Санькой бесповоротно обречены судьбой.
— В училище не нужны такие неслухи, — добивал нас тем временем противник, приметив, что мы с Санькой обвяли, — тут нужна дисциплина, а таких, как вы, и на пушечный выстрел сюда не пускают.
Мы с Санькой не знаем, верить ему или не верить. Неужели его генерал послушает? А если подумать, так почему бы и нет. Может, он генеральский любимчик, а может, и вовсе какой-то родич, а там, чего доброго, — и сынок. Тогда, пиши пропала наша артиллерия, и останемся мы просто задаваками несчастными, тогда нам в деревню хоть не возвращайся — куры засмеют. Так разве до гонору тут? Ещё неизвестно, где его потеряешь, а где найдёшь. И мы сдались.
Санька ещё сильнее засопел носом, покраснел так, что и рыжих волос его стало не видно, молча отошёл на то место, откуда начинал подход к «начальству» воспитанник Козлов, выгнул дугой свою, как у петуха, грудь и двинулся.
Нет, что вы мне ни говорите, а ещё никто и никогда ни в одной армии мира так не приветствовал самое высокое начальство, как Санька этих обормотов в погонах. Стараясь держать ноги негнущимися посохами, он так топает по плацу подошвами порыжевших материнских сапог, что только пыль клубится, а вокруг немного раскатывается эхо. Идёт он, словно деревянный, и мне кажется, что от такой ходьбы у него вот-вот отвалится голова. Военный картуз, который Санька носит с самой оккупации, сдвинулся на его строгие глаза, а рука, приложенная лодочкой к сшитому суровой ниткой козырьку, болтается, как неживая. Картина получилась даже более впечатляющая, чем у того подлизы-воспитанника. Довольная ею, ненавистная нам троица хохотала до упаду, особенно главный из них. А если ещё и я вслед за Санькой потопал бы отцовскими ботинками — они и вовсе бы посинели, хоть водой отливай, один из них только простонал:
— Ой, не могу, — цирк на проволоке…
Пока они заходились от смеха, мы с другом выбрали момент и дали ходу. Но не тут оно было.
— Эй, скворцы! Стойте! — перехватил нас зачинщик всей этой возни. — А на КПП вас проверяли? Что вы несёте в сумке?
— Харчи, — удивлённо ответил Санька, с готовностью отстёгивая противогазную сумку, в которой лежала пресная лепёшка, испечённая бабушкой мне в дорогу из новой ржи, и с десяток Санькиных яблок, припасённых им заранее для похода в училище в соседском саду.
— Проверь, — велел своему приспешнику тот зануда с лычкой, и воспитанник Козлов, который показывал нам, как надо ходить перед начальством, заглянув в наш противогаз, радостно воскликнул:
— Яблоки!
Не успели мы и глазом моргнуть, как они уже хозяйничают без разрешения в нашей котомке, как хотят: перебирают в три руки антоновки, воложки, путивки, смотрят, где спелое и чтобы не червивое. А грызут они с таким аппетитом, так вкусно хрустят, что я аж засомневался, а такой ли уж и сытный артиллерийский паёк, как нам расписывал Юрка. Хруст такой стоит, словно в колхозной конюшне, когда коням дашь свеклы. Вот сейчас эти хлопцы в обмундировании чем-то похожи и на нас — они тоже яблоки любят, только садов здесь, видимо, нет. А если бы и были — в погонах не полезешь: звание не позволяет. Тут у кого хочешь аппетит разыграется. Ну, а наглости им не надо одалживать: сами лакомятся и нам позволяют.
![Мы с Санькой в тылу врага](/storage/book-covers/63/63bb3e8f33672c1987b8ab2324a69afc1c23d958.jpg)
Герои этой повести — обыкновенные деревенские хлопцы — Ваня и Санька. Их деревню оккупировали фашисты в первые месяцы войны. Тяжелые испытания выпали на долю этих хлопцев, на долю их родных и близких. Дети видят расстрелы односельчан, грабеж, насилие и хотят мстить. Но вот несчастье — не выросли. Не берут их в партизаны, не доверяют им взрослые своих дел.Но хлопцы не теряются. Они помогают раненому комиссару, запасаются оружием и в любом случае стараются навредить врагу…На республиканском конкурсе на лучшую книгу для детей, посвященном 50-летию Советского государства, 50-летию Белорусской ССР и 100-летию со дня рождения В.
![Мы - хлопцы живучие](/storage/book-covers/9d/9ddaeb72e616f83de4c79d33b3d70599347915b1.jpg)
Эта книга И. Серкова является продолжением широко известной юным читателям повести «Мы с Санькой в тылу врага» (1968 г.). Заканчивается война, постепенно налаживается колхозное хозяйство. Возвращается из армии отец Ивана. Закончив школу, Иван с Санькой едут учиться в военное училище… Обо всем этом автор рассказывает правдиво и интересно, с присущим ему юмором.На всесоюзном конкурсе на лучшее произведение художественной литературы для детей и юношества повесть «Мы - хлопцы живучие» удостоена первой премии.
![Живые куклы](/storage/book-covers/c2/c2c5418dc4e3157a4ece0fddaf7ec7cf30fd5c0b.jpg)
В этих детских историях описываются необычные события, случившиеся с обычной школьницей Ладой и ее друзьями: Петрушкой, Золушкой и другими живыми куклами. В этих историях живые куклы оказываются умнее, находчивее, а главное более высоконравственнее, более человечнее, чем живые люди участники этих историй.В этих историях описываются события начала тяжелых, лихих девяностых годов прошлого века, времени становления рыночных отношений не только в экономике, но и в отношениях между людьми. И в эти тяжелые времена живые куклы, их поведение вызывают больше симпатий, чем поведение иных живых людей.
![Торбеевский идол](/storage/book-covers/e6/e6a6a19cfc032052c86e647d8ee1d987db92d3a9.jpg)
Автор рассказа «Торбеевский идол» Скворцов-Степанов Иван Иванович (1870–1928) — старый большевик, известный советский государственный деятель.Двадцати одного года, оставив профессию школьного учителя, Скворцов-Степанов стал вести революционную пропаганду среди рабочих. Он много раз арестовывался и ссылался то в Тулу, то в Восточную Сибирь, то в Астраханскую губернию.В 1917 году Скворцов-Степанов активно участвовал в революционных боях за власть в Москве и написал множество прокламаций — обращений большевиков к рабочим.Скворцов-Степанов был широко образованным человеком: отдавая много сил партийной, организаторской работе, он всю свою жизнь упорно учился, самостоятельно изучил иностранные языки и приобрёл в самых разнообразных областях глубокие знания.Скворцов-Степанов перевёл с немецкого языка на русский три тома «Капитала» К.
![Маленький Бобеш](/storage/book-covers/7a/7aa1a257bee6c5ca3a9ba58bc6038c9cff916a6e.jpg)
Книга известного чехословацкого писателя Йозефа Плевы «Маленький Бобеш» стала в Чехословакии одной из любимейших детских книг.В чем же притягательная сила этой книжки? Почему ее переводили и переводят во многих странах?С большой теплотой, с немалой долей юмора рассказывает Йозеф Плева о живом, любознательном мальчике Бобеше из простой трудовой семьи.Прочитайте эту книжку — она вас познакомит с жизнью чешской детворы в начале нашего века.
![Волшебница Настя](/storage/book-covers/73/7322dfe4de8a9c99ead3e6b603cfd56d97f8f7a1.jpg)
У девочки Насти, только что ставшей второклассницей, наступила пора первых в ее жизни летних каникул. И она отправилась проводить их на даче у бабушки. Но если ты мечтательница и отдыхаешь от всяких школьных дел, то обыкновенный дачный отдых может легко превратиться в опасное волшебное приключение. Когда в твою жизнь ворвутся и лешие с водяными, и летающие верблюды, тебе придется познакомиться и с Серым волком, и взмыть в небо на ковре-самолете. А все из-за того, что всего лишь попытаешься сорвать красивый цветок… Взрослый писатель Анатолий Курчаткин написал детскую повесть-сказку по сюжету, который подсказала ему внучка, – интереснейшая получилась история.
![Том 6. Бартош-Гловацкий. Повести о детях. Рассказы. Воспоминания](/storage/book-covers/17/17acf1104625d8ab2dc90deb24ba7719766bea83.jpg)
В 6-й том Собрания сочинений Ванды Василевской вошли пьеса об участнике восстания Костюшко 1794 года Бартоше Гловацком, малая проза, публицистика и воспоминания писательницы.СОДЕРЖАНИЕ:БАРТОШ-ГЛОВАЦКИЙ(пьеса).Повести о детях - ВЕРБЫ И МОСТОВАЯ. - КОМНАТА НА ЧЕРДАКЕ.Рассказы - НА РАССВЕТЕ. - В ХАТЕ. - ВСТРЕЧА. - БАРВИНОК. - ДЕЗЕРТИР.СТРАНИЦЫ ПРОШЛОГОДневник писателя - ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ТУРЬЕ. - СОЛНЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. - МАЛЬВЫ.ИЗ ГОДА В ГОД (статьи и речи).[1]I. На освобожденной земле (статьи 1939–1940 гг.). - На Восток! - Три дня. - Самое большое впечатление. - Мои встречи. - Родина растет. - Литовская делегация. - Знамя. - Взошло солнце. - Первый колхоз. - Перемены. - Путь к новым дням.II.
![Артель клубничников](/storage/book-covers/c4/c4544f1e42fe8f8e2b890bd82a714c3b7dad9e9c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.